«В Ленинграде умерло от голода и болезней более миллиона человек. Я был из тех, кто должен был умереть, но я жив, потому что меня спасли солдаты. Своего отца я увидел после войны и он не узнал меня – я стал совсем другим человеком». (С.Б.Тихвинский)
- Папа, а почему Свет? – спросила я своего отца накануне отлёта в Ленинград.
- А полное имя Светлан? – не унималась я.
- Нет, доча. Полное имя Свет. И у этого имени целая история – ответил мне папа.
…Мне было тогда 7 лет. Осенью я должна была пойти в 1-й класс. А у нас в семье существовала традиция: детям первую школьную форму покупать обязательно в Ленинграде – городе, откуда все мы родом и где, собственно, и жил дядя Свет. Вскользь я уже об этом писала, поэтому рассказывать эту историю полностью сейчас нет смысла. Здесь я бы хотела рассказать только об одном человеке – о моём двоюродном дяде по отцовской линии Тихвинском Свете Борисовиче, дяде ЛАМПОЧКЕ, как он любит представляться детям.
Дядя Свет родной племянник моей бабушки (матери моего отца) Тихвинской Евгении Ивановны – профессора, первой женщины декана геологического факультета Казанского Государственного Университета им. В.И.Ульянова-Ленина, ныне КФУ, и сын её родного брата Бориса (дяди Бори) полковника медслужбы.
Дядя Свет удивительный, светлый, добрый, но как мне тогда казалось, очень суровый мужчина. В детстве я очень его боялась. Так же как боялась огромного количества непонятной конструкции лыж (как потом выяснилось – это были горные лыжи) и странной, как будто деревянной, но очень яркой и красивой обуви (горнолыжные ботинки). Лыжи и горное снаряжение располагалось в их небольшой ленинградской квартирке повсюду. Но это не было беспорядком, это был другой мир! Тогда, в детстве, я не поняла, что за чувство охватило меня. Но мне было с этими людьми очень хорошо.
Дядя Свет всегда был в хорошем настроении, шутил и так много и интересно рассказывал про Ленинград, про его историю, что можно было заслушаться.
Он живо интересовался моей жизнью, моими мечтами, стремлениями. Когда узнал, что я люблю рисовать, сразу же попросил свою дочь Машу, снабдить меня фломастерами (тогда это был страшно дорогой дефицит!), и тут же попросил меня что-нибудь нарисовать. Я старалась изо всех сил! Когда картинка была готова, он взял её, очень долго и серьёзно рассматривал, будто это был не детский рисунок, а как минимум работа кисти голландского живописца середины XVII века. И за тем таким же серьёзным тоном уверенно сказал: «Очень хорошо!» Уже потом, когда мы с Машей сидели вдвоём в её комнате и что-то рисовали, Маша посмотрела на мои рисунки и сказала: «У тебя определённо талант к рисованию!»
В Ленинграде мы пробыли тогда месяц. Каждый день ездили на всевозможные экскурсии по городу и его пригородам. Вечером возвращались домой к дяде Свету и тёте Рае (его жене). И каждый вечер дядя Свет, узнав, где мы сегодня были, рассказывал нам про это место то, чего не рассказывали экскурсоводы. Это было очень интересно! Я больше не встречала в своей жизни человека, столь влюблённого в свой город и так много знающего о нем.
Я влюбилась в дядю Света, в тётю Раю, в Машу, в Ленинград и его пригороды. Приехав домой, я не отставала от папы с расспросами о дяде Свете и его семье. И когда узнала, что дядя Свет пережил блокаду (надо сказать, я уже в детском саду знала, что была война и во время войны были концлагеря, была блокада Ленинграда, был голод и как это было страшно), была поражена жизнелюбием, оптимизмом и энергией этого человека.
Надо сказать, я всегда очень гордилась, и до сих пор горжусь, своими родственниками. Такие удивительные и неординарные люди! Чего стоят только мои бабушка - Тихвинская Евгения Ивановна, и дедушка – Герасимов Николай Павлович! Она – убеждённейший коммунист, он – убеждённейший анархист. При этом оба профессора геологи, родившие троих детей и прожившие в абсолютной любви всю жизнь вплоть до смерти Николая Павловича в 1952 году. Долгое время работали вместе. Именно им принадлежат разработка и открытие нефти в Татарстане и Башкирии...
Но не о них пойдёт речь в этом рассказе.
