— Как ты можешь бросить своего ребенка? — спросил муж, — он ведь такой маленький! Он без тебя не выживет. Ты совсем ничего к малышу не чувствуешь?
— Ненавижу, ненавижу! — шептала я, с презрением глядя на округлившийся живот, — ты мне не нужен! Я не хочу, чтобы ты родился! Господи, если ты есть на свете, то сделай так, чтобы это существо на свет не появилось. Убереги меня от страданий, я тебя прошу!
***
Я родилась в бедной семье, где единственным развлечением была ругань. Мать, Виктория Валентиновна, работала на трех работах, чтобы меня прокормить, и от этого злилась еще больше. Она всегда говорила, что я — ее крест, ее наказание. Не знаю, за какие грехи, но с детства я чувствовала себя виноватой в том, что вообще существую.
Моя маман была женщиной старой закалки. Советской закалки, я бы даже сказала.
— Надо быть сильной! Надо всего добиваться самой! Ни на кого не рассчитывай!— это были ее любимые мантры.
Любви и ласки от нее я не видела. Только критика и контроль.
—Ты недостаточно хороша! Ты должна стараться еще больше! — слышала я постоянно.
Моим спасением стал спорт. Лёгкая атлетика и бег на короткие дистанции. Скорость, адреналин, победа — вот что меня манило. Там я чувствовала себя свободной. Там я могла доказать, что чего-то стою. Тренировки были адом, но я терпела. Я должна была быть первой. Должна была доказать матери, что я не просто так ем свой хлеб.
Спорт дал мне все: фигуру, дисциплину, уверенность в себе. И карьеру. Я стала тренером. Сначала детским, потом — взрослым. Зарабатывала неплохо, ни от кого не зависела. Жила одна в небольшой квартирке, которую купила в ипотеку. И была счастлива. По-своему, конечно. Но счастлива.
О муже и детях я даже не думала. Они не вписывались в мою картину мира. Муж — это обуза, дети — это вообще катастрофа. Отказаться от карьеры, сидеть дома в пеленках… Меня от одной этой мысли в дрожь бросало.
Я и Льва-то встретила случайно. В спортзале. Он занимался на соседнем тренажере. Симпатичный, улыбчивый. Разговорились. Оказалось, он тоже любит спорт. Только не профессионально, а для себя. Просто чтобы держать себя в форме.
Лев был полной противоположностью моей матери. Мягкий, добрый, заботливый. Он умел слушать и сочувствовать. С ним было легко и спокойно. Он не давил на меня, не критиковал. Просто принимал такой, какая я есть.
У Льва уже был ребенок от первого брака — сын, лет семи. Я сначала напряглась. Но он сразу сказал, что больше детей не хочет. Ему вполне достаточно одного.
— У меня уже есть сын, — говорил он, — я знаю, что это такое. Больше не хочу. Хочу просто жить для себя и для тебя.
Эти слова меня успокоили. Я подумала, что с ним можно построить нормальные отношения. Без всяких «сюрпризов» в виде беременности и прочих «радостей» материнства.
Начали встречаться. Ходили в кино, в кафе, гуляли в парке. Лев умел ухаживать. Дарил цветы, говорил комплименты. Я таяла, как мороженое на солнце. Мне нравилось его внимание, его забота. Мне казалось, что я наконец-то нашла свое счастье.
***
Через год Лев сделал мне предложение. Я долго думала. Сомневалась. Боялась потерять свою свободу. Но потом решила рискнуть.
— В конце концов, — думала я, — всегда можно развестись.
Свадьба была скромной. Только самые близкие друзья и родственники. Маман, конечно, была недовольна.
— Что за свадьба без белого платья и лимузина? — ворчала она, — ты должна была выйти замуж как королева!
Но мне было плевать. Я делала то, что хотела. И это было главное.
Первые годы брака были счастливыми. Мы жили в моей квартире, вдвоем. Лев работал, я тренировала. Вечерами смотрели фильмы, ходили в гости к друзьям. Иногда ездили на выходные за город. Все было идеально.
Но потом что-то начало меняться. Лев стал все чаще говорить о детях. О «полноценной семье», о том, что нам нужен общий ребенок. Я отмахивалась.
— Мы же договорились! — говорила я, — ты же сам не хотел детей!
