Что происходит?
Новая фаза оптимизации срывает все маски окончательно, она до конца проясняет не только почтовым работникам, но и рядовым людям, кто есть кто. Когда директора-оптимизаторы только начинали разрушать Почту, они прикрывались её непосильными долгами – они усыпляли бдительность, обещая сократить убытки и тем самым спасти Почту. В ходе их действий десятки тысяч людей были выброшены как ненужные, сотни тысяч – были вынуждены батрачить за двоих-троих, постоянно выполнять сверхурочную работу, зачастую неоплачиваемую.
До неприличного нарастили продажу товаров, позже поставили примерочные «Вайлдберриз», – людей, которые недостаточно хорошо втюхивали товары, лишали премий. Били тем самым по двум мишеням сразу: получали деньги и за счёт продажи непредназначенных товаров (консервы, сладости, соки и т.п.), и за счёт недоплаты премий для рядовых работников. Почту и почтовых работников унижали, превращая в работников ларька, а социальное учреждение – в магазин. Обо всех других «прелестях», от добровольно-принудительного сбора биометрии и супервайзеров («супервась»), т.е. надзирателей на зарплате (которых не рвутся сокращать так же, как реальных работников), до безобразного обеспечения мебелью, кондиционерами летом и прочей сподручной техникой, до неспособности защитить сельских почтальонов от нападения бродячих животных, говорить стыдно. Что в итоге? Долг за 2 года этих мытарств сократился со 133 до 127 млрд р., то есть остался в пределах стат.погрешности (!!!). «Я работаю с 86 года, но такой бардак вижу впервые», – вот что нам пишет одна из недавно уволенных сотрудниц. Она отдала почти 40 лет своей жизни почтовому делу, а её выбросили.
Кто скажет, что о проблемах Почты слыхом не слыхали, обманет себя и введёт в заблуждение других – спикер Совфеда В.Матвиенко знала о «финансовой дыре» как минимум с сентября 2023 года, тогда же струились многочисленные серенады депутатов, что с «Почтой надо что-то делать», что «нельзя так поступать с социальным учреждением» и т.п. Почти с самого начала люди «наверху» обо всём знали, но «забывали» тут же после выборов. Стычки между правительством и Почтой не выходили за рамки бытовых склок, за рамки мизерных штрафов за открытое враньё («фейковый» ремонт отделений) и невыполнение плана по ремонту почтовых отделений. За два года важнейшее социальное учреждение в чудовищной степени обескровлено, разрушено, и никто с этим ничего не сделал.
Что это значит? Молчание надзорных органов и ничтожные результаты борьбы с долгами Почты, несмотря на чудовищные по своим последствиям меры, говорит о том, что Почту не собирались спасать с самого начала. Неважно, были у чиновников поначалу благие намерения или нет: в политике бездействие есть основа всех преступных деяний; отсутствие политической воли является подчас самым большим преступлением, – вольно или невольно, но директоров-оптимизаторов покрывали депутаты и прочие чиновники. Кем тогда были сами директора-оптимизаторы?
Начинается новая волна оптимизации, которая делает любые сомнения в дом, являются директора-оптимизаторы благодушными дурочками, которые лишь по безалаберности, по абсолютной своей неспособности управлять разрушают, растаскивают Почту, или же их действия являются целенаправленными, отражают конкретный план, умысел. Что последствия деятельности директоров-оптимизаторов преступны, уже давно очевиден любому, кто сколько-нибудь погружён в проблему – теперь же становится ясно, что эта деятельность насквозь планомерна.
На новом этапе оптимизации директора ещё активнее, чем раньше, используют так называемую «мат.модель», которая должна говорить об успешности отделения и которая измеряет эффективность работы не по числу обслуженных людей, не по количеству отправленных посылок, не по общественной пользе Почты, а по количеству «транзакций», т.е. переводов, сделок, меркантильных операций; в полную силу заработал принцип наживы, как у рядовой частнокапиталистической корпорации, а принцип общественной пользы – окончательно выброшен за борт.
В последнее время плохие показатели «мат.модели», как об этом говорят почтовые работники, на порядок чаще служат основным доводом для закрытия отделения, на это упирают теперь больше всего и при сокращении ставок, т.е. формальной отмены таких-то работ, возложенных на почтовика, а главное – зарплаты за эти работы (громадная часть упразднённых работ продолжает выполняться). С мест поступают также сообщения, что в ряде отделений ставки уволенных работников «замораживают», т.е. даётся указ: новых работников по данной специальности не нанимать. И то, и другое практиковалось и раньше, но раньше ссылались на общие долги Почты, негласно оценивали работу отделения комплексно, не пеняя на одно количество денежных операций. Большую часть сокращений проводили во второй половине 2023, при этом кое-где обещали повысить оклады оставшимся; большую часть 2024 года от сокращений перешли к другим, более изощрённым средствам – урезанию премий, привязав их к плану выполнения продаж (что вообще не входило в функции почтовиков и входить в здравом уме не может), росту сверхурочных работ, промедлениям в решении насущных бытовых вопросов и т.п.
Самые наглые и грубые средства, воплощающие принцип наживы, составлявшие стержень всей политики и раньше, теперь употребляются с небывалым размахом, становятся, по существу, основными мотивами для сокращения ставок, урезания окладов и завышения планов; всякая осторожность отброшена. Не умеешь впарить товар? Уходи. Не хочешь работать за троих-четверых? На выход. Директора-оптимизаторы – теперь уже от и до, с завидной последовательностью – измеряют добросовестность почтовиков не качеством упаковки и скоростью доставки посылок, не качеством обслуживания тех, кому нужно оплатить коммунальные услуги, получить пенсию, отправить и принять посылки. Они оценивают эффективность размерами побочных для Почты коммерческих транзакций, которые: во-1х, никак не могут быть увеличены или уменьшены сотрудниками; во-2х, не говорят ровным счётом ничего о качестве почтовой работы.
