Когда я был ребёнком, мне часто приходила в голову мысль: а вдруг мой синий — это чей-то розовый? Сравнить, как именно видит цвета другой человек, было невозможно. Это казалось какой-то ошибкой в системе. Как объясняет физик Доминик Джон, это ощущение субъективности заложено в самой природе зрения. Цвет — это не столько свойство внешнего мира, сколько история, которую мозг рассказывает себе, чтобы осмыслить свет.
Возьмём, к примеру, розовый. Когда вы видите вспышку этого цвета — в закате, цветке, неоновой вывеске — он кажется таким же естественным, как красный, синий или жёлтый. Но розовый не входит в видимый спектр света. Нет никакой «розовой» длины волны. Так что же мы тогда видим?
Джон объясняет: розовый — это изобретение вашего мозга, возникающее при восприятии промежутка между красными и синими длинами волн. Если разложить белый свет на составляющие с помощью призмы, мы увидим радугу — но розового в ней не будет. Вместо этого, когда глаза получают смесь интенсивного красного и синего света, но при этом почти не улавливают зелёного, мозг сам «заполняет пробел». Даже экран компьютера имитирует этот цвет, комбинируя всего три цвета — красный, зелёный и синий, — и мозг уже сам «сшивает» из них миллионы оттенков.
Эта дыра в восприятии становится ещё шире у людей с синестезией. Как объясняет Элеонор Камминс в Popular Science, синестеты испытывают смешение чувств: слышат цвета, ощущают вкус слов, видят течение времени. Певица Лорд говорила, что у её песен есть оттенки. А писатель Набоков вспоминал, как каждая буква алфавита для него имела свой цвет или текстуру. В таких случаях исследователи обнаруживают необычное развитие аксонов — нейронные пути растут длиннее обычного и соединяются в неожиданных местах. В результате человек воспринимает реальность через совершенно иную сенсорную призму.
А если выйти за пределы человеческого восприятия, всё становится ещё сложнее. У птиц, например, есть дополнительный тип светочувствительных рецепторов, который позволяет им видеть ультрафиолетовые узоры, невидимые человеческому глазу. Их мир не просто ярче — он включает в себя оттенки, которые мы физически не в состоянии зарегистрировать.
И когда даже птицы живут в палитре, недоступной нашему воображению, трудно не почувствовать, что мы видим лишь крошечную часть того, что на самом деле существует. Как и в детстве, я продолжаю задаваться вопросом: а что, если другой человек видит совсем иные цвета? И какие ещё цвета могут существовать за пределами наших человеческих способностей к восприятию?
🎩 А также сегодня…
Темой Met Gala в понедельник стал Black dandyism. Как объясняет аналитик моды Дженн Рихтер, это течение возникло в XVIII веке, когда бывшие рабы начали носить одежду европейской аристократии — цилиндры, костюмы, трости. Это был не акт подражания, а способ заявить о себе, разрушить угнетающие стереотипы о чёрной идентичности и создать собственный социальный класс.
Один дизайнер описывает, как ИИ потенциально может решить проблему «чистого холста», с которой сталкиваются все творческие люди: «мы всё чаще видим, что компании предпочитают, чтобы пользователь сам вводил запрос — и продукт мгновенно создаёт то, что нужно, в виде черновика».
«Творчество — это не просто украшение. Это память. Это идентичность. Это способ осмыслить, что значит быть живым, сбитым с толку и постоянно переполненным чувствами».
Если вы хотите читать больше интересных историй, подпишитесь на наш телеграм канал: https://t.me/deep_cosmos