В отличие от обоих своих сыновей, невестки и пятерых внуков, матери Николая II удалось спастись после революции. Во время отречения Николая II Мария Федоровна находилась в Киеве, где в одном доме с ней проживали ее младшая дочь – Ольга Александровна, а также зять - супруг старшей дочери Ксении, великий князь Александр Михайлович.
Истерика вдовствующей императрицы
Когда Мария Федоровна получила трагичное известие о том, что ее сын больше не император, по воспоминаниям Ольги Александровны, у нее началась настоящая истерика. Быстро взяв себя в руки однако Мария Федоровна в сопровождении Александра Михайловича кинулась в Пскове, увидеться с сыном.
Встреча императора с матерью прошла очень горестно. После того как Николая отправили в Царское Село, по прибытии в которое он вместе с семьей был арестован, Мария Федоровна вернулась в Киев. Этот период в несколько недель был очень тяжелым для вдовствующей императрицы. Мария Федоровна не находила себе места и сильно страдала.
В Крыму
Наконец, по настоянию Ольги Николаевны и Александра Михайловича вдовствующая императрица дала согласие покинуть Киев и отправиться в более безопасный для аристократии Крым. Как вспоминала позднее Ольга Николаевна, состояние Марии Федоровны было настолько плохим, что Александру Михайловичу пришлось буквально нести ее на вокзал на руках.
По прибытии в Крым Мария Федоровна все же взяла себя в руки. Здесь, на полуострове, в последующем ей и некоторым другим приехавшим сюда Романовым, а также приближенным царской семьи пришлось прожить фактически под арестом целых полтора года.
В эмиграцию
Наконец, после того как Крым заняли немцы Мария Федоровна смогла покинуть Россию. Ее племянник – английский король Георг, прислал за ней военный корабль. Вместе с Марией Федоровной в эмиграцию отправились и те ее родственники и приближенные, которые жили с ней в Крыму.
Также вдовствующая императрица настояла на том, чтобы с полуострова забрали всех находившихся здесь беженцев из других регионов России. Известно, что эти беженцы, по сути, обязанные Марии Федоровне жизнью, плыли в эмиграцию из Крыма сразу на нескольких кораблях.
Сестры
Прожив некоторое время на Мальте, Мария Федоровна по приглашению своей сестры – английской королевы-матери Александры, отправилась в Англию. Здесь она прожила некоторое время под покровительством Александры. Известно, что сестры были очень близки, поддерживали друг друга и переписывались всю свою жизнь. Однако десятилетия, прожитые ими вдали друг от друга, в конечном итоге все же взяли свое.
Между Марией Федоровной и Александрой пробежал некоторый холодок и Мария Федоровна, в том числе и для того, чтобы спасти отношения с сестрой, решила покинуть Англию и поселиться на своей родине – в Дании.
Грубый шутник
Датский король Кристиан X принял тетушку у себя. Однако человеком Кристиан был грубым и не слишком воспитанным. Родственным связям особого значения он никогда не придавал.
В результате между ним и Марией Федоровной начались конфликты. Прижимистый Кристиан позволял себе в отношении Марии Федоровны грубые шутки, которые та не понимала и на которые обижалась. К тому же Кристиан сильно стеснял Марию Федоровну в средствах и даже пенял ей на то, к примеру, что она тратит слишком много электричества.
В материальном плане, несмотря на то, что она жила в Дании, Кристиан о Марии Федоровне совершенно не заботился. По настоянию Александры продолжил поддерживать финансово несчастную императрицу лишь английский король Георг V. Георг выплачивал тете небольшое пособие. Однако несмотря на это пособие, финансовое положение Марии Федоровны в Дании все равно было плачевным.
Лопнувший банк
В конечном итоге, как и у многих датчан финансовые дела Марии Федоровны и вовсе потерпели настоящий крах. В 1920 г. в Дании произошел крах Хандельсбанка, в котором вдовствующая императрица хранила практически все свои сбережения. Ко всему прочему еще и через некоторое время Дания решила урегулировать отношения с Советской Россией.