Здесь я хочу рассказать о своём дяде Свете – от слова СВЕТ, как я считала в детстве и, как выяснилось, не ошибалась! Не пытайтесь примерить его жизнь на себя - она страшна. Просто попробуйте представить, каково это было.
Итак...
Профессор, академик Свет Борисович Тихвинский: в двенадцать лет - сын полка, разведчик на Ленинградском фронте, в семьдесят - покоритель на лыжах Северного полюса, на восьмом десятке - горовосходитель.
Создатель первой в мире кафедры детской спортивной медицины.
Это имя дал ему отец, врач-окулист. Мать тоже была врачом - акушер-гинеколог. В молодости была одним из вожаков московского студенчества, и, выступая с очередным докладом перед студентами, почувствовала схватки и решила сама добраться до родильного дома, но не дошла туда и в Неопалимовском переулке, у Зубовской площади Москвы родила его под забором.
Его отец в этот день - 13 июня 1929 года - сделал уникальную операцию слепому мальчику, после которой тот впервые увидел свет! И когда Борису Ивановичу позвонили и сказали, что у него родился сын, он не задумываясь решил дать ему имя Свет.
...Да, у меня были удивительные родственники! В нашем роду были и князья, и люди церковного звания. Священнослужителем в Вязьме был и мой прапрадед Иван Иванович Тихвинский. По женской линии к ним примкнули Качуровы, среди которых было много священников. Одного из них, Ивана Александровича Кочурова, брата моей прабабушки, расстреляли красные в Царском Селе — это очень страшная и жестокая история, после которой один из сыновей Ивана Александровича, на чьих глазах произошло это зверство, не выдержав потрясения, свёл счёты с жизнью... Позднее, в 1994 году, Иван Александрович Кочуров (Иоанн Царскосельский) был причислен к лику святых. Ныне почитаемый как первый по времени новомученик Российский.
Родители же дяди Света были убежденными коммунистами, большевиками, сторонниками Ленина. Их семьи, когда началась Первая мировая война, перебрались из Латвии в Москву. Во время войны Борис Иванович - полковник медицинской службы и его жена - майор, хирург, отказались от зарплаты: все заработанные деньги они отдавали в фонд обороны. Можно считать их чудаками, но для меня они были людьми необычными. Дядя Боря - отец дяди Света, кроме своей врачебной деятельности, был разведчиком (перед войной провел несколько лет в Японии, Китае, Маньчжурии) и военным альпинистом. Он-то и “заразил” своего сына болезнью под названием “горы”.
Родители дяди Света оба оканчивали медицинский факультет Московского университета, где и познакомились. В течение своей жизни они открывали больницы, отдавая все, что у них было, людям.
Будучи врачами, они всегда были заняты и по долгу службы даже жили долгое время по разным городам.
Мама дяди Света возглавляла по партийной линии всех студентов Москвы. Однажды, выступая перед ними на митинге, она почувствовала схватки. Но до роддома дойти не успела, и, как я уже говорила, дядя Свет появился на свет под забором в переулке. “Подзаборные” периоды жизни повторялись потом в его судьбе неоднократно. Его отец был полковником, работал в Москве, затем получил назначение в Ленинград. Мама устроилась там на работу акушером-гинекологом в Педиатрический институт. Этой профессии она отдала в общей сложности 50 лет своей жизни. Отец (дядя Боря) в качестве врача участвовал в Финской войне и даже имел медаль за боевые заслуги. Потом последовал перевод на Дальний Восток главным окулистом армии. И всю войну он находился там.
У дяди Света был брат Володя, на 6 лет старше него. Многие звали его КИМом (Коммунистический интернационал молодежи). Оба брата вместе учились в 4-й школе Выборгского района. Владимир был председателем ученического комитета их школы. Кроме того, он практически каждый день на велосипеде добирался в Горскую, где находился аэроклуб. Там он учился летать. А Свет в это время, учитывая их семейные традиции, уже возглавлял пионерскую дружину всей 4-й школы. Тогда, перед войной, у нас в стране было тимуровское движение: дети помогали пенсионерам; тем, кто был ранен в финской войне; собирали металлолом, бумагу; занимались самодеятельностью; мечтали заниматься спортом.
