Безостановочно рассуждая да внимательно изучая близ прилегающее пространство, Владислава приблизилась к заветной раскидистой ели. Прислушиваясь к ритмичному биению сердца, остановилась в мучительной нерешительности, пускай и недолгой, но сомнительно тяжкой. В тот напряжённый момент она не думала ни про сокрытые камеры, ни про выставленные пикеты – словно интуитивно, на подсознательном уровне, она предчувствовала, что ни те ни другие пока не задействованы. Что же тогда отважную участковую сильнее всего заботило? Она думала: а, не окажется ли кого-то случайно внизу; а, не попадётся ли она на какой-нибудь хитроумной уловке; а, нет ли там, вообще, специально подготовленной коварной засады. В любом из трёх случаев недальновидная особа и себя саму конкретно подставит, и пленённую девушку никоим образом не спасёт, и её незавидному, безысходному положению, безрассудная, никак не поможет. Оставаясь в непривычном недоумении, нервозном смятении, она простояла не дольше одной минуты. «Интересно, на какую замаскированную кнопочку нажимала та белокурая американская стерва, - понятно, что называть непримиримого врага, типа, миленьким, либо привлекательным, либо как-нибудь по-другому, но всё же учтиво, не повернулся б язык и у истинно добродушного человека (а амбициозная брюнетка являлась далеко не угодливой, отнюдь не любезной); наверное, поэтому, выискивая в древесной коре несвойственные отличия, она называла заокеанскую диверсантку именно так, как она, по её мнению, всецело заслуживала, - которая, - она безостановочно продолжала, - является здесь, очевидно, непререкаемой командиршей и которая приблизилась к подъёмному устройству самая первая?» Гадательные сомнения, волей-неволей возникшие у сообразительной девушки, продлились недолго. Напряжённо созерцая острым, по-мастерски натренированным, взглядом, очень скоро отыскался один несущественный признак; он менее чем отчётливо передавал неявственное различие и выглядел как корявая еловая корка, и напоминал крупную железную кнопку, закрашенную однообразно подобранной коричневой краской.
«Уф!» - выдохнула Шарагина и скептически, и решительно. Убеждённая в собственной правоте, она уверенно надавила на еле видимое несоответствие, хотя и не слишком существенное, но всё-таки явное. Едва своеобразная кнопка утонула в древесной коре, откуда-то снизу, прямо из-под ровной земли, раздался неприятный, металлически скрежещущий, шум, мшистое пространство вокруг неестественно задрожало, а буквально чрез пару секунд двухметровая квадратная территория (расположенная от смелой красавицы по левую сторону), по-сатанински разверзлась (открылась механическая заслонка, от земляного покрова ничем не отличная) – и… на вольную волю неторопливо выплыл подъёмный лифт, грубый и прочный, явно что сконструированный не в наше, не в современное, время. Выглядел он как открытая стальная площадка, по четырём углам ограниченная цилиндрическими железными стойками; между собою те связывались дюймовыми шестигранниками (по три на каждую сторону); с передней части предусматривалась коротенькая калитка, подобная основному строению; крыши не было вообще, а вместо неё присутствовали лишь поперечные перемычки. Ещё один раз опасливо, недостойно прислушавшись, самоотверженная спасительница горделивой походкой вступила на основную платформу.
Далее, точно в каком-то удивительном триллере, незапланированное вторжение пошло как по написанному сценарию… В первую очередь Владислава нажала на крупную красную «пуговку», обозначенную стрелочкой «вниз» (на какую надавливать догадаться немудрено, потому что вторая, похожая, но разве что чёрная, имела отчётливый указатель «наверх») – подъёмное приспособление плавно поехало в незнакомое подземное царство, до ужаса незнакомое, до дрожи пугавшее. Буквально через минуту мужественная особа (хотя и лихорадочно трясшаяся, но проявлявшаяся на редкость отважной) очутилась в сумрачном, до оторопи полутёмном, пространстве; в нём, после того как с неприветливым скрипом закрылась верхняя крышка, стало намного темнее, нестерпимо жутко, мучительно страшно. Вторично выдохнув: «Уф!», принципиальная сотрудница обрекла себя к незримому продвижению, а следом неторопливо задвигалась по затемнённому коридору.