В результате Мария Федоровна, оставшаяся совершенно без средств к существованию, решила вернуться в Англию под покровительство сестры. Приехав в Англию, по воспоминаниям современников, далеко не молодая уже вдовствующая императрица, начала однако сильно болеть. К тому же датский король Кристина, несмотря на то, что Мария Федоровна уехала, умел расстроить ее и вдали от родины.
Неуважение к тетям
Известно, что вдовствующую императрицу, к примеру, очень расстроил тот факт, что за время ее короткого отсутствия в Дании на ее вилле Видере без ее ведома была уволена часть ее прислуги. Другой же части служащих при этом практически перестали выплачивать жалование.
По всей видимости, король Кристиан не слишком уважала не только Марию Федоровну, но и королеву Александру, вторую свою тетю. Александре, как и Марии Федоровне, была очень дорога вилла Видере. Эту Виллу сестры купили когда-то вскладчину, после кончины отца – датского короля Кристиана IX Приобрели они ее для того, чтобы иметь возможность с комфортом жить в Дании при посещении родственников.
Узнав об увольнении прислуги в Видере, Александра также была очень возмущена. Королева даже послала в Данию денег на жалование оставшейся прислуги Видере. Эти деньги были приняты, но жалование служащим так и не выплатили. Этот факт очень расстроил как Марию Федоровну, так и королеву Александру.
Помощь простых датчан
Если король Дании Кристиан относился к Марии Федоровне холодно, то простые датчане очень любили ее. В конечном итоге жители Дании даже организовали сбор средств в пользу Марии Федоровны. Решили оказать поддержку российской вдовствующей императрицы и некоторые датские организации, которым Мария Федоровна сама помогала тогда, когда еще была на пике власти.
Результатом стало то, что вдовствующая императрица вновь получила возможность вернуться на родину. Одна из датских организация даже оплатила Марии Федоровне переезд из Англии обратно в Данию.
Последнее расставание
Проведя в Англии 9 месяцев, Мария Федоровна снова отправилась в Данию. По воспоминаниям современников, расставание Марии Федоровны и королевы Александры прошло очень тепло. И неудивительно. Престарелые сестры, видимо, понимали, что они видят друг друга, скорее всего, в последний раз. Известно, что Мария Федоровна уговаривала Александру поехать с ней на родину. Однако королева сказала, что «это для нее совершенно невозможно».
Современники также упоминали в своих мемуарах о том, что уже на корабле, которые вез ее в Данию, в окружении соотечественников, Мария Федоровна начала чувствовать себя гораздо лучше. В Англии она часто испытывала недомогание и была вынуждена обращаться к врачам. Вдовствующую императрицу мучили головные и желудочные боли. Также у нее очень сильно болела спина.
Обморок на корабле
Хорошее состояние, видимо, вызванное радостью по поводу возвращения на родину, однако у Марии Федоровны вновь неожиданно сменилось сильным приступом болезни. Однажды утром, в своей каюте, встав с постели, чтобы отправиться на завтрак, вдовствующая императрица неожиданно почувствовала такую слабость, что не смогла удержаться на ногах.
Мария Федоровна упала на пол, ударившись головой об острый угол дивана. При этом, как она сама в последующем написала в дневнике, она настолько сильно ударилась спиной о пол, что даже подумала, будто «сломала себе позвоночник». Вбежавшие в комнату сопровождающие подняли Марию Федоровну с пола и уложили ее в кровать.
Отлежавшись однако, Мария Федоровна все же нашла в себе силы самостоятельно выйти к обеду. Когда корабль прибыл к месту назначения, вдовствующая императрица даже смогла сама спуститься по длинной и неудобной лестнице с корабля на причал, хотя, по ее собственному признанию, чувствовала себя при этом «очень неповоротливой».
Вновь в Видере
В Дании на причале Марию Федоровну встречала огромная толпа людей. Все очень радовались тому, что их любимая принцесса Дагмар (так звали Марию Федоровну в юности) снова вернулась на родину.
