Популярный певец татарской эстрады, заслуженный артист Татарстана Винарис Ильегет рассказал о том, как в 35 лет перешёл из ислама в православие. Сейчас артисту 47 лет. По его словам, отец — еврей, мать — мусульманка. Однако отец, чтобы жениться на татарке, до свадьбы принял ислам, научился татарскому. Винарис также с детства придерживался этой религии. Но уже в зрелом возрасте принял решение стать христианином. В интервью блогеру Олесе Лесной он рассказал:
— Не было никаких проблем, я сам так захотел. Моё имя в православии — Виталий. Мама поначалу немного обиделась на мой шаг. Я люблю обе религии, ведь Бог — один. Я регулярно хожу в церковь, считаю себя религиозным человеком. Хотя я не фанатик, но уверен, что жить без веры невозможно.
Винарис Ильегет женат на певице Лилии Хамитовой. По его словам, в их доме в одном углу висят иконы, а в другом — исламские шамаили. В интервью газете «Шахри Казан» он рассказывал подробнее:
— Я родился в Перми, в семье, где мама — татарка, а отец — еврей. Детство прошло в селе Куян Пермского края, на родине мамы. Отец — из Биробиджана, сирота, воспитывался в детдоме. Служил танкистом недалеко от села Куян, там и познакомился с мамой на вечере в клубе.
Проблема религий? Конечно, была. Дед был муллой, бабушка — абыстай. Они отца не приняли. Сказали: «Выучишь татарский, примешь ислам — Магира будет твоей». Так и вышло: после армии отец приехал в Пермь, принял ислам и сватался. С тех пор они прожили вместе 52 года — жили как голубки.
Мама была очень мудрой женщиной. Отец — глава семьи, но всё было по маминому. Они растили нас с сестрой в любви, всегда помогали родственникам. Работали на заводе, были уважаемыми людьми. К сожалению, отец заболел, ему ампутировали ногу, и 7 лет назад он ушёл из жизни…
«Отец сказал: “Даже после моей смерти не общайся с ними”»
По словам Винариса, родственники не приняли это решение и отношение у них испортилось и они перестали с ним общаться. По происшествию многих лет, родственники захотели с общаться с его отцом, но уже он не захотел с ними увидеться и запретил увидеться с ними сыну.
— У отца были родная сестра и брат. Но мы с ними никогда не общались. Они были против того, что отец женился на татарке. Сказали: «Если возьмёшь татарку — забудь о нас». За все 52 года отец больше с ними не разговаривал.
Однажды я попытался их разыскать, но когда отец узнал об этом, сильно разозлился. Сказал: «Они отказались от твоей мамы, сестры и от тебя. Даже когда я умру, не смей с ними общаться». Слово отца для меня — закон. Я его нарушать не собираюсь.
После смерти отца мама прожила ещё пять лет. Очень по нему тосковала. Она восемь лет боролась с онкологией. Мы ездили повсюду, я хотел продлить ей жизнь как можно дольше. Лечение дало результат, ей стало лучше, опухоль уменьшилась. Её даже хотели снять с инвалидности — у неё была вторая группа. Но неожиданно она подхватила коронавирус и ушла через семь дней...
Моя сестра старше меня на 14 лет. Между нами была ещё одна девочка, но она умерла от сердечной недостаточности в 8 месяцев. После этого мама долго не могла забеременеть. И только через 12 лет появилась я. Мама родила меня в 39 лет. А бабушка родила своего последнего ребёнка в 61 год. Правда, мамой она стала только в 40. У нас в семье, видно, традиция — рожать в зрелом возрасте.