Постепенно, метров так через тридцать (хотя, возможно, и чуточку больше?), внутреннее свечение стало усиливаться, а по пути прямого движения начали попадаться отдельные небольшие отсеки; те отчасти напоминали инструментальные кладовые, а частью походили на научно-исследовательские лаборатории. Все они пустовали и, видимо, давно уже по основному назначению никем не использовались – внутри оставалось грязно, не убрано, а химические реактивы, подручные материалы и вспомогательные предметы беспорядочно складировались беспечным, изрядно захламлённым, навалом. «Да, - машинально поразмыслила дотошная участковая, просто не смевшая оставить увиденную разруху без ядовитого комментария, едкого и ехидного, - очевидно, когда-то, в далёкое славное прошлое, здесь вовсю функционировал советский испытательный центр; но потом, во времена перестроечной гласности, то секретное предприятие, к моему огромному сожалению, хм? безоговорочно захирело. Ну, а новым, американским хозяевам не особо, видно, чего и надо». Она бы много чего ещё насказала, выражая основательные претензии прежнему, бездумному руководству, бесславно развалившему Великую Родину, да ругая заграничных захватчиков, всеми силами стремящихся поработить и колонизировать доброжелательную Россию; но тут… одинокая путешественница, проникшая в са́мое сердце враждебного заговора, остановилась на неожиданном перепутье: двоякая дорога, как в знаменитой старинной сказке, и уходила прямо, и ответвлялась направо, и отклонялась налево. Посередине стоял высокий железобетонный столб, подпиравший каменный потолок; на нём лишь не хватало таинственной надписи: «Напрямую пойдёшь – друга дорогого найдёшь; влево свернёшь – предательски будешь пленён; вправо отправишься… ну, и так далее».
«Ха! Ха-ха! Вот так-так?! - заинтригованная красавица оказалась в тоскливом недоумении; естественно, она мгновенно остановилась и приступила к напряжённому размышлению: - Ита-а-к… куда, интересно, мы дальше пойдём?» К кому она обращалась в ту тягостную, томительно мучительную, минуту – навсегда останется неразгаданной, для посторонних непроницаемой, тайной. Пока же (как не покажется диковинно странным) кто-то, непостижимый и неизвестный, находившийся внутри её воплощённого разума, рационально советовал: «Слышишь: слева доносятся грубые, но и веселые голоса, зато не слышно никаких мучительных криков». Владислава прислушалась: оно, и действительно. «Ясно понятно там никого не пытают, - продолжал загадочный голос, - а значит, туда нам не надо – может, потом, когда-нибудь после?.. Так, с одним направлением всё вроде бы прояснилось и сделалось понятно более чем отчётливо. Плавно переходим на противоположное, то есть на правое. Что мы на предварительный анализ имеем? Во-первых, там темно как в чёртовой заднице: не видно ни маленькой зги, ни отдалённо светящего фонаря. Во-вторых, не слышится ничего: ни человеческого голоса, ни животного вскрика. В-третьих, на боковой стене установлен допотопный дозиметр, протянутый в далёкую неизвестность; он чётко показывает красную зону, а именно что предписанный уровень радиации где-то вдалеке – пока непонятно где? – смертельно превышен. Что в настоящем случае следует? - пытливая смуглянка задавала провокационный вопрос, и сама же на него логически отвечала: - Похоже, то покинутое крыло давно уже не используется, или, высказываясь простыми словами, ловить в нём в общем-то нечего».
Ненадолго прервавшись, Шарагина напряжённо всмотрелась в прямое пространство: оттуда не слышалось ни единого звука, но что-то, какое-то проницательное чутьё, настойчиво, неудержимо манило. Практически сразу пришло разумное объяснение, что нужно следовать прямо – искать хорошего друга. Можно не сомневаться, именно так дальновидная красавица тот ча́с же и поступила. Постепенно сомнительный перекрёсток остался далеко позади, на приблизительном расстоянии, равном не меньше четверти километра. Вдруг! Словно оглушительный гром, возникший средь ясного неба, впереди, на небольшом удалении, откуда-то из-за очередного незримого поворота, послышались приглушённые голоса; они принадлежали молодому мужчине и равной по возрасту девушке. Владислава моментально юркнула в ближнее отделение. Слава Богу! Оно оказалось не запертым и свободно пропустило через широкое входное отверстие.
