1. Что значит слово «инквизиция» и кто его придумал?
Это латинское слово inquisitio, которое означает «расследование», «розыск», «сыск». Инквизиция нам известна как церковный институт, но первоначально это понятие обозначало тип уголовного процесса. В отличие от обвинения (accusatio) и доноса (denunciatio), когда дело заводилось в результате, соответственно, открытого обвинения или тайного доноса, в случае inquisitio суд сам начинал процесс на основании заведомых подозрений и запрашивал у населения подтверждающую информацию. Придумали этот термин юристы в поздней Римской империи, а в Средние века он утвердился в связи с рецепцией, то есть открытием, изучением и усвоением в XII столетии, основных памятников римского права.
Судебный розыск практиковал как королевский суд — например, в Англии, — так и Церковь, причем в борьбе не только с ересью, но и с другими преступлениями, входившими в юрисдикцию церковных судов, в том числе с блудом и двоеженством. Но самой мощной, стабильной и известной формой церковного inquisitio стал inquisitio hereticae pravitatis, то есть розыск еретической скверны. В этом значении инквизицию придумал папа Люций III, который в конце XII века обязал епископов искать еретиков, несколько раз в год объезжая свою епархию и расспрашивая достойных доверия местных жителей о подозрительном поведении их соседей.
2. Почему самая известная инквизиция — испанская?
Вероятно, из-за черного пиара. Дело в том, что инквизиция стала центральным элементом так называемой «черной легенды» о габсбургской Испании как отсталой и мракобесной стране, где заправляют чванливые гранды и фанатичные доминиканцы.
«Черную легенду» распространяли как политические противники Габсбургов, так и жертвы — или потенциальные жертвы — инквизиции. Среди них были крещеные евреи — марраны, эмигрировавшие с Пиренейского полуострова, например, в Голландию и культивировавшие там память о своих собратьях, мучениках инквизиции; испанские протестанты-эмигранты и иностранные протестанты; жители неиспанских владений испанской короны: Сицилии, Неаполя, Нидерландов, а также Англии во время брака Марии Тюдор и Филиппа II, которые либо возмущались введением у себя инквизиции по испанскому образцу, либо только опасались этого; французские просветители, которые видели в инквизиции воплощение средневекового мракобесия и католического засилья. Все они в своих многочисленных сочинениях — от газетных памфлетов до исторических трактатов — долго и упорно создавали образ испанской инквизиции как страшного монстра, угрожающего всей Европе.
Наконец, к концу XIX века, уже после упразднения инквизиции и во время распада колониальной империи и глубокого кризиса в стране, демонический образ святой канцелярии усвоили сами испанцы и стали винить инквизицию во всех своих проблемах. Консервативный католический мыслитель Марселино Менендес-и-Пелайо так пародировал этот ход либеральной мысли: «Почему нет промышленности в Испании? Из-за инквизиции. Почему испанцы ленивы? Из-за инквизиции. Почему сиеста? Из-за инквизиции. Почему коррида? Из-за инквизиции».
3. За кем охотились и как определяли, кого казнить?
В разные периоды и в разных странах инквизицию интересовали разные группы населения. Объединяло их то, что все они так или иначе отступали от католической веры, тем самым губя свои души и нанося «урон и оскорбление» этой самой вере. В Южной Франции это были катары, или альбигойцы, в Северной — вальденсы, или лионские бедняки, еще одна антиклерикальная ересь, стремившаяся к апостольской бедности и праведности. Кроме того, французская инквизиция преследовала отступников в иудаизм и спиритуалов — радикальных францисканцев, очень серьезно относившихся к обету бедности и критически — к Церкви.
Иногда инквизиция участвовала в политических процессах вроде процесса над рыцарями-тамплиерами, обвиняемыми в ереси и поклонении дьяволу, или Жанной д’Арк, обвиняемой примерно в том же; на самом деле и те, и другая представляли политическую помеху или угрозу для, соответственно, короля и английских оккупантов. В Италии имелись свои катары, вальденсы и спиритуалы, позже распространилась ересь дольчинистов, или апостольских братьев: они ожидали второго пришествия в ближайшем будущем и проповедовали бедность и покаяние. Испанская инквизиция занималась прежде всего «новыми христианами» преимущественно еврейского, а также мусульманского происхождения, немногочисленными протестантами, гуманистами из университетов, ведунами и ведьмами и мистиками из движения алумбрадо («просвещенных»), которые стремились к единению с Богом по собственному методу, отвергая церковные практики. Инквизиция эпохи Контрреформации преследовала протестантов и различных вольнодумцев, а также женщин, подозреваемых в колдовстве.
