Сразу договоримся: Витебск — это такая компактная Вселенная, где художники рисуют воздух, а воздух — художников. Город-хамелеон: утром он Шагал, днём — Купала, к вечеру — Жванецкий.
ГЛАВА ПЕРВАЯ. География чувства
Вы выходите на площадь Победы, смотрите на Западную Двину и неожиданно ловите себя на мысли: река течёт, хотя вроде бы спешить некуда. Как и везде, конечно, но тут она делает это с белорусским акцентом: тихо, не спеша, будто спрашивает разрешения у прохожих. «Можно я тут пройду?» — «Проходи, кто ж тебе запретит». Люди отвечают реке кивками и идут дальше: каждый — в свой супермаркет, свой музей или к своей бабушке за драниками.
ГЛАВА ВТОРАЯ. Площадь, где встречаются все
С утра площадь Свободы напоминает телефон начала девяностых: гудок есть, абонента нет. Но к полудню подтягиваются уличные музыканты, заваривается кофе-на-песке, и уже к четырём дня туда не проехать на трамвае — да он и не рискнёт: вдруг опять фестиваль «Славянский базар», а там каждая нота — как парковочное место, попасть трудно, выехать невозможно.
Трамваи, кстати, в Витебске старые, но мудрые. Звенят так, как будто предупреждают: «Берегись, сейчас будет прошлое!» И правда: садишься — и через две остановки оказываешься в детстве, где плакаты «Мир! Труд! Май!» ещё не прикрыты рекламой фитнес-клубов.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Шагал и компания
Марку Шагалу здесь посвятили музей, улицу и настроение. Настроение — самое ценное, потому что в музей зашёл, вышел, а настроение с тобой ходит весь день: дома — синего цвета, коровы — летают, жители — улыбаются без причины. Турист думает: «Ребята, вы что, всегда такие весёлые?» Жители отвечают: «Нет, это вам кажется. Мы просто знаем, где хороший хлеб продают».
Кстати, о хлебе. Витебские булки — это не выпечка, а компромат на диету. Купил одну, и уже не влез в вагон-качалку «Вагоноремонта». Говорят, у местных пекарей есть сговор с ателье: расширяй брюки — и всё тебе вернётся хлебом.
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ. Искусство ходить медленно
Витебск учит медлительности. Спешить здесь неприлично: можно случайно обогнать чью-то задумчивость. В кафе вы заказываете чай — и пока его несут, успеваете познакомиться со всей сменой официантов, узнать, кто у них сегодня влюбился, кто переехал из Орши, а кто мечтает купить электрогитару и свалить в Минск, но боится, что там трамваи молчат.
ГЛАВА ПЯТАЯ. Вечерняя поэзия тротуара
Когда город гасит витрины, пешеходы включают фантазию. Дорога домой превращается в экскурсию: каждый фонарь — микрофон, каждая лавочка — зрительный зал. На Авдеевке мужик читает стихи собственного сочинения о коммунальных платежах, и публика аплодирует, потому что тема больная, близкая и рифмуется с «платёж».
А потом вдруг тишина. Ночная смена дворников выходит на сцену: скребут метёлами асфальт так, будто репетируют перкуссию для симфонического оркестра. Звезда падает с неба — дворник вздыхает: «Опять мне, да?»
ЭПИЛОГ. Всё уже случилось
Витебск — город, который не спешит становиться столицей, он уже давно столица самого себя. Здесь никто не спрашивает, зачем вы приехали: вас здесь давно ждали, просто не знали, как зовут.
Так что приезжайте. Пройдитесь по улице Суворова, купите магнит с козой Шагала, посидите у Двины и послушайте, как трамваи рассказывают свои старые анекдоты про новую жизнь. А потом возвращайтесь — и снова, и снова. Потому что, как говорил один знакомый одессит: «Где хорошо, туда и билет покупается сам».