С друзьями-писателями мы устраиваем раз в месяц марафон миниатюр на пять дней. Условия игры простые:
Каждый день мы получаем кодовое слово и пишем маленький рассказ на страничку (получается около 2 000 - 3 000 знаков). Смысл в том, чтобы получилось законченное произведение на заданную тему.
Вчера у нас было слово "дача". И вот, что получилось
Пятиминутка
Дверь хлопнула так, что задрожали стены, а из щелей на деревянном полу
пыхнули облачка пыли. За забором дачи рыкнул мотор и яростно блеснули
фары.
Щеки пылали так, что глаза заволокло. Но Леля прикусила губу. Еще чего. Она
скорее швырнет ему вслед сумку со шмотками. Прямо в лобовое!
Она распахнула окно, чтобы крикнуть вслед что-то обидное, и в лицо хлестнул
промозглый холод. Поздно. Машина уже откатилась и вырулила на дорогу.
Лёля бесцельно таращилась в темноту и слушала дождь, пока не озябла. Закрыла окно, включила чайник, огляделась. Прекрасное начало дачного сезона. За продуктами надо в соседнюю деревню, но это уже завтра. В доме хоть шаром покати. К счастью, в буфете нашлась банка варенья. «Клубника,
2005». Бабушкин почерк.
Ягоды светились на просвет, а между ними — странные лиловые кляксы. Леля
сняла крышку и зажмурилась от густого аромата. На языке растеклась
сладкая терпкость. Она удивленно разглядывала кляксу, пробовала ее на
зубок, пока не узнала в ней лист базилика. А во второй — метелку цветов
шалфея. И в памяти тут же ожил тот самый день.
Раскрасневшаяся бабушка хмуро помешивала ягоды в эмалированной миске в ожидании, пока закипит. Потом стала щедро сыпать поверх зелень, подождала с минуту, выключила и стала собирать пенку. Положила ломоть хлеба на край и
достала холодного молока.
— Вот, — протянула она крынку и тарелку Леле, — отнеси деду. Он тебя любит. Может, хоть поест.
Когда дед сердился, он мог трое суток молчать и отказывался от пищи. В этот раз он отсиживался за поленницей: мастерил.
Леля поставила молоко и нехитрое лакомство рядом на широкую чушку, служившую подставкой, прижалась к деду со спины и обняла за шею.
— Зачем ты возишься с этой корзинкой, деда? Есть же ведро. Большое и удобное, — промурлыкала она ему на ухо.
— Много ты знаешь. Никакой пластик не заменит бересты, — нехотя проворчал
он. — Она держит бережно, как отцовские руки, так что ни одна ягода не
потечет, разве что сама раздавишь.
— Ой, деда, попробуй, какое варенье мы с бабушкой наколдовали! Ну, пожалуйста! Вдруг не получилось?
Дед вздохнул, взял ломоть, окунул в алые хлопья.
— Однако! — задумчиво хмыкнул он и чуть улыбнулся. — Голодному есть можно.
Это была высшая похвала из его уст. С чувством выполненного долга Леля вернулась на веранду.
— Ему понравилось, —сообщила она заговорщицким тоном. — Что ты туда намешала, ба?
— Клубника, шалфей и базилик. Это как в жизни: не бывает вечно свежо и легко, — вздохнула бабушка. — Бывает и горько. Но если все
щедро пересыпать любовью, то можно сохранить надолго. Видишь? Как
сахар бережно хранит лето до зимы. Главное, не давать кипеть долго. Максимум
пять минут. И выключаешь, даешь остыть. До следующего подхода должно
остыть полностью. Поняла?
Леля задумчиво смотрела на бабушкину «пятиминутку», как она называла свое
варенье. Крупные ягоды, прозрачные, драгоценные, каждая из них сохранила
форму, лежали, тесно прижавшись друг к другу, пересыпанные темной
зеленью. Горькая нежность.
Она набрала номер мужа.
— Ты далеко?
— Да тут я, — тяжело вздохнул он. — За поворотом.
— Возвращайся домой. Чай пить будем. Без тебя очень холодно.
Такая получилось история. Жаль, что теги нельзя добавлять.