Есть таблички, которые висят по привычке. Есть — по расписанию. А есть те, которые до сих пор не повешены. Потому что мы забыли. Или сделали вид, что забыли.
Так вот. В этом городе, где любят вспоминать, слишком много философов забыты всерьёз. Их имена есть в книгах. Их идеи есть в курсах лекций. Но в городе — ни одного следа.
Санкт-Петербург — это город, который умеет помнить. Здесь любят вешать таблички. «Здесь жил поэт». «Здесь родился инженер». «Здесь был расстрелян». Но почему-то нет ни одной, где бы значилось: «Здесь жил человек, который сомневался». И делал это — по-взрослому. Публично. Всерьёз. Философы не получали улиц. Не получали досок. Потому что философ — фигура неудобная. Он не утверждает. Он не марширует. Он спрашивает. А с вопросами у нас — как известно — непросто.
Возьмём Николая Александровича Бердяева. Фигура международного значения. Русский религиозный мыслитель, которого читали в Сорбонне, а не только в духовной академии. Изгнан «философским пароходом», но не возвращён ни по одному адресу.
Между тем, в Житомире, где он провёл несколько месяцев, табличка есть. А в Петербурге, где он жил с 1905 по 1907 год, в доме на Сапёрном переулке, 10 — ничего. Ни строки. Ни буквы. Хотя дом признан памятником архитектуры, и там жили другие уважаемые — менее философские — лица.
А вот Василий Васильевич Розанов. Совсем другой склад. Не системный философ. Скорее — метафизический публицист. Мистик быта. Философ одиночества. Он не просто жил в Петербурге — он обживал его своим дыханием.
В 1890-х он жил на Павловской (ныне Мончегорская). С 1912 по 1916 год — на Коломенской, 33, в доходном доме Э. П. Дубровича. Позже — на Шпалерной, 44б. Все эти здания — объекты культурного наследия. Но нигде нет ни одной таблички с его именем.
А ведь это был человек, который «сушил квартиры». В прямом смысле: он въезжал в только что построенные, необжитые дома. Грел их. Осмыслял. Делал пригодными для жизни мысли. Разве не философия?
Всё это может показаться вам декоративным: «Ну неужели доска на стене так важна?» Отвечаю: важна.
Табличка — это не орден, а место пересечения частной жизни и публичного смысла.
Мы, проект Музей Философии, именно поэтому берём на себя инициативу: сделать выставку, которой пока не хватает городу.
Эта выставка начнётся с карты. С адресов. С фасадов. С тех домов, где жила мысль.
Мы не просто хотим поставить таблички. Мы хотим вернуть философов в пространство, внести их обратно — в маршрут, в повседневность, в поток городской памяти.
Наш Музей философии — это не про бюсты. Это про разговор. Про то, что мысль — это не музейный экспонат. Это — дыхание. След. И — адрес мышления.
Сделать табличку философу — это не столько дань прошлому, сколько вызов настоящему.
Город, который способен помнить инженера, должен уметь помнить тех, кто объяснял, зачем строить. А не только — как.
Мы не хотим повесить философа в зале славы. Мы хотим повесить его в нужном месте. Там, где он жил. Думал. Писал. Топил печь. Молчал.
Чтобы однажды вы, проходя мимо, остановились — и вспомнили, что город может помыслить.
Философы, которых забыли повесить ждут стен своих домов, в которых они жили, творили, сомневались, страдали.
Анатолий Дмитриев
руководитель проекта «Музей Философии»