начало здесь
предыдущая глава здесь
Баюн не сразу по-настоящему, до конца осознал размер той грязной лужи, в которую свалился по собственному желанию.
Подумаешь, самодовольно думал он, посматривая во все отражающие его неотразимость поверхности!
Пара, тройка кринка сливочек, жалобные глазки в ассортименте, десяток букетиков мышек, приправленные тем же истинно котячьим взором, серия серенад под её окном, комплименты водопадом, и она простит!
Разве можно, долго сердиться на такого красавца?! И умника! И вообще, кота в полном расцвете сил и красоты! Конечно же, нельзя!
После того, как первая кринка сливочек, под нежную улыбочку Бьянки стекла с его ушек по всей моське, и странным образом растеклась до хвоста, кот слегка заносчиво хмыкнул про себя в духе:
«Рассерженной женщине прощается!»
После того, как во второй визит кухарка отхлестала его тем самым букетом из мышек, притараненным им же самим, и гнала шипящего кота всё тем же злополучным букетом до самых ворот, Баюн решил, что просто его тут недопоняли.
Но когда третий визит закончился тем, что сторож, схватившись за метлу, вымел настойчивого ухажера за ворота, Баюн понял, что просто не будет.
Что и подтвердило ведро помоев, радостно выпрыгнувшее, не без помощи всё той же кухарки, всем содержимым на него из окна.
Предпоследнюю точку в попытках поставил пёс Полкан, правдоподобно, внятно и вразумительно надравший упорному коту хвост, и немного загривок.
Пояснения Полкана, что Баюну тут совсем, совсем не рады, были весьма, весьма чувствительны. Весьма.
После этого Баюн долго вздрагивал, и на какое-то время умерил свою настойчивую активность.
Последней точкой стало ведро чего-то очень, очень вонючего и такого же липкого, свалившееся на кота, мутузившего закрытые ворота.
И только эта, последняя точка помогла Баюну осознать, что его в той усадьбе больше не ждут. Совсем. Абсолютно. Совершенно не ждут.
Времени на осознание у него оказалось вполне достаточно, так как показываться на люди с выстриженными клоками шерсти, он категорически отказывался.
А выстригать пришлось знатно. Шерсти на коте осталось намного меньше, чем выстриженных проплешин.
И вот тут-то на него окончательно накатило! Накрыло по полной программе.
Он лежал в своём закутке, и вспоминал ехидный взгляд через плечо Акварельки, когда она уходила со своим ухажером.
И прекрасно понимал, что если бы она увидела его сейчас, то сбежала бы сразу, поджимая лапки.
А вот Бьянка, да…Бьянка может быть, и пожалела его, окажись он в подобном положении, но без вины перед ней.
Вой, от которого, икая в испуге разбежались все волки в округе, всполошил всю Избушку.
Но…Ягуся ещё и подлила маслица, высказав коту, всё, что она думает по поводу его поведения.
А он даже и оправдываться не стал. Лежал, свернувшись бесполезным комком в своём закутке, и…да, лежал. Долго. Очень.
Ягуся уже начала себя ругать за резкость, и думать, как вытащить Баюна из депрессняка.
**********************
Все книги автора здесь , автор в легком шоке от количества:) не ожидала, что с аудио будет так много, аж 76.
************************
Но кот, обладающий весьма живучим нравом, опомнился сам.
Нет, он далеко не сразу вновь стал тем жизнерадостным хулиганом, каким был до этой истории.
Но всё же когда он выбрался из своего закута, слегка покачиваясь от слабости, в его глазах горела решимость начать жить. А это уже было немало!
Он предпринял ещё несколько робких, через посредников, попыток помириться, но, не добившись ничего вообще, сдался.
И решил просто жить.
Баюн резко повзрослел после этой трагедии, устроенной им самим себе. Исчезла юношеская бесшабашность, он уже не носился за бабочками, и просто выполнял свою роль в качестве помощника Ягуси.
Дни текли сурово, но мирно, и Яга радовалась уже этому хотя бы.
И вот представьте себе почти неподъемное счастье кота, когда примерно через пару месяцев ему принесли записку на лопухе от Бьянки! Да он чуть из себя не выпрыгнул, подскакивая от счастья.
- Ягусенька, я к Бьянке! – уже вылетая с родной полянки, крикнул Баюн.
