Началось все с того, что я написала заявление об увольнении из Богадельни.
Несмотря на то, что предпосылки к этому поступку существовали с момента моего поступления на эту службу, это событие произошло неожиданно и совершенно меня потрясло.
Выйдя из отдела кадров, я пошла прямиком в Храм Царевича Димитрия, который находится на том же этаже, по соседству. Припав ко кресту, я обратилась с Богу с молитвой из самой глубины сердечного сокрушения. Наверное именно о таком состоянии говорил Владыка Пантелеимон: «Чем ночь темней, тем ярче звезды, чем глубже скорбь, тем ближе Бог».
И помощь не замедлила прийти.
Встав на ноги и двинувшись в сторону выхода, я неожиданно столкнулась со своей старой знакомой. Еще до моего прихода в Богадельню мы работали вместе.
- Саша!!! Какая радость!!! Неужели это ты!?!? Пошли пить чай!!!!
Знакомая привела меня в Голицынский кабинет, который находится там же, в соседнем помещении. Стол был накрыт, за ним трапезничало несколько человек, которых я не знала. Меня представили как «сестру из Богадельни».
- Я не сестра из Богадельни, - тихо и горестно возразила я. А потом, уже не в силах сдерживать рвущиеся из груди рыдания, добавила:
- Я только что написала заявление об увольнении.
Меня усадили за стол, стали кормить кашей с бутербродами и конфетами, поить чаем и утешать так, как меня наверное никогда никто не утешал. Сидящие за столом из чужих сразу превратились в родных, своих и понимающих. У каждого была за плечами подобная история, а вывод был один - это не конец, а начало, человек предполагает, а Господь Бог располагает , и видимо Он готовит для меня какое-то более важное и нужное служение, которое я не смогла бы нести, если бы осталась в Богадельне.
После этого замечательное чаепития, я почувствовала три вещи:
- Храм Царевича Димитрия - воистину святое место (и после этого я стала ездить туда весьма часто).
- Господь рядом, близко, слышит мои молитвы, и все устраивает как нужно.
- У меня внутри появляется твердость для дальнейших шагов.
В то же день мы по какому-то вопросу списались с Людочкой из Склифа. И я как бы невзначай упомянула, что уволилась и ищу новое место.
Людочка тотчас рассказала об этом нашему настоятелю, отцу Роману Бацману. Надо сказать, что батюшка давно как-то ко мне присматривался (я ведь часто приезжала на службы в Склиф в плате сестры милосердия, а когда-то давно отец Роман вместе с Владыкой приезжал служить в Богадельню).
Помнится, когда меня в 2023 году со скандалом изгнали из добровольцев Донбасса, отец Роман сам подошел ко мне в храме и, щурясь с лукавой улыбкой, спросил:
- Как жизнь? Я слышал, тебя уволили.
- Меня уволили? - нахально откликнулась я. - Отец Роман. Они ЛЮБЯТ меня. И прощают мне все мои непотребства.
Так вот, оказалось, что не все. А когда меня на самом деле уволили, отец Роман был, по словам Людочки, счастлив, и на следующий же день пригласил меня на раннюю службу в Склиф, чтобы после нее побеседовать.
Я приехала в маленький Воскресенский храм часам к пяти утра (на самом деле это поздно, отец Роман начинает служить в полчетвертого, по-афонски, ничего не сокращая).
Этот эпизод я в иносказательной форме описала в своих «Рассказах Строжарио второго».
https://neobook.org/book/FYQYpsrL/ - полный текст книги 📕
Однажды я проснулся очень-очень рано, встал и пошел куда глаза глядят. Было еще темно и холодно, но в воздухе уже ощущалось дыхание приближающего рассвета.
Я шел все дальше и дальше, не останавливась. Когда начало светать, я услышал тихое пение. Это было молитвенное пение. Мое сердце замерло. Я узнал мотив, знакомый с колыбели. Ведь до семи лет я рос при монастыре.
Я пошел по едва заметной в утренних сумерках мощеной тропе, уходящей все выше и выше в гору. А когда появился первый луч восходящего солнца, я увидел вход в маленькую каменную церковь, выдолбленную в скале, как я потом узнал в незапамятные времена - силами христианской общины, уцелевшей после великой мировой катастрофы, уничтожившей прежнюю цивилизацию. Собственно, эта община, увеличившись с прошествием десятилетий и стала народом, который и составил государство, существовавшее до разделения двух королевств…
Я вошел внутрь.
Служил один священник, ему помогал алтарник, он же был чтецом на клиросе, помогающим единственному певчему.
Ощутив в глубине сердца уважение и сочувствие, я приблизился, встал на клирос и стал подпевать.
- Ты и читать умеешь? - ткнул меня в бок певчий (я потом узнал, что его зовут Фотиний)
- Давай почитаю, - пожал плечами я. Церковнославянский я помнил отлично.
- И канон можешь? - сомневался во мне Фотиний.
- Дружище, - я широко улыбнулся улыбкою отца и сощурился. - Давай сюды свой канон.
- Ты посланник Неба! - воскликнул Фотиний и, пока я читал канон, стал класть земные поклоны, со слезами благодарности к Богу.
Оказалось, этот бедолага накануне впал в неимоверное уныние. Он едва не потерял веру. Жизнь казалась ему беспросветной, а ее тяготы нескончаемыми и бессмысленными. Собрав в кулак остатки душевных сил, Фотиний обратился к Богу с молитвой: «Я больше так не могу!!! Пошли мне, Боже, помощника!!!»
И тут в храм вошел я.
Мы радостно отслужили до конца, потом я познакомился с настоятелем храма - отцом Р.
Отец Р. расспросил меня о моей жизни и предложил остаться у них в общине и помогать Фотинию - служить в храме, охранять его, принимать странников и делать работу по хозяйству.
Услышав, что я остаюсь, Фотиний, который уже было засомневался, а не ошибся ли он и не совпадение ли это, вновь просиял и пошел по новой бить поклоны.
Так я остался в общине отца Р.
(Александра Канавец «Рассказы Строжарио второго»)
…
Возвращаясь к действительности, скажу, что в то утро отец Роман предложил мне место сестры милосердия в храме при Бакулевском кардиоцентре. Он сказал, что моей основной задачей будет принимать страдающих людей, утешать их и отвечать на порой дурацкие вопросы, подводя их к осознанию необходимости духовной жизни и участия в Таинствах.
- Ты в Церкви давно, - сказал он. - У тебя все получится.
Вот так я и оказалась здесь.