Приезд
Лена никогда не мечтала о деревне. Но и не боялась её. Просто представляла: дом — тёплый, печка — трещит, кот — мурлычет, муж — носит дрова, а она режет картошку в борщ. Как в старых добрых фильмах. Где снег пушистый, как вата, а люди — простые, но сердечные.
— Ну чё, поехали? — сказал Славка, когда приехал за ней на вокзал.
Она улыбнулась, натянула вязаную шапку по самые брови.
— Поехали, — сказала.
Славка был деревенский, корнями, духом, походкой. Здоровяк с руками как сковородки и вечным запахом бензина. Пахал на тракторе, иногда подрабатывал в городе, но тянуло его всегда домой, в родное Гущино.
Лена — городская, с библиотечной практикой и розовым рюкзаком. Они познакомились на конференции. Он привёз туда дровяную скульптуру для ярмарки, она рассказывала про забытые народные сказки. Закрутилось, завертелось.
Свадьба была скромная. А потом — чемодан, шапка, и встреча с новой жизнью.
Дом
Дом стоял, как в сказке. Покосившийся, с облупленным крыльцом, но добротный. Печь — огромная, с черной заслонкой. Кот — жирный, рыжий, с шрамом на ухе. Свекровь — Валентина Григорьевна — стояла у порога, как пограничник.
— Здравствуй, мама, — робко сказала Лена.
— Не мама я тебе, — отрезала свекровь.
Славка мялся за спиной.
— Пошли, Ленка… — буркнул.
Кот посмотрел, как на бездомную.
Лед
Прошёл день. Второй. Неделя. Валентина Григорьевна не била, не кричала. Просто молчала. Ледяным, как февраль, молчанием. Завтракали — она чавкала громко. Ужинали — посуду мыла нарочно шумно. Лена пробовала говорить:
— Может, вам помочь с огородом?
— Тебе не здесь помогать надо, а у себя, — отвечала свекровь.
— А где это — у себя?
— Там, где и выросла. Город у тебя, а тут — деревня. Не путаем берега.
Славка жевал котлеты и молчал. Молча ходил на работу. Молча ложился. Молча тянул одеяло.
Лена лежала в спальне на полу. Плакала в подушку. Потом перестала. Потом начала писать. В блокнот. Все, что говорили бабки на лавке, песни, которые пели девки у колодца.
Чемодан
Через месяц случилось как в плохом сериале.
Утро. Пахло щами. На пороге — чемодан. Вещи — аккуратно. Сверху — её платок.
— Иди, Лена, — сказала свекровь. — Ты нам чужая.
— А ты? — спросила Лена, повернувшись к Славке.
Он стоял с кружкой. Молча. Даже не кивнул.
Кот потерся о ногу. Печь глухо хлопнула.
Лена вышла. Холодно. Чемодан тяжёлый. Рюкзак давил на спину.
— Ну и ладно, — сказала она в пустоту. — Ну и ладно.
Село
Через два километра было село Верхово. Тоже не столица, но хоть не проклятое.
— Комнату бы… — сказала она в магазинчике.
— У Зинки спроси, — сказала продавщица, — у неё муж ушёл, она пустую держит.
Комната была с обоями в крошку и резной кроватью.
— Много не возьму, — сказала Зинка. — Ты не похожа на скандальную.
— Я устала, — сказала Лена. — Я просто жить хочу.
Библиотека
Через неделю Лена уже стояла с бумажками у двери местной библиотеки. Прежняя заведующая ушла “на больничный без срока”.
— Вы кто? — спросил худой мужчина.
— Я Леночка. Гуманитарий.
Он вздохнул.
— Будешь сидеть, только мышей не бойся — они не кусают, только книги жрут.
Лена заварила чай, согрела старый радиатор, положила гвоздичное саше между страниц.
А вечером пришла бабка Аграфена и спросила:
— У тебя «Малую землю» не осталось?
— Осталась, — ответила Лена. — А хотите, я вам ещё сказки найду, те, которые у нас под носом ходят?
Бабка кивнула. Лена достала блокнот.
— Записывайте, бабушка.
Грант
Через полгода в районе знали Лену. Кто книжку, кто сказку, кто печку растопить не может — шли к ней.
Она оформила проект: "Живая речь Верхова: сказки, предания и говоры". Её научный руководитель из института помог подать заявку на грант.
— Получите вы свой грант, Леночка, — сказал он по телефону. — Я в вас не сомневаюсь.
И она получила.
Двести тысяч. На аппаратуру, запись, печать брошюр. И ещё чуть-чуть — на себя. Купила себе пальто. Новое. С поясом. И валенки с вишнями.
Снова встреча
Однажды она мыла окна. И увидела Валентину Григорьевну. Та стояла у калитки.
— Заходите, — сказала Лена.
Свекровь зашла, как в чужой дом. Руки зажала в кулаки.
— Мне сказали, ты тут библиотекарша… — тихо начала она. — У нас соседка уехала. Книгу вернуть просила…
Лена кивнула. Взяла книгу. Подала. Ничего не сказала.
А потом Валентина Григорьевна сказала:
— Прости меня. Боялась, что сына отнимешь… а ты только добра ему хотела.
Лена кивнула. Сказала:
— Бывает.
Свекровь кивнула и ушла.
Лена вернула её на полку.
— Бывает, — повторила она.
А потом подошла к коту, который теперь жил у неё. И сказала:
— Ну вот, Мурзик. А мы ведь выжили, да?
Кот замурлыкал. Печь трещала. На плите бурлил борщ. И было тепло. Как в кино. Только по-настоящему.