Этот мир — петля. Каждый день повторяется с микроскопической разницей. Трава чуть зеленее, слово сказано на полсекунды позже, чашка в руке — не из керамики, а из дерева. Люди здесь чувствуют, что проживают нечто знакомое, но не помнят что. Иногда один из них вдруг осознаёт несписанный запах, и реальность дрожит. Узлы привязанности мешают выбраться. Кто-то пытается прорваться наружу, шепча: «Это было». Но редкие беглецы исчезают... и становятся песком в часах для следующей версии себя
Этот мир — петля. Каждый день повторяется с микроскопической разницей. Трава чуть зеленее, слово сказано на полсекунды позже, чашка в руке — не из керамики, а из дерева. Люди здесь чувствуют, что проживают нечто знакомое, но не помнят что. Иногда один из них вдруг осознаёт несписанный запах, и реальность дрожит. Узлы привязанности мешают выбраться. Кто-то пытается прорваться наружу, шепча: «Это было». Но редкие беглецы исчезают... и становятся песком в часах для следующей версии себя
