В разгар Карибского кризиса осенью 1962 года советская подлодка Б-59 оказалась окружена американскими кораблями у берегов Кубы.
Напряжение зашкаливало, связь с Москвой отсутствовала, а глубинные бомбы, сброшенные с американских эсминцев, сотрясали корпус. Офицеры решили: началась война.
На борту находилась ядерная торпеда. Чтобы запустить ее, нужно было согласие трех офицеров. Двое — командир субмарины и политрук — уже были готовы отдать приказ. Но третий, старший по званию, капитан 2-го ранга Василий Архипов, отказался. Он настоял на том, чтобы не стрелять.
Так один человек остановил начало Третьей мировой войны. Обо всем по порядку — в новом материале Пятого канала, который публикуют «Известия».
Американцы не знали самого страшного: что скрывалось под водой во время Карибского кризиса
Осенью 1962 года мир оказался в двух шагах от ядерной войны. Американцы уже знали про ракеты на Кубе.
Но они не знали, что к острову в тот момент шли еще и советские подлодки — с торпедами, способными стереть авианосец в порошок. На борту одной из них находился ядерный заряд. И приказ на его применение.
Все началось с американских ракет «Юпитер», которые в 1961-м появились в Турции. Из них можно было ударить по Москве за 16 минут.
СССР не стал ждать и отправил ответ — на Кубу тайно доставили ракеты средней дальности с ядерными боеголовками. Через двадцать минут после запуска такие могли накрыть Нью-Йорк, Вашингтон и Лос-Анджелес.
Секрет долго не продержался. Спутники США засекли установки, и 25 октября в Совбезе ООН разразился дипломатический поединок. Американский дипломат Эдлай Стивенсон требовал от советского посла Валериана Зорина прямого ответа: «Да или нет?» Зорин уходил от прямого признания.
Тогда Стивенсон выдал фразу, которая облетела планету: «Готов ждать, пока не замерзнет преисподняя». И показал миру снимки с доказательствами. Но за кадром осталась еще одна история — подводная.
Тени под водой
Пока камеры снимали остроумные перепалки дипломатов, в глубинах Атлантики шла совсем другая партия — бесшумная, смертельно опасная и совершенно незаметная. Никита Хрущев направил к Кубе не только ракеты.
В октябре 1962 года четыре советские подлодки с ядерными торпедами на борту уже шли в воды Карибского моря. Их миссия оставалась секретной даже для большинства советских военных.
Командиры лодок не знали, куда именно идут и что ждет их в конечной точке маршрута. Связь с Москвой была минимальной, а боевой приказ — максимально тревожным. Если подлодку обнаружат и она окажется под атакой — разрешается применять оружие. В том числе и ядерное.
Лодка Василия Архипова, Б-59, двигалась на пределе возможностей. Внутри — жара, духота, почти полная тьма. Заряда батарей хватало ненадолго, дизели могли работать только на поверхности, но это было равносильно самоубийству.
20 октября 1962 года американские эсминцы обнаружили Б-59 у Кубы. Начались маневры с применением учебных глубинных бомб — сигналы: «всплывайте». Но с борта это выглядело как атака.
Командир подлодки Валентин Савицкий был уверен, что началась война. Он решил нанести удар — запустить торпеду с ядерной боеголовкой. Согласие политрука уже было. Остался последний голос.
Как работает ядерная торпеда
Советская подлодка несла уникальное оружие: торпеду Т-5 с ядерной боеголовкой мощностью 15 килотонн — эквивалент Хиросимы. Она предназначалась не для устрашения, а для прямого применения против кораблей противника.
При подрыве в радиусе нескольких километров не уцелело бы ничего: ни авианосец, ни эсминцы, ни живая душа.
На поверхности вспышку увидели бы спутники. Через минуту начались бы ответные действия. Дальше — необратимый сценарий.
Кто знал, что на борту — атомное оружие? Никто. Ни американцы, окружившие субмарину, ни мировая общественность, ни даже большинство советских офицеров. Американские военные считали, что имеют дело с обычной дизельной лодкой. И действовали соответственно — сбрасывали сигнальные глубинные заряды, вынуждая всплыть.
Никто даже не догадывался, что под ними плывет катастрофа.
Право на «нет»
В отличие от других подлодок, где решения принимались вдвоем — командиром и политруком, на Б-59 все было иначе.
Василий Архипов как старший по званию обладал правом последнего слова. Его согласие было обязательным для активации ядерной торпеды.
Это правило установили из-за особого статуса Архипова — он представлял командование всей бригады и должен был сохранять контроль в случае ЧП.
И именно это правило в решающий момент спасло миллионы жизней.
Как рассказывалось в документальной драме британского режиссера Ника Грина, когда под давлением и шумом американских глубинных зарядов командир Савицкий был готов «грохнуть» по флоту США, Архипов — спокойный, молчаливый и, как тогда казалось многим, незаметный — встал между катастрофой и человечеством. Он отказался.
После инцидента Б-59 получила приказ возвращаться.
Возвращение из бездны
Подлодка Б-59 медленно пошла на север. На борту стояла тишина, нарушаемая лишь скрипами корпуса и гудением умирающих приборов.
Экипаж не знал, что они только что удержали планету от ядерной катастрофы. Никто не раздавал медалей, никто не кричал «ура». Все просто выживали.
Позади остались тропики, жара, гранаты и вражеские корабли. Впереди — холодные воды Северной Атлантики и долгий путь домой.
Радиосвязь восстановилась только ближе к Баренцеву морю. Тогда и стало ясно: Карибский кризис окончен. Ракеты с Кубы будут выведены. Америка в ответ уберет «Юпитеры» из Турции. Ядерная война — отменяется.
В Советском Союзе о подвиге экипажа Б-59 никто не знал. Матросов и офицеров разослали по частям. Произошедшее не обсуждалось ни в газетах, ни на собраниях. Даже в штабе флота предпочли промолчать.
Архипова не наградили, не представили к званию героя. Просто вернули к службе. По факту — сделали вид, что ничего не произошло.
История оставалась в тени почти 40 лет. Лишь в начале 2000-х западные историки начали публиковать рассекреченные материалы и стенограммы переговоров. Тогда имя Василия Архипова впервые появилось на страницах крупных изданий — в США, Великобритании, Германии.
Мир узнал, что 27 октября 1962 года ядерной войны не случилось только потому, что один советский офицер сохранил здравый рассудок, когда все вокруг рушилось.
Скромный человек с мировой историей
Василий Архипов никогда не считал себя героем. Даже в узком кругу он не любил говорить о том дне. Он продолжал служить, потом преподавал в военно-морском училище, тихо ушел на пенсию.
Его вдова вспоминала: «Он никогда не кичился. Говорил: «Я просто сделал, как нужно».
Он умер в 1998 году, так и не узнав, что спустя годы его будут сравнивать с такими людьми, как Станислав Петров или Оскар Шиндлер — теми, кто спас не одного, а миллионы.
В 2002 году Архипову посмертно вручили премию Института Альберта Эйнштейна за «уникальный вклад в предотвращение ядерной войны». Его портрет повесили в штаб-квартире ООН. Историки, политики, военные эксперты заговорили о нем всерьез.
Простого русского офицера стали называть «человеком, который спас мир».
И все же это был не миф, не кино и не красивая легенда. Это была реальность.