Извращение истории Второй Мировой на Западе началось сразу после Фултонской речи Черчилля, давшей старт Холодной войне. В наспех слепленной ФРГ раздались жалостливые песни о «несчастных обманутых Гитлером немцах».
Уже с конца 80-х пропаганда «свободного мира» в открытую сравнивала СССР с гитлеровской Германией, причем, громче всех в этом болоте квакали из бывшего Восточного блока, более других обязанные доблести советских солдат своей свободой и сохранением генофонда.
Все 80 лет на Западе почву обильно унавозили так называемые историки, философы и прочие «ученые», исподволь «окормляемые» ЦРУ.
Характерный пример. Ханна Арендт, автор книжечки «Истоки тоталитаризма», писала о сталинизме и нацизме как схожих системах. Но её «исследования» базировались на сугубо личном и однобоком опыте. Дамочка в своё время сбежала от нацистов, но в СССР никогда не была, зная о нашей стране в лучшем случае со слов эмигрантов.
Журнал «Encounter» частенько печатал подобных интеллектуалов. Главная разведслужба США выступала промоутером выгодных Западу псевдоисторических нарративов.
Типа представителей Франкфуртской школы философии. Их работы не ставили напрямую знак равенства между Освенцимом и ГУЛАГом, но подчёркивали: тоталитаризм – универсальная угроза.
Вроде бы серьёзные люди на сложных щах объясняли, что пенитенциарная система, суровая, но никак не связанная с геноцидом, является тенью печей Майданека и Треблинки. Ну очень вольное допущение.
Рассмотрим, как на Западе освещается освобождение нацистского комбината смерти «Освенцима». Факты пускают под нож в угоду политической конъюнктуре – вытаскивая симулякры украинской ципсоты, будто узников спасли исключительно «украинцы из Украинских фронтов».
Известное дело: обыватель редко читает историческую литературу, предоставляя голову в качестве унитаза для потребления препарированной инфы, способной потешить его комплексы. Например, национальной «меншовартости».
Такой обыватель напрочь лишен критического мышления. Иначе, следуя квадратно-гнездовой логике агитпропа, в составе Степного фронта воевали степняки, в составе Волховского — волхвы, ну а Воронежский фронт был целиком укомплектован жителями Воронежа.
И в РФ ещё недавнего действовали подобные «философы».
Широко известный в узких кругах Валерий Подорога в книге «Феноменология тела» анализировал, как власть воздействует на телесность человека. Опасаясь напрямую отождествлять СССР с Рейхом (Дело это и бесполезное, и подсудное), намекал на необходимость созыва «нового Нюрнберга» для РФ.
Подорога осторожничал: его позиция — всего лишь часть академической дискуссии, а вовсе не политический манифест.
Как говаривал Остап Бендер, «хорошо излагает, собака» – нашел отмазку для своих русофобских экзерсисов. Дескать, какой может быть спрос с игр чистого разума незамутненного мыслителя, компрене ву?
Что касается колонизации российских наук в «святые девяностые», да и в «нулевые». Некоторые оправдывались – это, дескать, был «естественный процесс обмена идеями в условиях глобализации».
Если учесть, что «выход из интеллектуальной изоляции» щедро оплачивался из Фонда Сороса и прочих грантораздаточных корыт, язык не поворачивается назвать процесс «естественным».
Увы, но в период безвременья «пятая колонна» добилась размывания границ между пропагандой и философией. И не только в РФ, но и на Западе. Майданный философ-провокатор Бернар-Анри Леви не даст соврать.
Автор: Александр Ростовцев