В Зоне Тумана, где обломки неба зацепились за скелеты старых аэростанций, жил Артемий Коваль — инженер с погасшими глазами и ручным протезом, скрипящим при каждом движении. Его называли "пылесосчиком", он же мусорщик, он же — снайпер памяти. Такие, как он, ныряли в руины предтехноэры, чтобы выудить из грязи прошлое.
Он жил на краю. За чертой мегаполиса — между ржавыми магистралями, где бился ядовитый пар, и болотом из заброшенных дронов. Когда-то здесь был Порт-Альфа — легендарная развязка воздушных трасс. Теперь — мертвое гнездо.
У Артемия осталась только старая хибара на сваях и жена — Аграфена, крикливая, костлявая, вся в имплантах. Когда-то она модерировала дискуссии в Сети Ветра, теперь же орала на мужа за то, что тот не может даже отопление починить.
— Холодно, как в кибергробу! — вопила она. — Пошёл, добудь хоть термоядро, бездельник!
И он шёл. На самодельном дирижабле с паровым сердцем и пробитыми баллонами. Всплывал над заводскими завалами, погружался в техно-болота. Искал. В один из дней, когда радио трещало сбоем, он обнаружил её — в отсеке затонувшего архивного модуля.
Она зависала в воде, переливаясь золотом. Механическая рыбка. Живая. Реактор в животе, шестерни под жабрами.
— Сканирую, — прошелестела. — Ты освободил меня. Активирован протокол трёх желаний. Желай — или деактивируй запрос.
Артемий не знал, зачем, но отпустил её. Просто… отпустил. А вечером, под треск ломающихся дров, рассказал Аграфене.
— Ты идиот, — сказала она. — Иди назад. Потребуй термокотёл. Или хотя бы воздухоочиститель.
Он вернулся. Рыбка всплыла снова. Он тихо сказал: «Нам бы тепло…»
Наутро в хибаре жужжал новый котёл. Плавно, без перебоев. Трубы дышали. Аграфена фыркнула:
— Мало. Я хочу небокуб. Пусть со стеклянными стенами, с искусственным солнцем, с гардеробом из нейросетей. Ты слышал?!
Он вернулся снова. И рыбка снова дала. Дом вырос за ночь. Гудел, переливался, как мозг Сети.
Но Аграфене вскоре и этого стало мало:
— Я — ничто? Я достойна быть императрицей синтетических территорий! Пусть у меня будет собственная армада, пусть боевые искины поклоняются мне!
Артемий стоял у моря. Молча. Рыбка вышла на связь сама:
— Последний запрос?
Он не ответил. Только подумал. Она нырнула без звука.
Наутро исчезло всё. Хибара осталась. Протекала. Пахла гарью. Но в ней было… тихо.
Аграфена рыдала. Выдергивала импланты. А Артемий сидел на крыльце и в пальцах его покоился старый конденсатор.
Он улыбался.
Иногда обнуление — единственный способ перезагрузить систему, прежде чем она окончательно зависнет.