—Я передумал, — отвечал Лев, — я хочу, чтобы у нас был свой ребенок. Чтобы он был похож на нас обоих.
Я молчала. Знала, что спорить бесполезно. Лев умел уговаривать. У него был дар убеждения. И я боялась, что он меня уговорит. Боялась, что я сдамся и соглашусь на то, чего никогда не хотела.
Страх нарастал с каждым днем. Я чувствовала, что моя жизнь снова выходит из-под контроля. И этот страх в итоге меня и погубил…
***
Первые два года после свадьбы пролетели, как один миг. Жили душа в душу, как говорится. Я зарабатывала, Лев создавал уют. Он, конечно, немного напрягал своей любовью к порядку — иногда казалось, что он пылинки с меня сдувает, а уж про квартиру и говорить нечего! Чистота должна быть стерильной, чуть ли не операционную из дома хотел сделать. Но я закрывала на это глаза. В конце концов, у каждого свои недостатки.
Его сын, Андрюха, тоже оказался неплохим пацаном. Не сказать, чтобы мы стали друзьями, но он не лез ко мне, не капризничал. Лев с ним прекрасно справлялся, а я старалась не мешать. В общем, все было вполне себе мирно и благополучно.
А потом началось…
Первый звоночек прозвенел на годовщину нашей свадьбы. Сидели мы в ресторане, отмечали. Лев выпил немного вина и вдруг выдал:
— Знаешь, Соф, а ведь чего-то не хватает…
Я насторожилась. Чувствовала, что сейчас польется то, что я так не хотела слышать.
— Чего именно? — спросила я, стараясь сохранить спокойный тон.
— Ну… семьи, наверное. Настоящей, полноценной семьи.
Я опешила. Уставилась на него, как на инопланетянина.
— Лев, ты о чем? У нас и так семья! Я, ты, Андрюха… Чего тебе еще надо?
— Ну, ты же понимаешь… Хочется своего, родного. Чтобы от нас двоих.
— Лев! — возмутилась я, — мы же договаривались! Ты же сам говорил, что больше детей не хочешь!
— Ну, тогда говорил, — промямлил он, отводя глаза, — а сейчас передумал. Время идет… Мне уже тридцать пять. Когда еще, если не сейчас?
— Лев, я не хочу детей! — отрезала я, — никогда не хотела и не хочу! Ты знал об этом, когда женился на мне!
— Да знаю я, знаю, — вздохнул он, — но надеялся, что ты передумаешь. Что материнский инстинкт проснется.
— Не проснется! — заявила я, — у меня его нет и не будет!
Разговор закончился скандалом. Я хлопнула дверью и ушла из ресторана. Лев догнал меня, пытался извиниться, но я была непреклонна.
— Не смей больше поднимать эту тему! — крикнула я ему в лицо, — иначе я уйду!
Он замолчал. Но я чувствовала, что это только перемирие. Что он не сдастся так просто.
А потом подключилась моя мама. Она и раньше-то меня особо не жаловала, а тут совсем с цепи сорвалась.
— Когда ты уже родишь? — спрашивала она при каждой встрече,— что ты как не баба?
— Мама, я не хочу детей, — отвечала я, — ты же знаешь.
— Не хочешь? Глупости! Все женщины хотят детей! Просто ты еще не поняла своего счастья.
— Мама, это моя жизнь! — возмущалась я, — и я сама буду решать, что мне делать!
— Твоя жизнь? — усмехалась она, — ты думаешь только о себе! Эгоистка!
— А ты всегда думала обо мне? — огрызалась я.
— Я тебя вырастила, выучила! — кричала она, — я все для тебя сделала! А ты… Ты даже внука мне не можешь подарить!
И так продолжалось постоянно. При каждом звонке, при каждой встрече — одно и то же. Она давила на меня, манипулировала, пыталась вызвать чувство вины. И у нее это получалось. Я чувствовала себя все хуже и хуже.
***
Лев тоже не отставал. Он стал более ласковым, более заботливым. Дарил мне подарки, водил в рестораны, говорил комплименты. И между делом все время намекал на детей.
— Знаешь, Соф, — говорил он, обнимая меня, — а ведь тебе очень пойдет быть беременной. Ты станешь еще красивее.
