Восточные сказки. САИД,
Ну, что, принцесса, Вам не спится? Позвольте так к Вам обратится? Вы, будущая королева и я, потупив взгляд несмело, прошу позволить баять сказ, одна история как раз пришла на ум.
Я расскажу, только боюсь, не угожу, ваш утончённый вкус с моим сравнить нельзя и все же, как по льду скользя, начну рассказ для Вас. А Вы закройте глазки и мы на крыльях сказки, отправимся в страну, где много гор и где, на городском базаре, живет багдадский вор.
Нет, нет, принцесса! Вы не бойтесь и за казну не беспокойтесь, тот вор - мальчишка юный. Он бедный сирота и даже медный грош ни у кого он не украл, но как - то толстый генерал его к себе во двор позвал, велел носить дрова на кухню, где плов варили в казанах, в гости заехал падишах и генерал старался угодить, что бы награду получить.
Мальчишка воду из арыка, как ослик маленький носил, дрова рубил, морковку мыл и так полдня.
Устал, наивно ждал, когда дадут пиалу плова, но все о нём забыли и вот, когда посуду мыли и убирали со стола, остатки яств, позволил сам немножко плова, дрожащую рукою, щепоткой в рот себе покласть.
Это увидел генерал, шакалом взвыл, стрелой напал и, раздирая в крике рот, вскричал
- Да это вор! Какой позор! Он разорит меня совсем, я нищим по миру пойду, да будешь ты гореть в аду! Мой дом не постоялый двор! Хватайте хитрого пройдоху, примерно накажите и впредь ворота дома моего для этого бандита - навсегда закрыты! …
Я вижу, принцесса уже спит, носик тихонечко сопит. И нам пора увидеть сны и если сказочник тебе не надоел, боясь остаться не у дел, приду я завтра снова. Спокойной ночи.
Будь, девочка, здорова…
Я вечер с нетерпеньем ждал, хотел, что б день не шёл - бежал.
Не терпится поведать, как сирота Саид, который, где придется спит, ест то, что люди подадут, работает же как верблюд и все ж, не зачерствел душой, не озлобился и как, в конце концов - озолотился.
Саида весь базар Багдадский знал, он всем без платы помогал. Тюки с товарами таскал, коней купцов в реке купал, шатры ночами охранял.
Мальчишку все хвалили, но за работу деньги не платили.
Кто даст свой старенький халат, кто просто так, а кто баранью ногу из котла отдаст - убыток в доме небольшой, там кроме кости - мяса не видно в горсти.
Но время шло, Саид наш рос и вот уже худой мальчишка, в красивого джигита превратился. Красавицы - девицы те, что на базар пришли скупиться, смотрели на него открывши рот, только никто об этом не поймет, красавицы чадру носили к тому же были не одни их провожали среди дни, служанки, няньки, тётки.
Всем им хотелось близ Саида дольше быть для этого надо товар купить, поторговавшись всласть, заставив цену пасть.
Купцы заметили - там, где Саид стоит - народ кишмя кишит, торговля процветает, товар буквально тает. Стали джигита приглашать, стоять рядом с товаром, уже совсем недаром.
Давали в день одну таньгу, но все хотели парня взять, а он один, его на части не порвать и стал он время выбирать, что б никого не обижать, по очереди у купцов стоять.
Зажил Саид совсем неплохо. Купил себе новый халат, да непростой, а шитый нитью с серебром, на ноги сапоги - ичиги, какие и купцы носили, на голову с узором тюбетейку, Теперь торговки те, что иногда Саида гнали, в зятья его прибрать мечтали. Саид же непреклонен был. Он лиц девиц не знал, не ведал, поэтому спокойно жил, пока однажды, взор незнакомки его не приворожил.
Всё дело в том, что на востоке у девушек на лицах, только глаза открыты. И вот пред ним краса стояла и хоть чадра все, всё скрывала, фантазии не много надо быть, что б мысленно её портрет составить.
Но главное её глаза! Они огнём горели, так что у юноши ноги и руки онемели...
