Я стояла на кухне, листая фотографии на телефоне. На снимках мой муж обнимал стройную брюнетку. Кадры прислала подруга — она случайно увидела их, когда заходила в его офис по делам. Сердце сжалось: как он мог? После всего, что мы пережили вместе…
Я решила не устраивать сцену сразу — взяла неделю на раздумья. А потом он сам пришел раньше обычного, сияющий.
— Меня повысили! — объявил он, расстегивая пиджак. — Теперь точно разведусь. Мне нужна жена по статусу.
Первой реакцией был смех. Вспомнила, как десять лет назад мы ютились в общаге с протекающим потолком. Как я стирала его единственную рубашку ночью, чтобы утром она была сухой. Как он тогда шептал: «Ты — моё всё», обнимая меня под стук дождя.
— Ты серьёзно? — спросила, глядя ему в глаза.
Он поправил галстук — новый, дорогой, с золотой заколкой. Такие вещи появились у него в последние полгода, вместе с внезапными «переработками».
— Я же предупреждал: когда добьюсь успеха, всё изменится, — сказал он спокойно, будто обсуждал смену машины. — Ты не вписываешься, Лера. Даже маникюр не делаешь.
Я сжала кулаки. Перестала красить ногти, когда его мать сломала бедро. Три месяца таскалась между больницей, работой и садиком сына. А он в это время «задерживался на совещаниях». Теперь-то я знала — с кем.
— Ты хочешь развод из-за маникюра? — прошептала, изо всех сил сдерживая слёзы.
Он вздохнул:
— Ты не шагаешь вперёд со мной. Я руковожу отделом, а ты… — Его взгляд скользнул по моей потрёпанной домашней кофте. — Ты застряла в прошлом.
Прошлое. То самое, где я вкалывала на двух работах, чтобы оплатить его MBA. Где ночами разбирала с ним учебники, потому что «ты же у меня умница». Где год терпела зубную боль, лишь бы купить ему первый деловой костюм.
— Хочешь куклу? — выдохнула я. — Чтобы в ресторанах хихикала над твоими шутками, а на корпоративах не путала сорта вина?
Он поморщился. Ненавидел, когда я высмеивала его новый образ жизни.
— Я хочу равного партнёра.
Я расхохоталась — резко, почти истерично.
— Равного? Ты заговорил о равенстве, когда перестал замечать, что Максим две недели кашляет? Когда перестал мыть за собой чашки? Когда в последний раз…
— Хватит! — он ударил кулаком по столу. — Я не буду оправдываться. Решение принято.
Он достал папку — оказывается, подготовился. Верхним листом лежал брачный договор, который он уговорил меня подписать три года назад: «Для защиты наших активов, дорогая». По нему в случае развода квартира, машина и счета оставались ему. Мне — «доля, пропорциональная вложениям». Но как измерить в бессонных ночах и отложенных мечтах?
— Всё продумал, — кивнула я, перелистывая страницы.
— Не устраивай истерик, — предупредил он. — Это бесполезно.
Я подняла на него глаза.
— Хорошо, — сказала спокойно. — Разводимся.
Он замер, ожидая слёз. Не дождался.
— Но учти, — добавила я, вставая. — Я заберу не половину. Я заберу всё.
— Ты что, рехнулась? — он нервно засмеялся. — По договору…
— По договору, — перебила я, — если доказана измена, ты лишаешься всех активов. Статья 7, пункт 4.
Я открыла галерею на телефоне. Фотографии. Его и той самой брюнетки у входа в бизнес-центр.
— Ты… шантажируешь меня? — прошипел он.
— Нет, — улыбнулась я. — Просто играю по твоим правилам.
На следующий день я подала на развод. А через месяц, когда его адвокат предложил «урегулировать всё полюбовно», я сделала маникюр. Ярко-розовый. Цвет, в котором моя рука подпишет документы о единоличном владении трехкомнатной квартирой и счётом в банке.