БРАК ПО РАСЧЕТУ?
- «Здравствуй, «Комсомолка»! Мне и моей девушке по 26 лет. Я очень ценю и уважаю ее как товарища. Она добрая, беспокоится за меня. Готова на все, лишь бы я остался с нею на всю жизнь. Но... между нами нет взаимной любви. Вернее, нет любви с моей стороны. И вряд ли я когда-нибудь сумею полюбить ее так же. А ведь без взаимной любви, без обоюдной тяги друг к другу прочной семейной жизни не построишь. Тогда—расстаться? Но ведь и я живу тоже в страхе потерять ее. Если расстанусь, как жить? Пытаюсь представить себя без нее, и не получается. Вот такая ситуация. Но что решить, что выбрать? И. ПЕТРОВ. Куйбышев».
Итак, брак без любви? Он же — брак по расчету. Ибо где нет любви, там властвует расчет, не так ли? Увы, такова уж логика расхожего мнения : если женился не по любви, значит, выгоду преследует.
В письме И. Петрова на одной чаше «весов» страх потерять человека, оказавшегося рядом, а на другой — непредсказуемость исхода союза с ним, супружеского соединения, когда в связующей цепи недостает одного — взаимной любви. Расчет расчету рознь. К счастью, браков, заключаемых действительно по материальному расчету, в наше время не так уж много. Причинами вступления в брак бывают и чувство симпатии, и благодарности, сострадания, стремление избавиться от одиночества, иногда необходимость — чем же виноват будущий ребенок. Банальное легкомыслие. Даже случайность... Вот почему в нашем определении всех браков «по любви» и «по расчету» есть некоторая натянутость.
Я считаю — пусть это и звучит парадоксально: нет брака без расчета. И брак по любви, самой пылкой, увы, не исключение. Ибо, готовясь соединить две свои жизни в одну, молодые обязательно на что-то рассчитывают, хотя этот расчет обычно проходит мимо их сознания. Разве они не рассчитывают, что будут жить в мире и согласии, что они подходят друг ДРУГУ? Что жизнь их обретет новый смысл, духовно обогатится? Сколько и когда детей будет — тоже иногда подсчитывают.
«Все обгляди хорошо, чтоб не на смех соседям жениться»,— заявил почти три тысячи лет назад древнегреческий поэт Гесиод. Вот откуда, оказывается, тянутся к нам традиции «расчета» в браке. Но нам, сегодняшним людям, все труднее осуществлять этот принцип, чтобы истинно обрести свою «половину». И сами в этом «виноваты»: усложняемся мы, усложняются наши требования к любви и к будущему супругу. Мы хотим, чтобы нас не только принимали, но и понимали, не только испытывали чувства к нам, но и нам сочувствовали, сопереживали. Нам мало «примитивного» эмоционального отклика — мы жаждем полного взаимопонимания...
Еще в рыцарскую эпоху, о которой у нас бытует весьма идеализированное представление, брак не сочетался с любовью, а любовь с браком. Да и не в столь отдаленные времена такую «роскошь» могли позволить себе далеко не все. Сегодня чувство любви обрело свободу, и брак по любви стал естествен. Более того, сама возможность супружества без любви вызывает у многих чувство внутреннего протеста. Нередки письма в редакцию, в которых утверждается мысль: жениться или выйти замуж без любви — безнравственно. Вот и И. Петров задумывается о последствиях односторонней любви: возможно ли счастье, если «любовь без ответа». Человек просит совета: как быть? И мне меньше всего хотелось бы своим ответом помочь ему совершить... ошибку. Вот почему давайте заранее условимся: единого рецепта, как и однозначного ответа, нет.
