Меня зовут Абдулло, мне 27 лет, я из Таджикистана. Три года назад приехал в Москву, чтобы заработать на дом для семьи. Работаю курьером в службе доставки еды, развожу заказы по столице. Моя жизнь — это велосипед, рюкзак и приложение в телефоне. Но недавно я оказался в центре спора, который перевернул всё. Я отказался везти заказ со свининой, потому что это харам, и теперь меня называют чуть ли не врагом. Вот моя история — про веру, работу и жизнь в чужой стране.
Приезд в Москву
Я родился в Душанбе, в семье, где вера — основа всего. Мой отец, имам в местной мечети, учил меня: «Живи по Корану, и Аллах укажет путь». У нас в Таджикистане много запретов: нельзя есть свинину, пить алкоголь, работать с азартными играми, брать проценты за долги. Даже мясо курицы или говядины должно быть забито по халяльным правилам. Я с детства знал, что такое харам, и старался держаться подальше от греха.
В Москву я приехал, чтобы помочь семье. У меня младшие сёстры, им нужно приданое, а отцу — операция на сердце. В Таджикистане я работал на базаре, но там не заработаешь на мечты. Курьером в России платят хорошо — 80 тысяч рублей в месяц, если крутить педали по 12 часов. Я снял комнату с тремя земляками, оформил патент и начал возить заказы.
В первые месяцы всё было просто. Я доставлял пиццу, бургеры, суши. Клиенты улыбались, оставляли чаевые. Но потом я стал замечать, что в заказах часто попадается свинина. «Рваная свинина с лобио», «свиные рёбрышки», «колбаски с беконом». Каждый раз, видя такие блюда, я вспоминал слова отца: «Свинина — харам, даже касаться её грех». Я старался брать другие заказы, но однажды выбора не осталось.
Первый отказ
Это был обычный вечер, заказ из бара на Тверской. В приложении написано: «Рваная свинина с лобио и картофелем фри». Я посмотрел на название и почувствовал, как внутри всё сжалось. «Не могу, — сказал я себе. — Это против моей веры». Я позвонил в поддержку и объяснил: «Я мусульманин, не могу везти свинину, это харам. Найдите другого курьера».
Менеджер ответил: «Абдулло, ты должен доставить, это твоя работа». Я возразил: «Я не отказываюсь работать, но свинина — грех. Я готов взять другой заказ». Через пять минут мне написали: «Курьер не может доставить харамное блюдо, ищем замену». Я думал, на этом всё закончится, но ошибся. Клиент пожаловался, и моё имя попало в чат компании. Кто-то из коллег сказал: «Этот таджик теперь выбирает, что возить. Сегодня свинину не хочет, завтра что?»
Я не ожидал, что мой отказ вызовет такой шум. Но для меня это не каприз. «Свинина — не просто еда, — объяснял я своему другу Рустаму, тоже курьеру. — Если я везу её, я касаюсь харама, я становлюсь частью греха». Рустам кивнул, но сказал: «Бери все заказы, Абдулло, иначе уволят. Здесь не Душанбе».
Мои табу
Свинина — не единственное, от чего я отказываюсь. Есть и другие запреты, которые я чту. Алкоголь — харам, поэтому я не вожу вино или пиво. Однажды мне предложили доставить бутылку водки, и я отказался. «Это не моё, — сказал я менеджеру. — Дайте мне другой заказ». Ещё я не беру заказы из казино или букмекерских контор — азартные игры тоже против Корана.
В Таджикистане мы не едим мясо, если не знаем, как оно забито. Здесь, в Москве, я не могу проверить, халяльное ли мясо в бургере, поэтому стараюсь избегать заказов с говядиной или курицей из незнакомых мест. «Лучше пицца с сыром или салат, — говорю я себе. — Так спокойнее». Иногда я отказываюсь везти еду в ночные клубы, где продают алкоголь и танцуют. «Это место харама, — думаю я. — Не хочу быть там».
Я знаю, что мои отказы раздражают. Коллеги, русские ребята, смеются: «Абдулло, ты скоро от всего откажешься, будешь только хлеб возить». Но я не могу иначе. «Моя вера — это моя жизнь, — объяснял я им. — Если я нарушу её, я потеряю себя». Они качают головой, но я вижу, что некоторые уважают. Один парень, Серёга, даже сказал: «Молодец, держишься за своё. Но тут тебе будет тяжело».
Шторм вокруг меня
После того отказа со свининой всё завертелось. Мой случай попал в новости. Кто-то из клиентов выложил скрин моего сообщения, и начался спор. Одни говорили, что я прав, что вера важнее работы. Другие кричали, что я должен либо везти всё, либо уезжать домой. Я услышал, что какой-то важный человек, Кирилл, сказал: «Если мигрантам не нравится наша кухня, пусть работают на стройке или возвращаются к себе».
Я не обижаюсь, но мне больно. «Я не против вашей еды, — хотел бы я ему сказать. — Я просто не могу касаться того, что запрещает моя вера». Ещё одна женщина, Марина, написала, что меня надо уволить и выгнать из страны. Она думает, что я скоро начну отказываться возить людей, которые ели свинину. «Это неправда, — говорю я Рустаму. — Я вожу всех, я не сужу людей. Но харам — это харам».
Мой начальник вызвал меня и сказал: «Абдулло, ещё один отказ — и ты без работы. Клиенты платят, а ты их подводишь». Я ответил: «Я работаю честно, беру 30 заказов за день. Но свинину и алкоголь не могу. Увольте, если надо, но я не изменю веру». Он покачал головой и отпустил меня. Я знаю, что он в трудном положении — половина курьеров в компании такие, как я, из Средней Азии.
Жизнь между верой и работой
Теперь я езжу по Москве и думаю: что дальше? Я люблю свою работу. Мне нравится видеть город, доставлять людям еду, слышать их «спасибо». Но каждый заказ — это испытание. Я открываю приложение и молюсь: «Пусть будет что-то простое, без харама». Иногда везёт, иногда нет.
Моя мама звонит из Душанбе и говорит: «Сын, возвращайся, если там тяжело». Но я не могу. «Я обещал вам дом, — отвечаю я. — И Аллах поможет мне». Я хожу в мечеть по пятницам, прошу сил. Имам говорит: «Живи честно, но уважай страну, где ты гость». Я стараюсь. Я плачу налоги, говорю по-русски, улыбаюсь клиентам. Но харам не возьму.
Мои земляки, другие курьеры, тоже мучаются. Один, Хаким, сказал: «Я вожу всё, потому что боюсь потерять работу. Но потом иду в мечеть и прошу прощения». Я его не осуждаю, но сам так не могу. «Лучше я буду работать меньше, но с чистой совестью», — говорю я ему.