Я познакомилась с тётей Дашей через Макса. Она была его тётей, но для него — почти второй матерью. Разница в возрасте у них была большая, почти сорок лет, но они понимали друг друга с полуслова.
Тётя Даша жила в соседнем городе, в старом, но уютном кирпичном доме с винтовой лестницей и скрипучим лифтом. Её квартира пахла лавандой, старыми книгами и чем-то неуловимо домашним. Она обожала вязать, и в её гостиной всегда стояла корзинка с клубками пряжи. Именно из таких клубков родилась моя лягушачья шапка — зелёная, с болтающимися глазками-помпонами.
Когда мы приезжали к ней, она ставила на стол самовар (да-да, самый настоящий), вазочку с вишневым вареньем и рассказывал увлекательные истории. Но она не только говорила, но умела слушать. Макс мог говорить с ней часами — о работе, о жизни, даже о наших ссорах. Она никогда не давала прямых советов, но после разговоров с ней в голове само собой складывалось решение.
А потом её не стало.
Лето прошлого года стало чёрной полосой. Макс замкнулся, переживал тяжело. Чуть позже выяснилось, что он унаследовал её квартиру. Но ехать туда он не мог — морально не был готов увидеть эти стены без неё.
Вступить в наследство пришлось формально — через нотауса, без лишних визитов. Его мама, Ольга Михайловна, съездила туда первой: выключила воду, перебрала холодильник, задернула шторы.
— Там всё ещё пахнет ею, — сказала она, вернувшись. — Как будто она просто вышла в магазин.
Прошло полгода, прежде чем Макс решился поехать.
Та произошло то, чего он совсем не ожидал. Он встретил консьержку, которую звали Галина Петровна. Ранее он не обращал на неё особого внимания, хотя уже видел её во время визитов к тёте.
Женщина лет шестидесяти, в синем рабочем халате, с пронзительным взглядом из-под нахмуренных бровей.
— Вы кто? — спросила она, перекрывая собой дверь в подъезд.
— Я Максим, племянник Дарии Михайловны, — сказал Макс.- Вы меня не помните?
— Документы.
Она изучила его паспорт так внимательно, будто собиралась ставить визу. Потом неохотно пропустила, но весь визит сопровождала странная активность с её стороны.
Она звонила в дверь:
— Ты тут не шуми!
Хотя Макс сидел в полной тишине и просто пытался собраться с мыслями в пустой квартире.
Потом «случайно» встретила его в коридоре:
— А ты надолго? А то соседка пожаловалась что ты громко топаешь.
Макс решил, что она просто вредная или скучает без дела.
Мы приехали вместе через пару недель.
— А вы кто? — консьержка упёрлась рукой в дверь, не пуская меня.
— Я… девушка Максима.
— А вы не жена. Значит, вам тут делать нечего. Знаем мы таких.
Через скандал Макс всё таки провел меня в дом.
Мы стали приезжать каждые выходные, разбирали вещи, делали небольшой ремонт. За весну мы привели в порядок квартирку, увезли всё то, что хотим сохранить в память о тетё, что-то починили и оставили в квартире, а что-то отдали на благотворительность.
За это время происходили странные вещи. Предметы оказывались не там, где мы их оставили, счетчик крутил электричества явно больше ожидаемого.
Как пример: книга, которую я точно оставила на диване (я её читала пока ждала Макса, мы собирались ехать домой в свой город) на следующей неделе, когда приехали я нашла её на книжной полке.
— Тебе не кажется, что тут кто-то есть? — спросила я.
— Привидения? — усмехнулся он.
— Не знаю...
Когда ремонт закончился, мы решили сдать квартиру через агентство. Макс не стал говорить консьержке о своих планах, она постоянно интересовалась, долго ли ещё ремонт будет, мол шумно. — просто сказал, что, скорее всего, не вернётся сюда в ближайшее время.
И вот звонок от нашего агента Димы:
— Вы не поверите. В квартире сидит какая-то тётя в халате и смотрит телевизор.
Агентство подобрало пару — молодых преподавателей из местного института и вот они все стоят в квартире и не знают что делать дальше.
Макс рванул на место.
Дверь открыл агент и максим прошел в квартиру.
Там на диване сидела Галина Петровна. В халате тёти Даши.
Оказалось, она жила здесь все эти месяцы.
Пока квартира пустовала, она спокойно пользовалась ею, носила одежду тети, спала на ее постели. Когда мы приезжали, то ездила ночевать в свою комнату в общежитии, а когда мы уезжали, то заселялась обратно. Когда Макс сказал, что не планирует приезжать в ближайшее время — вернулась в квартиру.
— Ключи? Да Дария Михайловна мне ещё давала, на всякий случай, — равнодушно сказала она. — Я просто присматривала за квартирой!
Что делать? Сейчас Макс в растерянности.
Консьержка спала в её кровати, пользовалась её вещами, но порочить светлую память тётя всякими судами или разборками не хочется. Да и не хотел бы она этого. С другой стороны это всё несправедливо и неуважительно…