Ну, всё дружок, увлёкся я, а времени так мало у меня, да и, похоже, красавица уснула.
Простите, что не краток был. Я о часах совсем забыл, увлёкся. Поверьте, так много хочется сказать, о юной деве рассказать, но быть навязчивым я не хочу, поэтому и ухожу. До завтра мой читатель, мой маленький мечтатель.
Ах, как не хочется мне уходить, я ночь бы сказку баял, но я сейчас представил, как много дел у всех у нас. Простите. Ухожу, а вы пока не спите и мой рассказ прочтите….
День улиткою тащИтся, ночь быстрее мысли мчится. Ну и мы с тобой дружок, отложив затей кружок, мысленно перенесемся в древний солнечный Багдад, где легенд и сказок - клад.
Помнишь, в прошлый раз я баял о красавице восточной той, что шёлк на платье брала, да Саида увидала. Руки парня онемели, щёки девушки зардели. Словно грянул в небе гром, словно двух ударил он.
Персиянку тётя звала, Джамилёю называла. Так Саид услышал имя той, что вмиг его пленила. Тётка девушку схватила и с базара утащила. Джамиля домой ушла, сердце парня унесла.
Долго ждал Саид визита, но для Джамили закрыта, очевидно, дверь была, что к Саиду привела.
Парень всех друзей замучил, предоставить ему случай, дом той девушки узнать, что бы снова увидать, ей слова любви сказать.
И друзья его узнали, кто она и где живёт.
Только у неё отец, к сожалению подлец, он тебя просто убьёт, если встретит у ворот, так сказал ему народ.
Как же так? Как у богини, может быть такой отец?
Дело в том, что не богиня её папу родила, это он её родил, чем Аллаху угодил. Её папа генерал тот, что на тебя кричал, вором зря тебя назвал.
Господи! Вздохнул Саид.
Лучше был бы я убит и давно уже забыт, чем теперь страдать и жить, незаслуженно тужить. Тем не мене, выбрав время, подстерег слугу - джигита, для которого открыты двери дома генерала и, сказав, что не за так, купит он ему халат, если скажет Джамиле, что сегодня в темноте будет ждать он у дувала, где арык шумит устало. Будет ждать её всю ночь, потому как жить невмочь, без её прекрасных глаз. Их бы увидать хоть раз и пускай её отец в сердце выпустит свинец...
Ну, дружок, у всех дела, ночь со звёздами пришла. Давай оставим мы Саида, пусть в спокойной тишине, джигит готовится к судьбе.
Выйдет ли к нему девица, что ему ночами снится? Или же она забыла, сердце чьё навек разбила?
Всё, уходим потихоньку. Время мчится быстрой тройкой. До свиданья. Крепко спи, завтра могут быть дожди но, глядя на непогоду, вам обязан я в угоду свой рассказ дорассказать…
Ну, что, дружок, уже три дни идут осенние дожди. Я обещал прийти вчера, но жизнь не лёгкая игра. Дела у всех, дела, дела. И я не смог улучшить час, что бы тебе как в прошлый раз, на сон грядущий сказ сказать, багдадскую легенду досказать.
И так, Саид, дрожащий от любви джигит, не спит, он у широкого арыка, ждет Джамилю. Он ждет, но вряд ли девушка придет. Её охрана охраняет, из дома шаг ступить не разрешает и даже если встретиться она желает, её желание так мало означает.
Но, чу! Шаги идут в ночи к ручью.
Не может быть! Застыл Саид.
Наверное, я брежу и если- то охранник, желающий меня схватить, то я его зарежу.
Пусть и меня убьют, мне всё равно не жить. Я сам себя убью. Я Джамилю люблю.
Тем временем из тени от дувала, фигура женская отстала. Но, то была не Джамиля.
Саид, произнесла она.
Я здесь! Вскричал джигит. А Джамиля где? Спит?