Или:
— Представляешь, как здорово будет, когда у нас появится маленький? Будем вместе гулять, играть…
Я старалась не обращать внимания. Но его слова все равно западали в душу. И я начала сомневаться. Может быть, он прав? Может быть, я действительно чего-то лишаю себя? Может быть, материнство — это не так уж и страшно?
Однажды вечером, после очередного разговора с матерью, я не выдержала. Расплакалась.
— Лев, я не знаю, что мне делать, — сказала я, захлебываясь слезами, — я боюсь…
— Чего ты боишься? — спросил он, обнимая меня.
— Всего! Беременности, родов, ребенка… Я не знаю, как быть матерью! Я не умею любить детей!
— Глупости, — прошептал он, целуя меня в волосы, — всему научишься. Инстинкт проснется. Вот увидишь.
Я посмотрела на него. В его глазах я увидела такую надежду, такую любовь… И сдалась.
— Ладно, — сказала я тихо, — давай попробуем.
Лев аж подпрыгнул от радости. Схватил меня на руки и закружил по комнате.
— Ты самая лучшая! — кричал он, — я люблю тебя!
А я смотрела на него и думала:
—Что я наделала!
Через месяц я узнала, что беременна.
Мир рухнул. Все мои страхи, все мои сомнения — все подтвердилось. Я не чувствовала никакой радости, никакого умиления. Только ужас.
— Ну что ты такая грустная? — спрашивал Лев, — надо радоваться! У нас будет ребенок!
— Я не хочу этого ребенка! — вырвалось у меня.
— София! — взревел Лев, — ты что такое говоришь?
— Правду, — ответила я, — я не хотела этой беременности. Это ошибка.
— Ошибка? — переспросил он, побледнев, — ты считаешь нашего ребенка ошибкой?
— Да! — крикнула я, — ошибкой! Я не готова быть матерью! Я не люблю детей! Я хочу обратно свою жизнь!
Лев молчал. Смотрел на меня с ненавистью.
— Ты… ты просто… — он не смог подобрать слов, — я не знаю, как тебя назвать!
Он развернулся и вышел из комнаты.
А я осталась одна. Со своим страхом, со своей виной, со своей беременностью. И с ощущением полной безысходности. И все покатилось в тартарары…
***
Беременность… О, это было самое отвратительное время в моей жизни. Хуже, наверное, только то, что последовало за ней. Мутило от всего: от запахов еды, от вида людей, от самой себя. Я не могла тренироваться, не могла нормально спать. Я просто лежала и ждала, когда это кончится.
Лев сначала пытался меня поддерживать. Приносил фрукты, читал книжки про беременность, гладил живот. Но я от всего этого только злилась еще больше. Мне хотелось, чтобы он оставил меня в покое. Чтобы он просто исчез из моей жизни.
Он, конечно, чувствовал мое отторжение. Стал реже приходить, больше времени проводить на работе. Я, честно говоря, была только рада. Маман, наоборот, стала появляться чаще. Приносила какие-то отвары, пирожки, советы. Я терпеть ее не могла, но вынуждена была делать вид, что благодарна. Иначе она бы мне весь мозг вынесла.
— Ты должна гулять больше! — говорила она, — дышать свежим воздухом!
— Мама, мне плохо, — отвечала я, — я не могу.
— Надо! — настаивала она, — ты должна думать о ребенке!
О ребенке… Я старалась о нем не думать. Но он все время напоминал о себе: то толкнется в животе, то вызовет очередной приступ тошноты. Я ненавидела его за это. Ненавидела за то, что он разрушил мою жизнь.
Роды прошли быстро. На удивление быстро. Я даже не успела испугаться. Просто почувствовала резкую боль, и все. Через двадцать минут мне вытащили этого… ребенка. Акушерка почему-то ужасно удивилась, когда я не проявила никакого интереса к новорожденному. Спросила:
— Мамочка, вы не хотите посмотреть на своего малыша?
—Нет, — ответила я.
Она, наверное, решила, что я какая-то ненормальная. Но мне было все равно. Я просто хотела, чтобы это все поскорее закончилось.
После родов начался ад номер два. В роддоме была настоящая секта грудного вскармливания. Если ты не кормишь грудью, то ты — враг народа. На тебя смотрят с презрением, с тобой не разговаривают, тебе не помогают.
