В этом лесу нет листьев — вместо них висят светящиеся таблички с вопросами. Одни из них — философские: «Что будет после последнего дня?» Другие — личные: «Почему ты на самом деле ушёл?» Подходишь — и табличка гаснет, но только если ты знаешь ответ. Если не знаешь — она начинает тихо петь. Здесь никто не говорит вслух. Даже деревья молчат, чтобы не подслушать. Некоторые путники встают между двух стволов и остаются там навсегда — в поиске того, на что даже они сами не решаются ответить.
В этом лесу нет листьев — вместо них висят светящиеся таблички с вопросами. Одни из них — философские: «Что будет после последнего дня?» Другие — личные: «Почему ты на самом деле ушёл?» Подходишь — и табличка гаснет, но только если ты знаешь ответ. Если не знаешь — она начинает тихо петь. Здесь никто не говорит вслух. Даже деревья молчат, чтобы не подслушать. Некоторые путники встают между двух стволов и остаются там навсегда — в поиске того, на что даже они сами не решаются ответить.