Да что ты! Как же спит, она тобой уж бредит, но появиться здесь не может. Я её тётушка, она сказать просила, что б ты не мучился зазря, отец ей строго настрого сказал, что женихом ей станет только тот, кто золотом устелит пол её светлицы.
Ах! Лучше бы мне было не родиться. Где взять мне столько золотых монет? Да их, наверное, на свете столько нет!
Послушай юноша, нет для любви препятствий и если Джамилю ты любишь, то деньги ты найдешь, ты их добудешь. Прощай, скоро пройдёт охрана, я ухожу и помни - рана, что в сердце девушки, излечится любовью.
Сейчас ей больно, но я надеюсь на тебя, мы ведь друзья, я твой помощник.
Тётя ушла, Саид стал в тень. Прошёл дозор и ночь, и день покой хранящий генерала.
Саид побрел, не ведая куда. Всё стало ерунда. Рассвет застал его в горах.
Как он забрел сюда? То знает лишь Аллах! Саид пришёл в себя, когда чья - то рука его плеча коснулась. Пред ним стояла женщина в годах.
Что нужно вам, апа? В ваши немалые года в горах бродить вам не пристало, ваши глаза уже устало, глядят на божий мир.
Сынок, хочу я есть. Ты угости старуху.
Апа, сюда забрел я странно, не собирался здесь ни есть, ни пить, даже не знаю чем вас угостить.
Саид прохлопал руками по карманам и, удивившись сам, извлёк лепёшку. Когда туда она попала, память его не знала.
Берите, кушайте, апа, а я воды из родника вам принесу в листе от лопуха. Старуха утолила голод и, посмотрев парню в глаза, сказала –
Я вижу у тебя беда, рассказывай, тебя утешу, а может быть, советом помогу...
Всё, все, дружок. История моя длина, не рассчитал я силы. Давай расстанемся. Не навсегда. До завтра…
Дружок, мы долго не видАлись, хотя всего на день расстались, вернее думали - на день, а уж прошёл и день, и два. Припоминать все дни не будем, давай- ка лучше слушать будем, о том как женщина седая, Саида тайну всю прознала и что сказала. Саид же, собеседницу не зная, но представляя мать родную, всё - всё ей рассказал.
Да, выслушав, произнесла старуха. Тебе сию задачу не решить. Забудь красавицу - девицу, я помогу тебе влюбиться в простую девушку. Ты женишься, пойдут детишки и будете счастливо жить.
Нет! Закричал Саид! Я Джамилю свою не в силах позабыть. Уж лучше мне совсем не жить.
Послушай, сирота, не упирайся, я дам тебе коня, цветной халат, деньжат, ты купишь дом и заживёшь в нём так, как многие хотели, но не сумели.
Ты женщина добра и хочешь мне помочь, но жить без Джамили - невмочь, поэтому уйду я прочь, взберусь повыше в горы и брошусь со скалы, покончив с жизнью счёты.
Послушай, юноша, ты молод, ты красив, и полон сил, но ты спесив. Ты рубишь дерево не по плечу.
Я так хочу!
Тебя Аллах всем наградил! Отправил в путь для жизни, а ты, без ведома творца, прервать свой путь решил чем, несомненно, согрешил, ибо Всевышний призовет тебя тогда, когда ты завершишь здесь все свои дела, предписанные свыше.
Живёшь ты в славном городе Багдаде, а мог родиться в Кзыл - Орде или Самаре.
Самаре? Это аул или кишлак?
Да, нет! Я просто так сказала для примера.
И все же, где расположена Самара?
Самара в западной Сибири, хотя быть может и в Туве. Сказать по чести, я не была нигде, но знаю точно, то дыра, в которую даже бухарского осла, послать в жару воды напиться, он никогда не согласится. Оставим дальние края, мы отвлеклись от наших дел. Поговорив с тобой, я к выводу пришла, ты не мудрее, но упрямее того осла, что не пошёл в Самару. И всё же, уважая преданность твою, я помогу. Слушай внимательно. Пойдешь ты вниз вдоль этого ручья и спустишься в долину, пройдёшь ещё двести аршин и оглядись. Увидишь, в стороне стоит чинара, она под солнцем без воды уже устала, поблекли листья, ствол иссох, ещё день, два - она умрёт. Пророй к ней от ручья арык, к её корням впритык. Пускай она напьется вдоволь. Это ты должен сделать в день.