Я пыталась объяснить медсестрам, что у меня нет молока. Но они не слушали. Говорили, что нужно прикладывать ребенка к груди, чтобы стимулировать лактацию. Я даже пробовала это сделать, но меня тут же начинало тошнить. В итоге я сдалась. Стала давать ребенку смесь. Медсестры, конечно, смотрели на меня, как на преступницу, но мне было все равно. Я просто хотела поскорее уйти из этого дурдома.
***
Дома было еще хуже. Лев был на седьмом небе от счастья. Он носился с ребенком, как с писаной торбой. Сюсюкал, агукал, пел колыбельные. Меня от всего этого тошнило еще больше, чем от беременности. Я старалась держаться от ребенка подальше. Но это было невозможно. Он постоянно кричал, требовал внимания, требовал еды. И все это ложилось на меня.
Я кормила его, переодевала, купала. Но делала это все механически, без всякого чувства. Как робот. Просто выполняла свои обязанности. Лев, конечно, видел, что я не люблю ребенка. Он пытался со мной поговорить, но я отмахивалась. Говорила, что устала, что мне нужно время. Маман тоже постоянно вмешивалась. Давала советы, как правильно ухаживать за ребенком, как правильно кормить, как правильно гулять. Я слушала ее, кивала головой, но делала все по-своему.
Однажды она увидела, как я кормлю ребенка смесью, и закатила скандал.
— Ты что делаешь? — закричала она, — ты травишь ребенка!
— Мама, у меня нет молока, — ответила я, — что я должна делать?
— Ты должна сцеживать! — настаивала она, — ты должна пить специальные чаи! Ты должна бороться за грудное вскармливание!
— Мама, отстань от меня! — взмолилась я, — я не хочу больше это слушать!
Я убежала в свою комнату и заперлась там. Расплакалась. Мне было так плохо, так одиноко. Я чувствовала себя загнанной в угол.
Ребенок рос, а мои чувства к нему не менялись. Я по-прежнему не испытывала к нему никакой любви. Только раздражение и злость.
Он пах каким-то кислым молоком, от которого меня воротило. Он кричал так громко, что у меня начинала болеть голова. Он требовал столько внимания, что у меня не оставалось времени ни на что другое.
Я перестала заниматься спортом, перестала встречаться с друзьями, перестала даже читать книги. Моя жизнь превратилась в бесконечный день сурка. Я мечтала только об одном: чтобы все это закончилось. Чтобы я проснулась однажды утром и обнаружила, что все это был просто кошмарный сон.
Лев тоже изменился. Он стал холодным и отстраненным по отношению ко мне, перестал говорить мне ласковые слова, перестал обнимать. Я чувствовала, что он меня ненавидит. И я его понимала. Я тоже ненавидела себя. За то, что разрушила свою жизнь, за то, что не могу полюбить своего ребенка, за то, что сделала несчастными всех вокруг.
Но изменить ничего не могла. Я просто ждала. Ждала, когда что-нибудь произойдет. Ждала, когда моя жизнь снова станет моей.
***
Чувство вины стало моим постоянным спутником. Оно преследовало меня повсюду: днем, когда я смотрела на спящего ребенка и не чувствовала ничего, кроме равнодушия; ночью, когда я просыпалась от его плача и с отвращением шла кормить; утром, когда я видела, как Лев играет с ним и улыбается, а я не могла разделить их радость.
Я чувствовала себя виноватой перед Львом. За то, что обманула его ожидания, за то, что не смогла стать хорошей женой и матерью. Он ведь так мечтал об этом ребенке, а я… Я просто испортила ему жизнь. Вечерами мы сидели в разных комнатах. Он смотрел телевизор, я читала книги. Мы почти не разговаривали. Казалось, что между нами выросла огромная стена. Я пыталась поговорить с ним, объяснить, что чувствую. Но он не слушал. Говорил, что я эгоистка, что я думаю только о себе, что я не ценю то, что у меня есть.
— У тебя есть прекрасный ребенок, любящий муж, хорошая квартира, — говорил он, — чего тебе еще надо?
— Я не знаю, — отвечала я, — я просто несчастлива.
— Несчастлива? — усмехался он, — ты сама сделала себя несчастной.
И он был прав. Я сама сделала себя несчастной. Я согласилась на то, чего не хотела. Я предала себя. И теперь расплачиваюсь за это. Я пыталась найти выход из этой ситуации. Снова обратилась к психотерапевту. Рассказывала ей о своих чувствах, о своих страхах, о своей вине. Она слушала меня внимательно, задавала вопросы, давала советы. Но ничего не помогало. Я по-прежнему чувствовала себя ужасно.