В первую очередь, следуя недавней привычке, предусмотрительная брюнетка мельком оглядела просторное помещение; оно показалось крайне непривлекательным, если и не ужасным, не в полную меру отвратным. Здесь, и действительно, было от чего испытывать смятенные чувства, частично возмущённые, отчасти растерянные. Прямо посередине стоял удлинённый лабораторный стол, заставленный неведомыми приборами, стеклянными ёмкостями, подручными инструментами; он виделся идеально белым, отполированным едва ли не до зеркального блеска. Но не он привлёк суровый взгляд разгневанной участковой! Несдержанное негодование вызвали продольные стеллажи, установленные по правую руку; они завораживали бесчисленным множеством не то причудливых серпентариев, не то обыкновенных террариумов – во всех в них кишмя кишели чёрные лесные гадюки. По левую руку располагались железные клетки, на момент несанкционированного проникновения полностью пустовавшие. Не вызывало ни малых сомнений, ранее в них содержались не кто иные, как кровожадные крысы, злобные и зубастые; они удачливо, и в полном объёме, истребились как раз накануне, с её же, между прочим, неотъемлемым да непременным участием.
Если бы не подчёркнутая серьёзность смертельной опасности, убийственной ситуации, Шара́гина б разразилась истошным, по чести испуганным, криком; в дополнение он бы ещё наполнился естественным, ничуть не напускным, возмущением. Для пущей уверенности накрепко зажав разинутый рот, она предусмотрительно промолчала, тем более что с той стороны дубовой двери́ послышался настороженный, немного сомнительный, говор.
- Ты это слышал? - спрашивал незнакомый голос, хотя и принадлежавший моложавой особе, не достигшей тридцатилетнего возраста, но отдававший стальными, сугубо бесспорными, нотками.
- Что? - вторил ей голос более низкий, зато мелодичный, похожий на привлекательный тенор.
- Как будто где-то поблизости скрипнула открытая створка? - второй вопрос задавался, по-видимому, для сущей «профуры» (подразумевается «специальная профилактика»).
- Может быть, может быть?.. - проговорил другой собеседник задумчивым голосом; становилось очевидно, что он серьёзно задумался.
Тягостное неведение длилось недолго: прямо подле них (словно, и правда, благожелательный Бог при́нял сторону отважных красавиц?), как раз пред мрачной лабораторией, где скрывалась одна чересчур любознательная особа, неприятно заскрипела тяжёлая дверь; она наполнила внутреннее пространство отвратительным, ржаво скрежещущим, звуком. Ответная реакция проявилась незамедлительно! Поскольку враждебные диверсанты находились точно напротив, то и банальное утверждение, высказанное убеждённым мужчиной, посчиталось неоспоримо правдоподобным:
- Видишь, здесь, в подземной дыре, снабжённой отличной вентиляционной системой, повсюду гуляют вездесущие сквозняки – вот они, Урсула, тебя, беспечные, понапрасну и растревожили.
- Не исключено?.. - не доверяя, единственно, слепому предложению, капитан элитной морской пехоты на всякий случай проверила соседнее помещение, чем кое-чьё обеспокоенное сердечко заставила застучать гораздо сильнее обычного. - Но лучше всё же проверить лично.
Добросовестное обследование затянулось не долее двух минут. Всё то время, крайне тревожное и нескончаемо беспокойное, Владислава находилась между двух зол: несвоевременным окончанием жизни и наступлением скоропостижной кончины. Хотя по сути это одно и то же. Ей думалось: «Ну-тка, поганая американская стерва возьмёт да и примется заглядывать во все попутные дверные проёмы – что будет тогда? В следующей исследуемой комнате она, дотошная проныра, наткнётся как раз на меня!» Со своей стороны мисс Смит (судя по отсутствию золотого кольца, предполагаемого на левой руке, она замуж покамест не выходила), удовлетворившись произведённым осмотром, скорее всего, не пожелала показаться английскому коллеге слишком уж мнительной и сделала однозначное заключение, не подлежавшее никакому сомнению:
- Похоже, мне показалось?.. Однако скрытые видеокамеры, установленные на наружный периметр, проверить всё-таки нужно! Причём незамедлительным осмотром, майор, займетесь именно Вы, - вероятно, нескончаемая борьба, шедшая между молодыми людьми за несомненное лидерство, разгорелась далеко не вчера и происходила вовсе нешуточно, - а заодно – перед тем как уже начнёте – кого-нибудь пошлите наверх, чтобы они, как и раньше, расположились в качестве пешего патруля и чтобы отменно следили за всей ближайшей округой. Не то что-то – после удачного захвата российской лазутчицы – столь важное направление мы совершенно упустили из должного виду. Не знаю почему, но что-то мне как-то не очень спокойно? - говорила расчётливая вражина значительно тише, предназначая последнее выражение исключительно для себя.