Но чем копать? Руками?
Нет, вон у ствола стоит кетмень. Бери его и уходи, запомни, у тебя лишь день, что бы спасти живое существо. А что же дальше? Ничего – ты, знай, копай. Я вечером к тебе приду и, сидя на арыка берегу, что делать дальше расскажу.
Весь день Саид землю копал, с дороги камни убирал. К обеду очень уж устал, но даже полпути не прокопал. Он снял халат, что б голод заглушить к ручью бежал, воды испить. Когда светило жёлтое само светить устало и собралось за горизонтом лечь в постель, взмолился юноша –
О, гордое Светило! Весь день ты плечи мои жгло, на миг не заходило даже за тучку, а сейчас, когда мне только час остался для окончания работы, ты уходя, меня бросаешь.
Я сирота, нет у меня ни матери, ни брата и не к кому мне обратиться, а ты же словно птица, уносишься за горизонт. Прошу тебя, ещё немного побудь на небе. Решается моя судьба и если ты мне не поможешь, мою надежду уничтожишь!
Так говорил Саид и чудо! Солнце, остановив свой бег, ему с небес сказало.
Висеть на небе за день я устало. Кроме тебя земля полна живыми существами и все ложатся спать тогда, когда ложусь и я. Им всем твои дела неинтересны, но я давно тобою наблюдаю и знаю, как труден сызмальства твой путь, поэтому копай, а я ещё успею отдохнуть…
Ну, всё, дружок, был труден день ложись - ка на подушку и можешь сам на крыльях сна, отправиться в Багдад, что бы Саида увидать. А с теми, кто летать боится, зная, что он не птица, увидимся мы вскоре вновь. Я буду на дозоре стеречь твой сон. Аллах велик, нас любит он!...
День отошёл ко сну, уснуло солнце и к нам в оконце смотрится Луна. Она больна? Как бледен её лик!
Ей- ей, ей не светить, а впору слёзы лить, такая грусть в её глазах и грустью, словно гриппом, светило ночи, нас заразить всех хочет. А может ей беда грозит? Быть может среди ночи её бандит зарезать хочет?
Луна, Вы не грустите, хотите, с вами ночью рядом постою? И вовсе не спрошу за это платы, хотя я знаю, Вы богаты.
Монеты серебра усеяли луга, на речках серебра дорожки и даже кошки в глазах имеют серебра немножко, луною роздано оно.
Я постою бесплатно, мне времени для вас, Луна, не жалко, Вы столько раз дарила мне покой, Вы ночью освещали мне дорогу, что б не упасть, не утонуть, с пути не сбиться, и когда надо - повернуть, что бы домой вернуться.
Позвольте к лику вашему припасть. Я вас люблю, такая страсть сегодня обуяла. Прошу прощенья, я понимаю, ежевечерние признания Вам надоели, тем более, что вы сегодня приболели. Простите. Зла за мою наивность не держите.
Любовь глупа, то всем известно, кроме влюблённой пары, жениха - невесты.
Прости дружок - отвлёкся, я со своей любимой пересёкся. Давай же возвратимся в наш Багдад. Ты будешь рад? Ты не устал от сказок? Тогда прикрой глаза, оставь игрушку ложись головкой на подушку и слушай, подставляя ушки под вязь волшебных слов из вещих снов Багдадских сказок.
Саид закончил труд, когда день вместе с солнцем на покой ушёл. Джигит устал, едва рукой поднял халат и опустился обессиленный у ствола чинары.
Спина болела, ныли руки, Саид всю жизнь свою не умирал от скуки, трудился часто от зари и до зари, но день сегодняшний особо труден среди его рабочих буден. Кружилась голова, смыкались веки. Наверное, Саид уснул, его в плечо кто - то слегка толкнул. Пред ним стояла женщина седая – та, что работу поручала.