— Возможно, вам нужно больше времени, чтобы привыкнуть к новой роли, — говорила она, — возможно, вам нужно найти какое-то занятие, которое приносило бы вам удовольствие. Возможно, вам нужно поговорить с мужем и попытаться наладить отношения.
Я делала все, что она советовала. Но ничего не менялось. Я по-прежнему чувствовала себя несчастной и одинокой. Я снова начала заниматься спортом. Ходила в спортзал каждый день. Тренировалась до изнеможения. Пыталась убежать от своих проблем в физическую усталость.
Но это помогало лишь на время. Как только я возвращалась домой, все начиналось снова. Чувство вины, раздражение, злость… Я перестала встречаться с друзьями. Мне было стыдно признаться им в том, что я не люблю своего ребенка. Я боялась, что они осудят меня, что они перестанут со мной общаться.
Я замкнулась в себе. Жила в своем собственном мире, полном боли и отчаяния. Лев, видя мои страдания, предложил мне нанять няню.
— Может быть, тебе станет легче, — сказал он, — ты сможешь больше времени уделять себе, своим увлечениям.
Я согласилась. Мы наняли молодую девушку, студентку. Она оказалась очень милой и ответственной. Хорошо ладила с ребенком. Но даже няня не смогла решить мои проблемы. Я по-прежнему чувствовала себя лишней в этом доме. Я по-прежнему не могла полюбить своего ребенка.
Однажды я увидела, как няня играет с ним и улыбается. Он тоже улыбался ей в ответ. И в этот момент я почувствовала такую жгучую зависть, такую острую боль… Я поняла, что никогда не смогу дать этому ребенку то, что ему нужно. Что я просто не создана для материнства. И тогда я решила, что нужно что-то менять. Что я не могу больше так жить. Что я должна найти выход из этой ситуации.
Но какой? Я не знала. Я просто чувствовала, что должна что-то сделать. Иначе я просто сойду с ума.
— София, с тобой все в порядке? — спросил Лев однажды вечером.
Я посмотрела на него. В его глазах я увидела тревогу.
— Нет, — ответила я, — со мной ничего не в порядке.
— Что случилось? — спросил он.
— Я не знаю, — ответила я, — я просто больше не могу.
И расплакалась.
Лев обнял меня. Но я не чувствовала его тепла. Я чувствовала только пустоту.
— Я не знаю, что делать, — прошептала я.
— Давай что-нибудь придумаем, — сказал он, — вместе.
Но я не верила ему. Я знала, что ничего уже нельзя исправить. Что все кончено.
И тогда я приняла решение. Самое трудное решение в моей жизни.
***
Ночь. Опять ночь. Эти проклятые ночи стали для меня настоящей пыткой. Все вокруг спят: Лев, Андрюха, даже этот мелкий демон, а я… Я лежу без сна, уставившись в потолок, и думаю, думаю, думаю… О том, как все пошло не так. О том, что я натворила. О том, как вырваться из этого кошмара.
Подхожу к кроватке. Смотрю на него. Спит. Такой маленький, беззащитный. И во мне ничего не шевелится. Ни капли тепла. Только какая-то безысходная тоска.
Тяну руку, чтобы поправить одеялко. И вдруг… Меня пронзает какая-то дикая, нестерпимая боль. Я понимаю, что больше не могу. Не могу больше притворяться, не могу больше терпеть, не могу больше жить этой жизнью.
Меня тошнит от всего: от этого ребенка, от этого дома, от этой лжи. Я хочу бежать. Бежать куда глаза глядят. Хочу забыть обо всем. Хочу снова стать собой.
Наклоняюсь над кроваткой и шепчу:
— Прости меня… Прости… Я не могу…
Слезы душат меня. Я выбегаю из комнаты, захлебываясь рыданиями.
Врываюсь в спальню. Лев спит. Бужу его.
— Лев! Лев! Проснись!
Он открывает глаза. Смотрит на меня испуганно.
— Что случилось?
— Я больше не могу, — говорю я, захлебываясь слезами, — я не могу больше так жить.
— Что ты такое говоришь? — спрашивает он, садясь на кровати.
