Завещание под прицелом
После смерти Юрия Шатунова в июне 2022 года его семья, казалось, должна была обрести покой. Но не тут-то было. Вдова Светлана и их дети — сын Дэннис и дочь Эстелла — унаследовали большую часть того, что оставил артист. Казалось бы, всё по-честному, по завещанию. Но теперь Валентина Кузнецова, мать Сергея Кузнецова, основателя группы, требует признать этот документ недействительным.
Почему? Что в этом завещании такого, что заставило женщину, которой уже за 90, вступить в судебную тяжбу? Конкретных причин в новостях не называют, но ясно одно: дело серьёзное. Иск был подан ещё в 2023 году, через год после смерти Шатунова и всего через несколько месяцев после того, как ушёл из жизни сам Сергей Кузнецов. Судебные документы говорят, что Валентина Кузнецова обратилась в Савёловский суд Москвы, но дело передали в Дорогомиловский — из-за вопросов подсудности. Она даже пыталась оспорить это решение, подала жалобу, но суд её отклонил. А само разбирательство по завещанию до сих пор не получило даты слушаний.
Читаю и думаю: что же там, в этом завещании, такого важного? Неужели дело в деньгах? Или, может, в чём-то большем?
Не только Кузнецова: Разин тоже в деле
Но это ещё не всё. Пока Валентина Кузнецова борется за свои права, на горизонте маячит знакомая фигура — Андрей Разин, бывший продюсер «Ласкового мая». Он тоже подал иск, чтобы оспорить завещание Шатунова. И не просто так, а с громкими заявлениями: мол, у семьи Шатунова нет никаких прав на песни группы. Разин утверждает, что эти хиты — его собственность, а не Юрия и уж тем более не его наследников.
Разин — человек, который всегда умел держать публику в напряжении. Ещё при жизни Шатунова он не раз затевал споры об авторских правах. Юрий тогда твёрдо стоял на своём: «У меня есть документы, я правообладатель». И суды, кстати, поддерживали его. В 2014 году Хостинский суд Сочи признал за Шатуновым и его семьёй права на 23 композиции, включая «Белые розы» и «Седую ночь». А в 2022 году, уже после смерти артиста, суд в Ставрополе подтвердил, что документы Разина, которыми он пытался доказать своё авторство, — подделка.
Но Разин не сдаётся. Очередное заседание по его иску назначено на 23 мая. И вот я сижу и гадаю: неужели он правда верит, что сможет переписать историю? Или это просто попытка напомнить о себе?
Песни, которые стали жизнью
Для меня, как и для многих, «Ласковый май» — это не просто группа. Это воспоминания о юности, о первых дискотеках, о кассетах, которые заслушивали до дыр. Юрий Шатунов сам говорил: «Для меня песни „Ласкового мая“ — это жизнь». И он не лукавил. Мальчишка из детдома, который стал звездой, вложил в эти мелодии всю душу. А за кулисами, как выясняется, кипели нешуточные страсти.
Сергей Кузнецов, создатель группы, написал те самые хиты, которые сделали Шатунова знаменитым. В 2019 году они с Юрием подписали договор, по которому права на 23 песни перешли к Шатунову. После смерти певца эти права унаследовала его семья. Казалось бы, всё ясно. Но теперь мать Кузнецова и Разин оспаривают не только завещание, но и саму возможность семьи Шатунова распоряжаться этими песнями.
А ещё Светлана Шатунова подала заявки в Роспатент, чтобы зарегистрировать товарный знак «Ласковый май». Если это получится, под этим брендом можно будет выпускать всё что угодно — от косметики до алкоголя. Неудивительно, что вокруг названия группы такой ажиотаж. Это не просто ностальгия, это ещё и большие деньги.
Споры, которые не утихают
Читаю новости и не могу понять: почему всё так сложно? Шатунов ушёл, Кузнецов ушёл, а их наследие до сих пор делят. Вдова Юрия, Светлана, и без того не раз оказывалась в судах. Сначала с Разиным из-за песен, потом из-за использования хитов «Ласкового мая» в сериале «Слово пацана». Разин тогда заявил, что Светлана не имела права давать разрешение на использование композиций. И вот теперь ещё иск от Валентины Кузнецовой.
Мне кажется, Светлане сейчас нелегко. Она осталась одна с двумя детьми, а вокруг — бесконечные тяжбы. Но она держится: в 2023 году приезжала в Москву на открытие памятника Юрию, продолжает отстаивать его наследие. А что ей ещё остаётся?