Апа, скажите, как вас называть? Скажите имя.
Аллах дал имя Наиля.
Наиля- апа, пока вас не было, я прокопал арык,к корням впритык, как вы просили. Я всё ли сделал ладно?
Отрадно видеть рвение твоё, сейчас темно, но полная луна поможет осмотреть твою работу. Вставай, сынок, пойдем - пройдемся вдоль канала, не будет ли вода арыка, к утру упавшим камнем перекрыта?
Вода бежала вольно, ничто её течению не угрожало и всё же у корней у самых, Наиля - апа сказала.
Возьми кетмень и убери вот этот камень, он на корневище больно давит.
Саид устал, но даже слова не сказал. В Багдаде не принято перечить старшим. Он камень раскопал, с трудом его от дерева убрал.
Ну, что же, юноша, ты славно потрудился, ты дерево от смерти спас, тебя за труд, вознаградит Аллах. Ах! Что это темнеется в том месте, где камень много лет лежал, что ты убрал?
Саид встал на колени и, ничего не видя в темноте, нащупал глиняный кувшин, он был тяжёл, ни как не поддавался, но парень не сдавался и, повозившись полчаса, кувшин тот вытащил наверх. Вот, Наиля - апа, возьмите, вы его нашли, он ваш по праву, а я пока халат свой постираю.
Нет, нет! Вскричала Наиля- апа, это твоя находка, тебя вознаградил Аллах и я совсем не при делах, конечно, лучше бы открыть кувшин сей днём, но ночь длинна, а нетерпение гложет, Аллах поможет даже в темноте понять, что удалось нам в темноте поднять. Пробку кувшина убери и высыпь содержимое на ровный слой земли.
Саид перевернул кувшин и звон монет его буквально оглушил, хотя тот звон совсем негромок был, но так устроен мир, слаб человек и часто блеск и звон монет его слепит и делает глухим, к тому же злым и равнодушным, жадным.
Ах! Наиля- апа, похоже это клад и здесь монет не сосчитать и так как под луной они блестят, монеты золотые. Берите, женщина, купите себе дом, слугу наймите и больше в темноте по горным тропам не бродите!
Ты славный юноша, Саид, но пусть твоё сердечко не болит, бродить по свету, моя страсть, моя судьба, её не променяю я даже на яркий блеск монет.
В том блеске счастья нет, это блеск рабства. Монеты золотые несут с собой беду, поэтому я никогда монеты не беру, достаточно черствой лепёшки и чая чёрного немножко.
Деньги твои, ты их нашёл, вернее, заслужил, ты свои беды не забыл, ты отдал всё, что было у тебя - лепёшку и даже краешек, совсем немножко не отломил себе, а потому, ты забираешь золото себе, но не несёшь их Джамиле, их все равно не хватит, да и охрана схватит, станут пытать, всё отберут. И на тебя же наорут, ты- плут! Где эти денежки украл, скажи, где тот почтенный аксакал, что от тебя, пройдохи, пострадал?
Они тебя в тюрьму посадят, поэтому ты сделай так, завтра возьми с собой всего лишь золотой пятак, а остальные с прячь. Иди в Багдад, найди строителя Махмуда, скажи, что хочешь строить Караван - сарай, для тех, кто гонит караваны в Индию, Китай и кто устав с дороги, готов остановиться в безопасном месте с верблюдами, товаром и совсем недаром.
Они готовы заплатить китайскими шелками, индийским перцем, чаем. Ты же откроешь лавки, чайхану и через пару лет тебя попросят на обед, твой генерал сам за тобой приедет, введет в свои покои, сочтя за честь тебе из казана в своих руках барана голову принесть...