И только хвост мелькнул между кустов.
Ох, как он несся! Да что там несся?! Он летел на крыльях любви и надежды! Преодолев расстояние между Избушкой и поместьем ведьмы в считанные минуты, кот влетел в распахнутую суровым сторожем дверь, и, распахнув объятия, хотел прижать Бьянку к мужественной, кошачьей груди.
Но был остановлен строго поднятой лапкой.
- Ты помнишь, - спросила его спокойная кошечка, - как тебе было больно, когда Акварелька ушла с тем котом?
Баюн вздрогнул и кивнул.
- А теперь умножь эту боль многократно. Потому что, ты был просто увлечён. А я тебя любила!
Баюн с надеждой поднял глаза на свою первую любовь. Но она была странно спокойна. Бьянка вела себя совсем не так, как должна была бы вести себя кошечка, решившая простить изменника.
- Так вот, хоть я и не смогу простить тебя, не смогу! – твердо сказала она попытавшемуся кинуться к ней Баюну, - но считаю, что дети должны знать своего отца!
И она сдвинулась в сторонку.
Челюсть Баюна медленно, но очень целеустремленно коснулась пола. Силы покинули его, и он плюхнулся всем собой на охвостье, раскинув лапы по сторонам.
За спиной Бьянки копошились четыре очаровательных, черно-белых, пушистых котёнка. Они были ещё слепенькие, и очень трогательно что-то пищали, тыкаясь нежно розовыми носиками в маму и между собой.
Баюн несколько секунд ошеломленно смотрел на это счастье. А потом припал к полу, и осторожно, медленно подполз к котятам, двигаясь максимально аккуратно, чтобы не напугать малышню.
Что он почувствовал, когда один мокрый носик ткнулся в его нос, словами не передать! Баюн растаял.
Он так благодарно посмотрел на Бьянку, что та чуть не простила его окончательно. Но таки удержалась.
Она была мудрой кошечкой. И понимала, что если и прощать, то после долгой, очень, очень долгой дрессировки.
Но детки должны знать папу!
С этого момента шаловливый, хулиганистый подросток исчез окончательно.
Взамен родился ответственный, полностью осознающий своё право на воспитание подрастающего поколения, добросовестный, серьезный отец.
Ягуся в ближайшие месяцы почти не видела своего любимца, но узнав, где он пропадает, только радовалась за Баюна.
А он стал таким солидным! Таким…ох, каким добросовестно серьезным.
У малышей не было ни малейшего шанс сползти со своей лежанки. Кот бдил денно и нощно!
Бьянка только облегченно вздыхала, принимая его помощь.
А уж когда у котят начали открываться глазки…
И когда первый мяукнул:
- Папа…
Баюн чуть в обморок не выпал. Не стал, потому что шкодная четверка с завидным упорством пыталась расползтись во все стороны, и Бьянка одна точно бы не усмотрела.
Кошечка понимала, что отец её детей всё же скучает по своей хозяйке, и, придя полностью в себя, стала отпускать Баюна домой. Когда он сам об этом просил. Отпрашивался он не часто, прекрасно видя, что без него маме шкодной четверки придётся более чем весело. Но всё же бывало.
И вот в один из таких визитов домой, кот рассказывал Ягусе о проделках своих отпрысков, которые уже вполне уверенно носились везде, куда успевали добраться, стоило только отвернуться.
Из-под шкафа их уже вытаскивали. Из клубка ниток выпутывали. Недокопченный окорок отбирали. Из корзинки рыбака доставали.
Ягуся весело смеялась над этими рассказами, не забывая угощать любимца, параллельно накладывая в корзинку гостинцы для Бьянки, когда раздался стук в дверь.
Баюн шустро соскочил с лавки и пошел открывать.
Громкий бряк и странный звук чуть не выбил корзинку из рук Яги. Она чуть ли не бросила её, и скакнула на помощь любимцу.
В слегка приоткрытую дверь виднелась только абсолютно растерянная спина кота.
Ягуся выглянула. Кот сидел на ступеньках крыльца. Рядом валялся уроненный дрын.
Баюн сидел на охвостье, широко раскинув лапы во все стороны, и громко икал. Очень, очень громко.
Перед ним стояла корзинка. Из неё выглядывали, жалобно мяукая, четыре очаровательных, разноцветных котенка.
Продолжение здесь