— Я не люблю его, — говорю я, показывая на детскую, — я не люблю нашего сына.
Лев молчит. Смотрит на меня с ужасом.
— Ты… Ты чудовище, — говорит он наконец.
— Может быть, — отвечаю я, — но я не могу больше притворяться. Я не могу больше лгать себе и тебе.
— Что ты собираешься делать? — спрашивает он.
— Ухожу, — отвечаю я.
— Уходишь? Куда?
— Не знаю, — отвечаю я, — просто ухожу.
— Ты не можешь так поступить, — говорит он, — ты же мать!
— Я не мать, — отвечаю я, — я никогда не была матерью.
Иду к шкафу. Начинаю собирать вещи.
— Ты сошла с ума! — кричит Лев.
— Семьи нет, — отвечаю я, — никогда и не было.
Захлопываю чемодан. Подхожу к двери.
— Прощай, — говорю я.
И ухожу.
Выхожу на улицу. Иду куда глаза глядят. Не знаю, куда иду. Не знаю, что буду делать дальше. Просто иду.
В голове — пустота. В сердце — боль. Но вместе с тем — какое-то странное облегчение.
Я свободна. Снова свободна.
Но что это за свобода? Куда она меня приведет?
Я не знаю. И мне все равно.
Я просто иду вперед. В неизвестность. В новую жизнь.
Или в никуда…
Этот ночной побег из дома был единственным выходом. Начать хоть что-то делать. Хоть что-то менять. Лучше ужасный конец, чем ужас без конца, правильно ведь говорят? Я конечно слышала где-то, что с жиру бесятся, но явно это было не про меня. Я просто задыхалась. Просто тонула в этом болоте «материнства» Ну и пусть говорят, что я эгоистка. Пусть осуждают. Это моя жизнь. И я хочу прожить ее так, как хочу.
***
Первые дни после побега я жила как в тумане. Сняла маленькую квартирку на окраине города. Обставила ее самым необходимым. И просто лежала на диване, смотрела в потолок и пыталась прийти в себя. Иногда плакала. Иногда смеялась. Иногда просто молчала. Я не знала, что чувствую. Облегчение? Вину? Страх? Наверное, все вместе.
Я почти не ела. Почти не спала. Почти не выходила из дома. Я просто ждала. Ждала, что что-то произойдет. Что кто-то позвонит. Что кто-то придет.
И звонок раздался. Через неделю. Номер был незнакомый. Я долго колебалась, прежде чем ответить.
— Алло? — сказала я.
— София? Это Лев.
Я остолбенела. Не знала, что сказать.
— Лева… — прошептала я.
— Как ты? — спросил он.
— Нормально, — ответила я.
— Я… Я хотел извиниться, — сказал он, — я был не прав. Я наговорил тебе много гадостей.
Я молчала.
— Я понимаю, что тебе было тяжело, — продолжал он, — я понимаю, что ты не хотела этого ребенка. Я должен был это увидеть. Должен был поддержать тебя.
Слезы навернулись на глаза.
— Я тоже виновата, — сказала я, — я должна была быть честнее с тобой. Должна была сказать, что не люблю его.
— Я знаю, — сказал он, — но уже ничего не исправить.
— Почему? — спросила я.
— Потому что я люблю тебя, — сказал он, — и я хочу, чтобы ты вернулась.
Я опешила. Не знала, что ответить.
— Вернулась? — переспросила я.
— Да, — сказал он, — я все понял. Я больше не буду давить на тебя. Я буду любить тебя такой, какая ты есть. Просто вернись.
Я молчала.
— Я знаю, что тебе нужно время, — сказал он, — я подожду. Я буду ждать столько, сколько потребуется. Просто дай мне шанс.
И положил трубку.
Я стояла, как громом пораженная. Держала телефон в руке и не знала, что делать.
Вернуться? К нему? К ребенку? К этой жизни, которую я так ненавидела?
Или начать все сначала? Построить новую жизнь, без него, без ребенка, без всего этого кошмара?
***
Я не вернулась. Не смогла. Отвращение к родному ребенку было сильнее, чем чувство вины перед мужем. Я хочу все забыть. Я хочу выкинуть из памяти все воспоминания, связанные со Львом. Я хочу быть свободной.
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк, подписка и поддержка канала.
(Все слова синим цветом кликабельны)