Ну, всё, дружок, на свете слов не счесть. Мы можем говорить их до утра, так поступать негоже, да и твоя мама смотрит строже я, очевидно, ей уж надоел ну, что ж, таков удел у всех гостей. Я ухожу, но буду завтра, нас ждут отменные дела, а ты спи крепко до утра. Спокойной ночи, детвора…
Ну, вот и снова вечер и мы с тобой при встрече, продолжим слушать разговор джигита с Наилёй.
Спасибо, Наиля - апа, ко мне ты очень уж добра. Не заслужил такой я чести, давай с тобою вместе, построим Караван – сарай. Я для тебя устрою рай, ты будешь мне как мать, мне одному такую стройку не поднять, да и обманывать меня несложно, я сам обманываться рад, поскольку далеко я не прораб, кому и сколько денег дать, откуда мне узнать? Нет опыта такого.
С чего мне начать, как кончать? Всё, всё о стройке нужно знать, а я ведь кирпичи не клал и даже на себе их не таскал и стройку только издали видал.
Ты, юноша не горячись, такая наша жизнь, всё всем приходиться когда - то начинать, только работая, ты сможешь опыт получать и понимать с чего начать и чем закончить. Тебе я буду помогать, но я не мать, а женщина востока, не сможет в ряд с мужчиной вровень стать и уж тем более хоть что – то, мужчине приказать.
Я буду приходить к тебе во тьме, что б нас ни кто не видел, тебя насмешкой не обидел. Ты без меня, что б ни одной монеты, не давал поставщикам и не подписывал бумаги без одобренья моего. Дело у нас пойдёт на лад, ты главное сажай огромный сад, вдоль всей границы Караван - сарая, что бы погонщики верблюдов и купцы, считали, что попали в рай, после безжалостной жары пустыни.
Гостиница, фонтаны, скотные дворы, сады, должны расти все вместе. Тебе я посоветовала строителя Махмуда – но, если занят он, пусть встретиться поможет с искусным каменщиком Али - Беком. Он помоложе и опыт у него ничтожен, зато тебе с ним будет проще. Тебя он старше не намного. Вы вместе будете торить дорогу к мастерству. Сам Али - бек тщеславен и первый Караван - сарай, соорудит на славу, подобной красоты не будет больше на Востоке. Вся Персия, Багдад, да и народ, увидев красоту такую, чрезмерно будет рад. Ну, а пока, ты людям дашь работу, дети не будут голодать.
Жены и матери мастеровых, Аллаха и тебя будут благодарить. Дерзай, Саид. Ещё, джигит, пойди в субботу к падишаху и ниц упав, проси вот эту землю под постройку Караван - сарая. Ему пустынных этих мест не жалко, но разрешение необходимо получить. Он землю даст, здесь, кроме арыка, тобой прорытом и чинары, нет ни чего и вся эта земля другим, пожалуй, не нужна и даром. Но он задаст тебе вопрос –
Саид, ты прост, ты сирота и у тебя нет ни гроша. Ты получил наследство? Или чеканишь ты монету? Но у тебя золотых копий нету, скажи, как ты решился строить? Иль хочешь деньги ты украсть? Или нашёл ты клад и, не отдав в казну положенную часть, решил обогатиться? Тогда тебе уж лучше не родиться, ответишь ты и вся твоя родня. Ты отвечай ему –
Я сирота, о свет моих очей, без ваших обличительных речей, я знаю, как тяжко пострадаю, если присвою клад, не буду рад судьбе, что привела меня к тебе, великий, справедливейший султан. Если б нашёл я клад, зачем мне был бы стройки ад? И в дождь сильнейший и в жару, я должен на ветру стоять, работу зорко проверять. Не лучше ли безбедно жить, коней менять, халаты шить, никак не утруждаясь, ни перед кем не каясь, только благодарить Аллаха, за жизнь без суеты и страха.
Да, ты не по годам умён, джигит, но всё ж ответь, возможно ли суметь, стройку затеять, а денег не иметь?
О, мой мудрейший падишах, то знает лишь Аллах, да моя тётя та, что живёт в Пальмире. Она меня здесь отыскала, детей ей бог не дал, а деньги дал.