Удалявшиеся шаги постепенно затихли; а значит, можно оставить ненадёжное убежище, покинуть чудовищную лабораторию и в спешном порядке двигаться дальше, тем более что Шарагина уже нисколько не колебалась, куда ей конкретно направиться, и тем более что у неё, судя по всему, оставалось не слишком много свободного времени. Что далее?.. Её непременно начнут искать, и, вернее всего, «со злыми собаками». Снаружи не слышалось ни малого шума – только легонько поскрипывала несмазанная соседняя створка. Осмотрительная брюнетка вначале прислушалась, затем как следует осмотрелась и, лишь отчётливо убедившись, что переднее пространство свободно, стремительным шагом, точнее небыстрым бегом, двинулась дальше. Нужное помещение она отыскала быстро, в течении пары минут. К счастливому появлению нежданной спасительницы, Лиса, как известно, находилась уж в полноценном сознании; следовательно, затрачивать дополнительное время да приводить её в чувство, к удаче, не требовалось. Единственно, несколько недолгих минут пришлось уделить лихорадочному расстёгиванию кожаных ремешков, сильно стянутых на тоненьких девчачьих запястьях; но целевое освобождение представлялось делом, скорее, приятным, чем каким-то обременительным, и надолго не затянулось. Тем паче Юла, едва оставшись без второго наручника, приняла́сь энергично содействовать, помогая и без того расторопной девушке самым активным образом.
- Бежим! - сильнее чем нужно крикнула взволнованная освободительница, когда она вдруг обнаружила, что Лисина бросилась не напрямую на выход, а резко метнулась в другую сторону, диаметрально противную.
- Здесь моё собственное добро! Оно не единожды спасало мне драгоценную жизнь, а соответственно, воистину нужное! - значительно перевирая небезызвестного киношного персонажа, пронырливая плутовка приблизилась к железному постаменту, напоминавшему подсобную хирургическую подставку, и схватила связку различных ключиков (они остались после игорного центра Рос-Дилера).
На всё про всё ей потребовалось не больше чем пару секунд. Наконец две отважные девушки, разом ставшие неразлучными компаньонками (точнее, лучшими, преданными другу дружке, подругами, боевыми и задушевными), побежали по протяжённому коридору и, сбивая милые ноги, во всю недамскую прыть устремились к подъёмному выходу. Вначале удачно миновали первое разветвление, где Шарагина едва не столкнулась с двумя наиболее значимыми противниками. Затем поспешно обогнули загадочный столб, в чём-то похожий на сказочный камень, а где-то являвший обыкновенную верховую подпорку. И всё вроде бы проходило у них замечательно, и они уже, казалось бы, приблизились к подземному лифту… Но тут! Из-за крутого поворота, разветвлявшегося у странного указателя влево, вышла неторопливая парочка только-только назначенных постовых – тех самых несамостоятельных украи́нцев, которые совсем недавно пленили неосмотрительную Юлу.
Увидев неясные, но отчётливо мелькавшие тени, оба дозорных (хотя и не очень сообразительных, зато бесконечно ответственных) вдумчиво вгляделись вперёд. Буквально через секунду они достоверно определили, кто именно сверкает «белёсыми пятками», отсвечивавшими на новеньких, подаренных странноватой бабкой, туфля́х. Не прошло и короткого мига, а они уже пронзительно, зычно орали:
- Зрада! Нас зрадницьки зрадили! - считалось ими «Измена! Нас предательски предали!»
Кого они имели в виду, назначая вероломным изменником, – так навсегда и останется неразрешимой загадкой. Хотя их непонятное мнение не особенно кому-то и интересно. Тем более что с левого ответвления, откуда пару мгновений назад нерасторопные украинцы настолько несвоевременно вывернули, раздавался не менее озадаченный вскрик. Принадлежал он английскому майору, служившему едва ли не в самой секретной разведке, сейчас же посланному просматривать наружные видеокамеры:
- Она здесь! Проклятая «полицейская сучка», которую давно уже надо убить, – она находится здесь!