В Дании Мария Федоровна снова поселилась в Видере с небольшим штатом прислуги и двумя верными ей казаками. По поводу прислуги вдовствующая императрица написала в своем дневнике:
Я была так рада снова видеть моих дорогих людей, которые меня так тепло приняли. Они ведь думали, что я уже никогда не вернусь домой. Но как же мне не хватает теперь моего дорогого садовника Кристенсена, который, к моему большому огорчению, умер, пока меня здесь не было. Старая садовница София была очень трогательна, и мы вместе сфотографировались в саду. Для меня было большой радостью вновь увидеть всех моих хороших друзей и знакомых, которые пришли меня повидать…
Казак Ящик же, один из тех двух казаков, которые находились при Марии Федоровны во время ее жизни в эмиграции, написал в своих мемуарах, что вдовствующая императрица, вернувшись из Англии, выглядела уставшей и сильно постаревшей.
Великий князь Александр Михайлович же как-то сказал Марии Федоровне:
Надо было вам остаться в Англии. Разлука с сестрой плохо на вас действует. Вы захандрили.
На это Мария Федоровна ответила князю:
Ты не понимаешь, Сандро, мы с ней гораздо ближе друг к другу на расстоянии, когда я жила в Лондоне, я чувствовала себя чужой.
Комната, увешанная старыми фото
Жизнь Марии Федоровны в Дании оказалась также не слишком веселой. Здоровье вдовствующей императрицы продолжало оставлять желать лучшего. Мария Федоровна старалась время от времени «выезжать», но по большей мере она находилась в Видере, не покидая своих комнат.
По воспоминаниям современников, стены личной спальни Марии Федоровны в Видере были сплошь увешаны фотографиями близких ей людей, которых она так неожиданно и трагично потеряла. В последние месяцы своей жизни вдовствующая императрица часами могла абсолютно молча разглядывать снимки Николая II, Михаила Александровича, Александры Федоровны с великими княжнами и цесаревичем, других своих ушедших близких.
О чем думала в эти моменты Мария Федоровна, неизвестно. Но, видимо, перед ее мысленным взором проходила ее жизнь со всеми ее семейными радостями и трагедиями последних лет.
Один из последних своих выездов Мария Федоровна сделала в церковь, на панихиду по ее любимому супругу, Александру III. По поводу этой панихиды, вдовствующая императрица сделала запись в своем дневнике:
Сегодня в 9 ½ отправилась на церковную службу. Пошла к причастию. Я сделала это именно сегодня сознательно — в этот день 20 лет назад Господь забрал к себе моего благословенного Сашу! Господи, прости мне мои несчастные грехи! Помоги мне жить дальше в христианском смирении и покорности! В церкви со мной были также лишь Ксения с детьми.
Как вспоминали современники, приехав обратно в Данию, Мария Федоровна постепенно слабела все больше и больше. У вдовствующей императрицы совершенно пропал аппетит и ей было сложно самостоятельно передвигаться. Однако при этом, как свидетельствуют очевидцы, до самого конца мать последнего российского императора сохраняла остроту ума и могла оценивать происходившие вокруг нее события с той же ясностью, как она делала это когда-то и в молодые годы.
Конечно же, в эти последние месяцы жизни близкие и друзья старались не оставлять Марию Федоровну одну. К ней постоянно приходили посетители, которых она с радостью принимала. Иногда Мария Федоровна отвлекалась от горестных воспоминаний, читая книги или играя с родственниками в игры-головоломки.
Мария Федоровна и следователь Соколов
В этот же период, когда Мария Федоровна уже была серьезно больна, встречи с ней начал добиваться следователь Соколов, который когда-то вел дело о гибели царской семьи в Екатеринбурге. Соколов, видимо, хотел передать Марии Федоровне вещественные доказательства того, что Николай и его близкие были расстреляны большевиками.
Следователь уже даже договорился с великим князем Дмитрием Павловичем, что тот отвезет его в Данию. Однако, когда Соколов готовился к поездке, ему пришла телеграмма от великой княгини Ольги Александровны. В этой телеграмме Ольга Александровна умоляла Соколова не приезжать в Данию.
Написать эту телеграмму следователю Ольгу Александровну сподвигло огромное беспокойство за Марию Федоровну. Мария Федоровна, как известно, до конца жизни отказывалась верить в то, что ее сын-император и его домашние погибли. Вдовствующая императрица даже запрещала служить по ним панихиды.