Она мне деньги не подарит, просто так, а вот для дела её казна б не обеднела.
Настолько женщина богата? Кто её муж?
Она вдова, известна же в Пальмире, как Наиля - апа. Ну, что же, если деньги Сирии придут в Багдад, я буду очень рад. Можешь искусного строителя нанять, только тебе не лишне знать, твой Караван - сарай, должен жемчужиной Востока стать.
Да, мой светлейший господин, вы не один, кто этого желает,
А кто ещё?
Да, Наиля - апа.
Похоже, твоя тётка не глупа. Ну, что ж, надеюсь, с тобой дружна удача, а коль иначе, не стоит стройку начинать. Пусть тебе с тётей в ваших делах Аллах поможет…
Пусть благословенны будут ваши дни о, Наиля - апа, только вы мне скажите, вернее объясните. Мы не отдали долю денег падишаху, чем нарушаем местные законы и ежели о том про знает падишах, увы и ах, лишусь я головы, тогда уж точно, деньги мне будут не нужны. Зачем они нужны без головы?
Ты славный юноша, Саид, но ты не знаешь, как заболит у власть имущих голова, когда вместо всех денег, они получат только часть и тут уж точно можешь ты пропасть, поскольку вмиг объявится хозяин клада или внук деда, которому дед якобы про клад поведал и внук ждал нужного числа, что бы срубить чинару и под её корнями найти те кувшины, что мы нашли.
Откуда они будут знать, где был закопан клад?
Ты всё расскажешь падишаху сам. И более того, не только всё расскажешь, но и покажешь, поверь, умеет падишах о деньгах нужные вопросы задавать.
Вопросы все о деньгах, ты адресуй ко мне, меня же трудно будет им сыскать, что бы вопросы задавать.
Я восхищаюсь вашей мудрости, апа, вы вовсе не проста, как кажетесь вначале. Я сделаю всё так, как вы сказали. Но прежде, где мне спрятать клад?
Ты сделай так, на север от чинары отложи сорок локтей и вырыв яму, поставь в неё один кувшин, затем на юг тридцать локтей и закрывай второй.
А почему не вместе их зарыть?
К чему нам рисковать? Вдруг, дело случая, найдут один из них, тогда второй уж нам достанется кувшин.
Саид всё сделал так, как Наиля - апа велела.
Благодарю вас, Наиля - апа, признателен вам за науку, ну а теперь позвольте мне уйти в Багдад, мне ваши порученья необходимо выполнять.
Иди, джигит.
А как я вас найду, апа? Дорога в город далека, но нужно быть мне там к утру и если выполню все ваши порученья, как вас найду?
Искать меня не надо, сама тебя найду, а если не найду, сюда через четыре дня приду. Ты тоже приходи к обеду, да принеси с Багдадского базара плова мне отведать.
Саид ушёл, а Наиля - апа три раза повернулась и в сизую голубку обернулась, ударила крылами и только мы её видали.
Ну, что друзья, не буду вам надоедать рассказами о том как падишах с Саидом проводил беседу, она прошла как Наиля – апа сказала, а переговоры с Али - Беком и вовсе вам не интересны, скажу лишь только что лицо строителя сияло, ещё никто ему не предлагал такой работы. Договорились утром рано, следующего дня, взобравшись на арбу, отправиться на место, что бы разметить, где пройдет граница Караван – сарая, где тюками купеческий товар будет хранится, где спать будут ослы, погонщики, верблюды, где расположим чайхану.
А будем строить ли мечеть?
Нет, нет! Мечеть уж мне не по плечу, да и негоже располагать святое место рядом с верблюдами, ослами.
Вот минарет, с которого муэдзин к молитве правоверных призывает, надо построить, с муллой вопрос согласовав.
Вот так под скрип колёс арбы, неспешную вели беседу два молодых джигита. У них начало жизни, столько сил, что если бы их кто - то попросил, снести Памир, они снесли бы.
