Они с Мариной познакомились в университете. Точнее, я познакомила их. Мы все втроём учились на одном факультете, но дружили с Мариной с первого курса, а Сашу я знала с детства — жили по соседству, ходили в один кружок по рисованию. Саша был тихим, добрым и немного растерянным в женском обществе, а Марина — яркой, живой, уверенной в себе. Они были противоположностями, и, наверное, именно это их притянуло друг к другу.
А потом всё случилось быстро. Цветы, кино, прогулки, «мне с ней легко», «я её люблю» — это он говорил мне, не ей. Я выслушивала и кивала, как хорошая подруга. Потому что уже тогда знала: я его люблю. Но никому об этом не говорила.
Точка отсчёта
Я помню тот вечер. Он пришёл ко мне — растерянный, возбуждённый, с дрожащими руками. Сказал: «Я сделал ей предложение». А потом — «Ты ведь рада?»
Я улыбнулась. Обняла. Поздравила. Потом, когда он ушёл, вымыла всю посуду в доме. Даже ту, что была чистой. Лишь бы не заплакать. Лишь бы не закричать.
Они поженились через полгода. Я была свидетельницей. Стояла рядом с Мариной у ЗАГСа, держала букет, потом смеялась в кафе, громко крича «Горько!».
Горько было — мне.
Жизнь по касательной
Мы не потеряли связи. Они жили в соседнем районе, Саша работал в проектной фирме, Марина преподавала литературу. У них родилась дочка, Катя. Я стала крёстной. Потому что «ты ведь как семья». Потому что «ты ему как сестра».
Саша приходил ко мне, когда ссорился с Мариной. Не часто, но регулярно. Принёс однажды бутылку вина, сел на кухне и сказал:
— Ты единственная, кто меня по-настоящему понимает.
Я промолчала. Он был пьян. Или просто в нём что-то надломилось в тот вечер. Но в этих словах было слишком много правды. И слишком много боли.
— Почему ты не выбрал меня? — спросила я. Тихо. Едва слышно.
Он поднял глаза. Долго смотрел. А потом сказал:
— Потому что с тобой — страшно. Ты настоящая. А я всю жизнь только делал вид.
На том всё и закончилось. Он встал, поблагодарил за ужин и ушёл. Больше мы об этом не говорили.
Развод
Через пятнадцать лет брака Марина подала на развод. Я не сразу поняла, что произошло. Она позвонила мне и попросила встретиться. Мы сели в кафе, как в старые студенческие годы. Только теперь у нас были морщины, усталость в глазах и затаённая злость.
— Он тебя любит, — сказала Марина. — Я это поняла давно. Но теперь — точно. Он никогда меня не выбирал. Просто шёл по накатанной. И знаешь, я его не виню. Я сама себя предала, когда сказала «да», зная, что ты в него по уши.
Я ничего не ответила. Потому что даже спустя столько лет всё это было невыносимо.
— Он твой, — бросила Марина, вставая. — Забирай.
Поздняя правда
После развода Саша не пришёл ко мне сразу. Он уехал — в Питер, на стажировку. Говорили, что хотел «сменить обстановку». Вернулся через полгода, загоревший, поседевший, с новым взглядом. Пришёл ко мне, как раньше, без звонка. Я открыла дверь — и он стоял, улыбаясь.
— Я его нашёл бокал в кладовке, — сказал он. — Я его хранил.
— Я хранила всё, что напоминало о тебе, — ответила я. — Даже себя.
Он поставил бокал на стол. Подошёл ближе. Взял за руку.
— Мне уже не страшно. Если ты ещё готова — начнём сначала.
Я смотрела на него и думала: можно ли начинать сначала с тем, с кем никогда не начинал всерьёз? И вдруг поняла — можно. Потому что двадцать лет я ждала не принца. Я ждала себя — способную сказать «да».
Я кивнула. А потом обняла его — не как подруга. Не как сестра. Как женщина, которую выбрали.
Спасибо, что дочитали.
Если эта история откликнулась — напишите пару слов.
А если захотите — возвращайтесь завтра. У меня будет ещё одна.