Кого казнить — точнее, кого судить, — определяли путем сбора информации у населения. Начиная розыск в новом месте, инквизиторы объявляли так называемый срок милосердия, обычно месяц, когда сами еретики могли покаяться и выдать сообщников, а «добрые христиане» под страхом отлучения обязаны были донести обо всем, что знали. Получив достаточно сведений, инквизиторы начинали вызывать подозреваемых, которые должны были доказывать свою невиновность (действовала презумпция виновности); как правило, им это не удавалось, и они попадали в темницу, где подвергались допросам и пыткам.
Казнили далеко не сразу и не так уж часто. Оправдание было практически невозможно и заменялось вердиктом «обвинение не доказано». Большинство сознавшихся и раскаявшихся осужденных получали так называемое «примирение» с Церковью, то есть оставались в живых, искупая грехи постами и молитвами, нося позорящую одежду (в Испании так называемое санбенито — скапулярий — монашескую накидку желтого цвета с изображением крестов Сантьяго), иногда отправляясь на принудительные работы или в тюрьму, зачастую лишаясь имущества. Лишь небольшой процент осужденных — в Испании, например, от 1 до 5 % — «отпускали», то есть предавали в руки светской власти, которая их и казнила. Сама инквизиция как церковный институт смертных приговоров не выносила, ибо «Церковь не знает крови». «Отпускали» на казнь еретиков, упорствующих в своих заблуждениях, то есть не покаявшихся и не давших признательных показаний, не оговоривших других людей. Или «рецидивистов», вторично впавших в ересь.
4. Ведьмы действительно были или просто сжигали красивых женщин?
Вопрос о реальности колдовства, очевидно, выходит за пределы компетенции историка. Скажем так, многие — как гонители, так и жертвы и их современники — верили в реальность и эффективность чародейства. А ренессансный мизогинизм полагал его типично женским видом деятельности. Самый знаменитый антиведовской трактат «Молот ведьм» объясняет, что женщины — существа излишне эмоциональные и недостаточно разумные. Во-первых, они часто отступают от веры и поддаются влиянию дьявола, а во-вторых, легко ввязываются в ссоры и склоки и, ввиду своей физической и юридической слабости, в качестве защиты прибегают к колдовству.
Ведьмами «назначали» не обязательно молодых и красивых, хотя молодых и красивых тоже — в этом случае обвинение в ведовстве отражало страх мужчин (особенно, вероятно, монахов) перед женскими чарами. За сговор с дьяволом судили и пожилых повитух и знахарок — здесь причиной мог быть страх клириков перед чуждым для них знанием и авторитетом, которым такие женщины пользовались в народе. Наконец, ведьмами оказывались одинокие и бедные женщины — самые слабые члены общины.
Согласно теории британского антрополога Алана Макфарлейна, охота на ведьм в Англии при Тюдорах и Стюартах, то есть в XVI–XVII веках, была вызвана социальными изменениями — распадом общины, индивидуализацией и имущественным расслоением в деревне, когда богатые, чтобы оправдать свое состояние на фоне бедности односельчан, в частности одиноких женщин, стали обвинять их в колдовстве. Охота на ведьм была средством решения коммунальных конфликтов и снижения социального напряжения в целом.
Испанская инквизиция охотилась на ведьм гораздо реже — там функцию козла отпущения выполняли «новые христиане», причем чаще «новые христианки», которых, помимо иудействования, походя, бывало, обвиняли и в склочности, и в колдовстве.
5. Почему ведьм именно сжигали?
Церковь, как известно, не должна проливать кровь, поэтому сожжение после удушения выглядело предпочтительнее, а кроме того, оно иллюстрировало евангельский стих: «Кто не пребудет во Мне, извергнется вон, как ветвь, и засохнет; а такие ветви собирают и бросают в огонь, и они сгорают». В действительности инквизиция не осуществляла казни собственноручно, а «отпускала» непримиренных еретиков в руки светской власти. А согласно светским законам, принятым в Италии, а затем в Германии и во Франции в течение XIII века, ересь каралась лишением прав, конфискацией собственности и сожжением на костре.
Еще больше фактов об инквизиции можно узнать из полной версии статьи на сайте Arzamas.