Встреча с Соколовым, по мнению Ольги Александровны, не только сильно расстроила бы Марию Федоровну, но и могла бы самым негативным образом сказаться на ее здоровье. Вдовствующая императрица бы просто не вынесла страшных подробностей о кончине своих близких.
Мария Федоровна, узнав о том, что Соколов не приедет, видимо, испытала облегчение. Но все же она отослала следователю 1000 фунтов стерлингов, на которые он в последующем смог продолжить свое расследование. На последней странице своего исторического доклада о деле царской семьи Соколов написал:
Я понимаю, сколь горька истина о мученической кончине августейшей семьи. И я осмеливаюсь молить у Ее Императорского Величества Всемилостивейшей Государыни Ее ко мне милости простить мне сию горечь: тяжелое дело следователя налагает на меня обязанность найти истину, и одну только истину, как бы горька она ни была.
Надежда
Сама Мария Федоровна же, отослав деньги, продолжила надеяться и ждать известий из России о том, что хотя бы кто-то из ее сыновей и внуков смог выжить. Чтобы узнать что-то о родственниках, вдовствующая императрица иногда даже «переступала через себя» и приглашала к себе тех датчан-политиков, которые работали с большевиками в Советской России.
Однако, встречаясь с этими политиками, Мария Федоровна расспрашивала их не о том, каково внутреннее положение России, а о том, что им известно о судьбе Николая, его домашних, великой княгини Елизаветы Федоровны (которая также погибла во время революции) и т. д.
Один из таких политиков – Кофод, писал в своих воспоминаниях:
Было достойно внимания то упрямство, с которым русские отстаивали неизбежность скорого уничтожения большевиков и веру в то, что Императорская семья еще жива, веру, постоянно поддерживаемую местной прессой. Была, между прочим, полная убежденность в том, что Вел[икий] князь Михаил, брат царя, и Великая княжна Анастасия были еще живы. Последняя, говорили, живет в монастыре на Алтае, мне дали даже ее адрес, которым я, однако, не воспользовался. Но даже если б я и сделал это и на месте сам констатировал бы, что слухи лгали, русские моего круга пожали бы плечами и заметили бы, может быть, что, конечно же, она просто не захотела показаться мне, и монашки помогли ей в этом.
Известно, что после того, как Дания возобновила дипломатические отношения с Россией, большевики потребовали высылки Марии Федоровны с родины. Сама Мария Федоровна в этот момент как раз перенесла сильнейшую простуду. Известие о возможной высылке очень расстроило ее. Неизвестно, чем бы кончилось дело, но к счастью, вдовствующую императрицу в эти непростые для нее дни очень сильно поддержали родственники, включая дочь – Ольгу Александровну.
Трагичное известие
В ноябре 1925 г. Мария Федоровна получила еще одно известие, которое стало для нее настоящей трагедией. Из Англии пришла телеграмма, в которой сообщалось о кончине любимой сестры вдовствующей императрицы – королевы Александры.
После ухода сестры Мария Федоровна начала вести буквально затворническую жизнь. Несчастная императрица проводила дни в своей комнате, не выпуская из рук Библию. В этот период Мария Федоровна получила, в том числе и послание от инженера Ипатьева, в доме которого когда-то была расстреляна царская семья.
Акварели внучки
Ипатьев, находившийся в бедственном положении, просил у Марии Федоровны взаймы 500 фунтов стерлингов. Также в свое письмо инженер вложил две акварели, которые он нашел в своем доме после произошедшей там трагедии. По мнению Ипатьева, эти акварели, скорее всего, нарисовала великая княжна Ольга Николаевна, старшая дочь Николая II.
Осенью 1928 года состояние здоровья 80-летней Марии Федоровны окончательно ухудшилось. Понимая, что ей остается недолго, вдовствующая императрица собрала своих родных, чтобы проститься с ними. Во время этого прощания Мария Федоровна много вспоминала о том, как уходил из жизни ее любимый супруг – Александр III. Своим близким вдовствующая императрица при этом сказала, что покидает этот мир «без страданий».