МНЕ БЫ ГРЯДКУ ДЛЯ РАДОСТИ
Февралина – это по паспорту. Наверное, потому что родилась в феврале. Теперь уже никто не скажет, что было на уме у того, кто придумал для новорожденной отдающее зимней вьюгой имя и записал под ним малышку в сельсоветовских книгах. Для людей она просто Мария. А теперь уже и баба Маша, потому что нашей героине этой зимой исполнилось 90.
Мария Михайловна вместе с мужем вырастила четверых детей. Жизнь пролетела в трудах, поэтому сегодня, живя в благоустроенной квартире, у неё одна душевная печаль. Некуда ей приложить свои привыкшие к труду руки. Казалось бы, и годы преклонные, и руки натруженные живи, отдыхай в покое и заботе. Но не было бы поколение детей войны героическим, удивительным по своей сути, если бы это было так.
− Меня всегда удивляло, как у людей на всё хватало дня, − рассказывает Мария Михайловна. – Мне его всегда было мало. На хлебоприёмном предприятии рабочий день с 8 утра начинался. До этого надо было успеть и корову подоить, и с хозяйством управиться, и ребятишек в школу собрать, и обед сварить. Если не успевала днём всю работу по дому переделать, захватывала и ночь. Помню, у меня и мама также ночами работала. День-то весь в колхозе трудилась.
В ЛЕС НЕ ЗА ПОДСНЕЖНИКАМИ
Мария Михайловна Кокуш родом с Забайкалья. Там прошло и голодное послевоенное детство, и до краёв наполненная непосильным трудом юность. Отец в одночасье погиб во время колхозной молотьбы ещё до войны, мама, Валентина Митрофановна, осталась с тремя малышами на руках. Младенец, месяцев трёх от роду, вскоре умер. Маша и её старшая сестра Граня рано приучились хозяйствовать, и воспитанное с детства отношение к труду, − если взялся за что-то, то делай на совесть,− пронесли через всю жизнь.
− У нас как было? Первый день Пасхи отдохнём, а на второй уже берём в руки топор, пилу, колун и − в лес, − вспоминает Мария Михайловна. − Печи-то не углём, дровами топились, а где их зимой под снегом, да в 50-градусный мороз найдёшь? А весной или летом, бывало, барашков или телят пасём и тут же дрова режем. Я с малых лет стала дрова колоть, таскать и возить на быках. А зимой поедешь в лес, наберешь готовые и себе легче, и дома тепло.
− А вообще если вспоминать жизнь, то вся она на колхозных работах и прошла, − продолжает свой рассказ женщина. – Я не один праздник не отмечала, на животноводстве-то какие праздники! За скотом присмотр и уход нужен, а я смолоду, с детских лет на ферме.
После окончания школы-четырёхлетки, сёстрам Марии и Гране нужно было учиться за 15 километров от родного дома. Это притом, что ни одеть, ни обуть девчонкам было особенно нечего.
− Помню, у меня было одно платье красное с голубыми цветами, так меня из-за него ребятишки в деревне «пегашкой» звали, − вспоминает с улыбкой старушка. − Да и какая это была учёба! Ни книг, ни бумаги, писали карандашами, потом пёрышки появились. Привязывали пёрышки к палочкам, а вместо чернил сажу разводили. А «портфель» мне отчим сколотил из дощечек.
ПЯТЬ МИНУТ МЕЖДУ ЖИЗНЬЮ И СМЕРТЬЮ
Пятый класс Мария не закончила. Для неё началось взрослая трудовая жизнь. Хотя ещё в школьные годы деревенские ребятишки трудились на колхозных полях вовсю: сажали картошку, турнепс, морковь. Сеяли и продёргивали коноплю. Работали на огородах. Картошку от гнили перебирали. Хлеб на веялках веяли. Ещё малой девчонкой Мария пасла колхозных овец, жила на обгонах, куда выгоняли скот.
− Когда стала постарше, то мне каждую уборочную давали пару лошадей, и я возила намолоченный хлеб, − вспоминает Мария Михайловна. – Лето кончается, мне дают третьего коня, и у меня уже другая работа: перевожу на ферму сено.
− А праздников я и правда никогда не отмечала, да и не люблю, − признаётся женщина. – Судите сами, до них ли мне было! Зимой дни короткие. Утром встанешь, пока быка запряжёшь, на быках же и дрова возили и всё делали. Так вот пока быка запряжёшь, а он же тихо шевелится, пока сена набросаешь скоту, да навоз с фермы вычистишь-вывезешь. Да надо ещё скота на речку сводить напоить. Да хорошо, если получится напоить безопасно, а то ведь можно было и утопить корову в проруби. Вся деревня ведь своих коров на речке поила, не только колхозники. А после того, надо ещё сена раскидать, подстилку соломенную подстелить… А там глядишь, уже и вечер.
У Марии Михайловны есть чёрно-белая фотография. Пять подруг столпились у стен бревенчатой деревенской школы. Молоденькие, хорошенькие, в туфельках, платьицах… Конечно же, им хотелось и счастья, и веселья, и радости. Проклятая война обделила их в этом, взвалив на хрупкие девичьи плечи непосильный труд и недетскую ответственность. Поколение детей войны не просто трудились на полях и фермах, они надрывались от взвалившейся на них тяжести. В 14 лет тяжкий колхозный труд и полуголод чуть не довели Марию до гибели. Девочку в тяжёлом состоянии самолётом доставили в ближайший город, а оперировавший её врач так и сказал: «Пять минут, и в живых тебя уже бы не было».
РАДОСТЬ В МАЛОМ, ВКУС – В ПРОСТОМ
Говоря о своей нелюбви к праздникам, Мария Михайловна вовсе не лукавит. Такой уж она человек. Раз поручили какое-то дело, значит, его надо сделать на все сто. И тут уж ни день, ни ночь, ни праздники – не в счёт. Эту черту женщины было видно даже по домику на Урицкого, где она прожила много лет. Он не был богатым на вид, но уже издали чувствовалось, что здесь живёт настоящая хозяйка, любящая чистоту и порядок.
− Ира, почтальонка, мне всегда говорила: «Тётя Маша, у тебя хоть у ворот разувайся, такая в ограде чистота». Чистоту, я и правда, люблю, − говорит, улыбаясь, Мария Михайловна.
А ещё баба Маша любит то, что любит всякий русский. Баню и печёную на угольках картошку. Сегодня простые любимые ею удовольствия заменили блага цивилизации. Вместо бани в квартире душ и ванна, вместо угольки в русской печи – электроплита и духовка. Но память детства неистребима. До боли в сердце хочется порой Марии Михайловне той самой картошечки, приготовленной мамиными руками в протопленной русской печи…
Простая крестьянская еда и потом, спустя много лет после войны, была любимой и желанной на столе бабы Маши.
− Печёная картошечка из детства… Для меня и до сих пор ничего вкуснее нет, − признаётся баба Маша. – Я и в доме, когда жила, печку истоплю, три-четыре картофелины с краю положу, испеку, а потом с молочком или с капусткой, а то и с кусочком сала поем и мне больше ничего не надо.
Так много ли человеку надо? Иным – да! Всего и побольше! Бабе Маше, как и её поколению, война не оставила выбора. Поэтому она умеет находить истинную радость в малом, а настоящий вкус – в простом.
Автор Галина ЧЕРКАШИНА