У них в доме был домовой комитет. Там был и инструментальный оркестр, и духовой оркестр, всевозможные кружки и даже свой мировой суд. А еще была мода гонять голубей и связанный с этим своеобразный бизнес: если кто-то поймал чужого голубя, то хозяин птицы должен был прийти за ней с пакетом пряников. Как рассказывал дядя Свет, у него всегда было много пряников, и он был лидером на своем дворе среди мальчишек. Рядом с их домом была прачечная, на чердаке которой они и собирались: грели чай и пировали. Родителям до них не было никакого дела (в хорошем смысле этого слова) – они были уличными ребятами. А жили они в то время в коммунальной квартире и жили очень бедно. На дверях их квартиры висела мраморная доска, на которой золотом было написано: “Кроме цветов ничего не принимаю”.
Мать маленького Света всегда недосыпала из-за работы. Как говорил дядя Свет: “Вероятно, она могла быть очень богатой, но никогда ни с кого не брала ни одной копейки”. На третий день войны она уже ушла на фронт военным хирургом. Всю зарплату, которую его родители получали во время войны, они передавали в фонд обороны.
Отец, будучи полковником, на Дальнем Востоке уходил в тайгу, вскапывал землю, сеял пшеницу, собирал ее, обмолачивал и в мешочках сохранял. Там были выходы угля через почву. Он сам добывал его, привозил. Ему это было не надо, но, когда наступали трудные времена, сам ходил по домам и всем раздавал эти зерна и уголь.
Началась война. Дяде Свету 12 лет и у него никого нет кроме его дворовых ребят. Брат отправился с аэроклубом на фронт. Все были убеждены, что война скоро закончится и мы победим. Но условия изменились.
Начались бомбежки, обстрелы, война продвинулась очень близко к городу. Дядю Света, мальчишку 12 лет, сделали начальником штаба местной противовоздушной обороны чьи участники круглосуточно дежурили на чердаках. Спали там же. Он вспоминал потом, что в его дом попало 16 снарядов, сотни бомб – но ребята остались живы, хотя и среди них тоже были жертвы.
Исчезло электричество, водоснабжение, канализация, не стало продуктов. Он жил на втором этаже, и то, что вылетали стекла из окон – это ничего не значит: у него в квартире 8 раз вылетали рамы. А однажды через его квартиру пролетел снаряд, который взорвался под окном, и весь урожай овощей, выросший там, оказался у него в комнате. Когда падали пятисоткилограммовые фугасные бомбы, крышки люков перелетали через их четырехэтажный дом. Можете себе представить, какая была обстановка, не говоря уже о грохоте, гари, пожарах и трупах на улицах. Жильцы сначала, как кроты, забивались в подвалы. Дядя Свет уже начал есть землю, опилки. Съел всю кожаную обувь – резал на кусочки и варил.
...Город не был тылом. Он был фронтом!..
Однажды дядя Свет вышел на улицу, а вернуться домой уже не смог - он потерял сознание от голода и должен был погибнуть так же, как погибли все остальные. Но его подобрали проходившие мимо морские пехотинцы - он сказал, что сын генерала. Может быть, это сыграло роль, не знаю, но солдаты взяли парня с собой и привезли в район Щеглово (это в сторону Ладоги). Там стояла дивизия гвардии генерала-майора Н.П. Симоняка. По его приказу мальчика оставили. Этим солдатам было от 18 до 21 года, все они были штрафники, смертники. Но даже они хотели ему помочь. Три месяца мальчика откармливали. Он учился стрелять из всех видов оружия. Но наступило время, когда надо было прорывать блокаду. Симоняк вызвал его и сказал: “Парень, мы все выяснили, твой отец – полковник, он давно тебя разыскивает. Ребята просят сохранить тебя и отправить учиться”. В тот день на плацу стоял батальон морской пехоты - 900 человек, которым завтра надо было уходить на смерть. Вышел старшина и сказал: “Парень, извини нас, живи за всех!”, - и обнял его. Вот так мальчик со светлым именем Свет в бескозырке, тельняшке и кителе, сшитыми руками этих суровых пареньков, отправился в город с рюкзачком продуктов, которые собрали ему эти пацаны-смертники...