В четверг Саид увидел Наилю, а уж через неделю, работа закипела, полтыщи человек взялись за дело.
Ослы землю везут - ревут, на лошадях привозят известь для раствора, кирпич готовится в печах, ну а верблюдов караваны везут Афинский мрамор. Из Турции мозаику цветную, из Бухары - стекло. И так весь год работали и днём ночью, и только лишь к утру, уставшие ослы ложились спать и стройка затихала. В весенний праздник Рамадан, объект был сдан. Были накрыты для строителей столы.
И для гостей, а их немало было, даже приехали из Бухары, те что стекло цветное лили. Ах, как они строителей хвалили! Все здания сияли красотой такой, что глаз нельзя было отвесть и уж совсем большая честь - на белом быстром скакуне со свитой прибыл падишах.
Саид, придерживая ему стремя, к его руке припал и голову склонив в поклоне, вручил ему подарок - златою нитью вышитый халат. Халат был благосклонно принят и, спешившись с коня, он в здание для сна купцов вошёл. Везде сиял на стЕнах мрамор, полы из красного гранита, узоры из цветного лазурита.
Падишах слегка расстроен был, сей Караван - сарай его дворцу подобен был, но чуть попроще, что и спасло Саида от гнева первого лица Багдада. Что ж, для меня отрада, узреть такую красоту. Ты славно потрудился. Теперь твоя задача, наполнить шахскую казну деньгами, оставленными здесь приезжими купцами, десятой долей от дохода.
Трудись, Саид, да не скупись и помни, всё, что мы здесь видим, произошло по милости Аллаха... и по моей.
Весь день гулял народ, но в вечеру у стен и у ворот стояли караваны в пыли саваны и в песках пустынь. Саид зажил как господин. К нему попасть считали все за честь.
Саид же вечером за дастарханом усаживал купцов, поил их чаем и, ведя неспешную беседу, просил их рассказать про дальние края и он просил совсем не зря. Он столько сказок и былин услышал, поведали ему купцы про чудеса, которых мир ни то не видел, а даже и не слышал. Их слушали от удивленья раскрывая рот, и кто того купца поймёт и кто проверит, он правду бает или врет.
Спать расходились все с зарей, при солнечном уж свете.
Я, если вы найдете время, те все истории перескажу и вы забудете про сон, ибо даже во сне нельзя увидеть то, о чём поведали купцы.
Конечно, лишь глупцы все могут принимать на веру, но нам за те рассказы не платить, а сказки помогают жить. Вы только потерпите, меня не торопите. Я многое вам расскажу, Купцы ко мне со всех сторон стремились, им даже был не важен сон, сколько вечерний чай и длинные беседы до утра.
Ну, всё и нам пора заняться делом.
Ах, да! А что же Наиля? Она с Саидом, всю стройку рядом провела, ну, а затем пропала. Саид её искал везде. В Багдаде всем он наказал, коль встретит её кто, к нему сразу бежал, но не найдут её ни как в Багдаде, он разослал людей везде. Быть может Наиля - апа в беде? Ищут её в другой стране и даже если надо, пойдут искать в Джелалабаде.
Наивный парень, он не знает, что Ниля - апа не женщина, она - ангел хранитель, а ангела искать не надо, он с нами всегда рядом и явится тогда, когда возникнет в нём нужда.
А как же Джамиля? А, девушка его не дождалась, её отец отдал в дворец арабского султана. Теперь она живёт то ли в Алеппо, то ли в Ширазе,
Саид не то, что ничего об этих городах не знал, названий даже не слыхал. Джигит полгода горевал, но время лечит, работы отвлекают и вечные заботы раны заживляют.
На этом я заканчиваю сказ и вовремя. Как раз, похоже, вы устали, но мы еще вернёмся к Наиле и к Джамиле, и к самому Саиду, я никого из них не дам в обиду и расскажу об их делах, да и купцов рассказы, хочу пересказать. Я не прощаюсь, мой преданный читатель, мой маленький мечтатель.
До встречи!