Так вот, статистика свидетельствует, а с нею делают вывод и социологи: брак, заключенный «не по любви», вовсе не означает непременно «несчастливый брак». Он подкрепляется исследованиями минских социологов: каждая четвертая из опрошенных ими женщин (причем из числа тех, кто считает свою семейную жизнь счастливой) заявила, что вышла замуж не по любви. Но, может, это лишь, так сказать, «минский феномен». Нет! Социологи педагогического института Перми тоже провели изучение браков «не по любви». Их оказалась почти треть среди работающего населения и шестая часть среди студентов. И счастливыми и несчастными оказались примерно «на равных* и те, кто женился «по любви», и те, кто «по стереотипу», не дожидаясь взлета чувств, и даже те, кто подлинно «по расчету».
Да, но у меня, пишет И. Петров, случай особый: девушка любит его, а он взаимностью не отвечает. Что переживается трудней? Чувство собственной любви, не встретившее ответного эха в душе другого человека? Или нечаянное, но счастливое попадание в поле любви другого, устремленного к тебе всеми силами души? Такой вопрос звучал и в социологических опросах исследователей Ровно. И почти сорок процентов опрошенных мужчин пожелали быть любимыми в браке даже без взаимности. Один ответ я выделю особо: «Хочу быть любимым, а себя я осилю!» Согласитесь, позиция не пассивная... И, кстати, в этих словах — один из вариантов ответа на наш непростой вопрос: как быть? Если человек чувствует, что «осилит себя», попав в благодатное поле любви другого человека, то и раздумывать нечего.
Ну а если он не сможет осилить себя? Изо дня в день, из года в год испытывать холодом равнодушия горящее сердце, пламя любви твоей подруги (как и «твоего друга») — явление безотрадное, да и унизительное для человеческих отношений. А «придерживать» ее или его при себе на том лишь основании, что ты не уверен, сможешь ли найти еще такого человека, или авось сведет ли тебя новое нечаянное знакомство с твоей «истинной любовью»,—игра, и подавно нечестная. Ибо с самого начала уже основана на предательстве. Все нужно взвесить, раз уж у нас речь о браке «по расчету». И здесь на весы будет «услужливо» брошена кем-нибудь и такая фраза, рожденная скепсисом: «Там, где брак без любви, будет и любовь без брака». А что такое любовь? До сих пор нет четкого определения ее у психологов. Толстой заметил, что сколько сердец, столько и родов любви. Так отчего «не имеет права» человек назвать свое отношение к женщине, без которой он не мыслит собственной жизни, любовью? Да, любовью. Почему эта любовь должна быть похожа на все другие «рода любви»?
Есть люди, не способные на сильную любовь. Но я сомневаюсь, что они не способны на любовь вообще. Они-то и испытывают порой привязанность куда более сильную и прочную, чем человек с пылким сердцем. И не она ли лежит в основе простой «семейной любви»? Ну а если человек проходит мимо своей любви на том лишь основании, что головы он не потерял, сладкого тумана в голове не испытывал, слепящей пелены в глазах не замечал? И лишь спустя много лет с болью в сердце чувствует вдруг: была любовь...
Если расстанусь, как жить? — задает вопрос автор письма. А если все-таки попробовать расстаться? На время, конечно. Разлука дает ощущение «лишения» для себя любимого человека, лишения любви, а значит, и ее выявления. Привязанность рождает страсть, говорили древние... Но хватит ли у нее сил пробиваться сквозь лед твоей нелюбви. А у тебя достанет ли терпения, такта и чуткости не воспринять избыток к тебе любви за назойливость, чрезмерную «сентиментальность»? И не убьет ли зачатки твоего ответного чувства собственная раздражительность и нетерпение? Не станешь ли попрекать ее, что принес ей жертву? Белинский говорил, что принести жертву — дело не великое. Великое в том, чтобы обрести источник счастья в этой самой жертве.
Судя по письму, автор небезучастен к судьбе, к душевному состоянию девушки, полюбившей его. А участие — это уже (в действии!) начало симпатии, начало ответного чувства. Разве не так, читатель?
В. ПОПОВКИН.