...Уже зимой 1943-го дядя Свет стал учиться в 6-м классе 123-й школы. Его сразу же приняли в комсомол и поручили вести военную и физкультурную работу всех мужских школ Выборгского района. Они ходили на лыжах, изучали рукопашный бой, учились метать настоящие гранаты, стреляли из всех видов оружия. Он даже был в числе организаторов больших военных маневров школьников города в Осиновой роще. Так же у этих ребят была еще одна серьезная задача: ходить по домам и выносить тела погибших. На саночках они вывозили трупы через Невку на Аптекарский остров, где складывали на берегу штабелями. Но в квартирах еще оставались без присмотра маленькие дети, которым их родные, умирая, отдавали последнее, чтобы они выжили. Ребята доставляли их в ближайший Педиатрический институт.
Скольких людей они тогда спасли, пацаны не считали, но их были сотни. При всем при этом они продолжали учиться в школе, а когда начинались обстрелы, уходили в подвалы. Кроме того, в начале 43-го дядя Свет начал ходить в секцию гимнастики Дворца пионеров. И для того, чтобы попасть на тренировку, ему приходилось, часто под обстрелом, по-пластунски переползать Невский проспект.
Их тренером был Сергей Алексеевич Гуляев, заслуженный мастер спорта. И под его руководством в 1944 г. они попали на первенство Советского Союза, в Москву. Представьте только, с Ленинградского вокзала к стадиону “Динамо” они шли через коридор людей, переполненном морем слез и восторга. Они были в морской форме, медали на груди, в руках спортивный флаг их города: “Мы – из блокады, мы оптимисты!”
...Как-то дядю Света спросили корреспонденты: “Как вы встретили День Победы?”, - а он сказал: “Никак – слезы на глазах и общая усталость...”
Пройдет много лет. В Красном Селе под Ленинградом установят мемориал в честь погибших артиллеристов, которых немцы, связав колючей проволокой, сожгли на этом месте заживо. Контуженные, оставшиеся без снарядов, они уже не смогли обороняться. “Однажды, через 30 лет после окончания войны, меня позвали туда на встречу... И вдруг я увидел своего старшину, он шел с палочкой, седой, бородатый. Штрафникам орденов не давали, только медали, и у него они были во всю грудь и во всю спину, такой панцирь из них. Каким-то чутьем он повернулся, и я тут же его узнал... Хорошие слова: «...и значит нам нужна одна победа, одна на всех, мы за ценой не постоим!» И мы заплатили миллионами жизней. Победить такого врага, как фашисты, могли только наши советские люди. Мы сделали все, что смогли – дети, взрослые, бойцы и мирные граждане. Мы учились, смеялись, танцевали, играли в футбол, когда люди умирали. Это был оптимизм, это была вера в то, что «враг будет разбит, победа будет за нами!» Я горжусь, что я участник этой огромной войны, хотя и был мальчишкой!..”
У моего дяди Света - дяди “Лампочки”, большая жизнь. В ней несколько жизней. Одна – в годы войны, другая – в спорте, он мастер спорта по лыжам, альпинизму, по спортивной гимнастике. Он закончил в один день два вуза – медицинский и институт физкультуры. Жизнь в науке – от лаборанта до академика, 400 публикаций, большая научная школа. Он подарил себе Северный полюс на свое 70-летие - они достигли его 13 апреля 1999 года (кстати, это день моего рождения), ровно за два месяца до его дня рождения. Он был октябренком, пионером, комсомольцем, коммунистом – и это тоже целая жизнь.
У них с женой - с тётей Раей, 3 детей, 8 внуков – 6 мастеров спорта среди них, правнуки. Один их сын погиб в 30 лет... Он окончил Политехнический, возглавлял большой коллектив, создавал оружие, был мастером спорта по альпинизму и руководил всеми альпинистами Политеха. 1 марта 1986 г. его группу в последний раз видели на вершине Шхара. Их до сих пор не нашли... Двое других детей – известные спортсмены. Мария – выдающаяся сноубордистка, на Олимпийских играх в Солт-Лейк-Сити она вышла в финал.
Мой дядя Свет должен был погибнуть сотни раз. Однажды, проходя по стене, он оказался в тупике. Его напарник, испугавшись, вместо страховки отстегнул веревку, и дядя Свет упал вниз. 400 м свободного падения. Все были убеждены, что он погиб, но он упал на снежный склон и держался на нем. Он пережил клиническую смерть, тонул в горных реках, был засыпан лавиной, и его откопали только через несколько дней, умирал от голода. Но выжил! Выжил всем смертям назло, чтобы дарить свою любовь, опыт и знания следующим поколениям и быть неотъемлемой частью истории своей Родины!
Алёна Герасимова; май, 2025 года