Через воспитание квалифицированных кадров, через устранение бездельников из числа надзирателей и высших начальничков, через экономию времени посетителей, через экономию времени доставки посылок, более эффективное обеспечение связи Почта принесла бы России настоящую пользу. Оптимизаторов интересует не это: их интересуют сущие копейки, которые совершенно не меняют дела, которые, хуже того, тушат огонь соломой – создают видимость работы, усыпляют внимание, позволяя тем самым проблемам копиться и достигать критической точки.
Тот факт, что за этим стоит не благодушная дурость, а сознательный умысел, очевиден теперь повсеместно – с одной стороны, жизнь доказала, что тактика сокращений, урезок и прочей живодёрщины, сводящейся к решению проблем не за счёт повышения качества работы, а за счёт раздевания людей, совершенно обанкротилась, не принеся никакого результата; с другой стороны – продолжение ровно той же самой тактики, с ещё большей наглостью, чванством, поражающей то ли своим слабоумием, то ли своей преступностью усыпляющей фразой: всё хорошо, прекрасная маркиза, и хороши у нас дела! (Ни одного печального сюрприза…за исключеньем пустяка).
Сознательная политика, а не безалаберная дурость. Кому она выгодна? Она выгодна крупнейшим корпорациям-посредникам, «маркет-плейсам», которые тысячами нитей связаны с олигархическим капиталом РФ, – подъём этих корпораций в последние годы («Вайлдберриз», «Озон», «Авито» и пр.) определил всё ключевое в судьбе Почты за последние годы. Их прибыли основываются, в сущности, на махинаторских схемах: люди завлекаются большими заработками, условия труда сперва вольготны; затем интенсивность труда возрастает. Затем начинает работать штрафная система, которая в корпорациях-маркетплейсах работает на полном ходу, – их не смущает, что эта система запрещена и преследуется по закону: армия юристов давно нашла лазейки, когда через положение «самозанятых», под другими именами, штрафную систему воскресили во всей её полноте. Человек изматывается нечеловеческой нагрузкой и скотскими штрафами, уходит, на его место приходят новые. Без поставленной текучки, без машины эксплуатации неквалифицированного труда, которая составляет громадную часть всех потребностей в труде мигрантов, посреднический капитал работать неспособен, – их услуги были бы столь дороги, что люди предпочли бы более экономные виды доставки.
Эти фирмы были кровно заинтересованы в том, чтобы из отрасли исчез сектор квалифицированного труда, где люди работают годами, где работники понимают, что они заняты не бесполезным трудом, что они имеют социальное значение и составляют реальную силу. С другой стороны, был самый что ни на есть практический интерес: связанные через олигархический капитал с самыми влиятельными чиновниками РФ, корпорации-маркетплейсы назначили себе целью заполучить контроль над громадной инфраструктурой Почты. Прежде Почта сосредотачивалась на обслуживании тех посылок, которые физические лица отправляют друг другу; целью же корпораций-маркетплейсов стало настроить её на обслуживание коммерческих сделок по линии «физическое лицо – фирма». И тут оказалось, что Почта не будет вести это обслуживание на равных: она будет выполнять роль посыльного, тогда как источник заказов, агрегатор заказов и конечный выгодополучатель, – нанимающая сторона. Договоры Почты и маркетплейсов о «сотрудничестве», разумеется, скрыты, но все, абсолютно все факты, и прежде всего сохраняющийся громадный долг, говорят о том, что эти договоры – сродни тем, какие европейские колонизаторы заключали в XIX веке с правителями порабощённых ими народов. Пользуясь критическим состоянием на Почте, эксплуатируя шумиху вокруг «финансовой дыры», маркетплейсы любезно выступили спасителями Почты. Плакала мачеха по пасынку.
Насколько можно судить теперь, цель директоров-оптимизаторов – подготовить приватизацию Почты. Они ведут убийственную политику, отныне это не оценка, а факт, доказанный двумя прошедшими годами, и доказанный неопровержимо; равно неопровержимо и то, что все усилия чиновников за два без малого года случались ненадолго, в основном накануне региональных выборов, и сходили совершенно бесследно, как с белых яблонь дым. Всё это значит, что цель спасения Почты или не ставилась с самого начала, или всё это время была побочной, несущественной по сравнению с теми целями, которые поставили себе корпорации-маркетплейсы, а в их лице – олигархический капитал. Это сродни положению, если бы некое государство вело войну, командиры этого государства терпели поражение за поражением, но государство не только не отдавало командиров под трибунал, но ещё и одобрительно хлопало по плечу, журя за какие-то мелкие просчёты; каким словом можно было бы назвать такую политику, как не предательством?
Если бы это стало ясно всем летом 2023 года, когда были свежи силы, когда ещё не были уволены твёрдые опытные кадры, когда боевой дух не был отравлен годами гниения, то уже первая волна оптимизации безнадёжно разбилась бы об дружный отпор почтовых работников и всего народа, потому что с самого начала люди сочувствовали почтовикам; нужна была только просветительская работа, объясняющая, что в неудобствах виноваты не рядовые работники.
Но в жизни не бывает так легко, всякий опыт, тем более опыт коллективный, приходится вырабатывать, выстрадывать с громадным трудом. Да, позади многочисленные волны оптимизации, сильно обескровившие Почту. Но все они опирались на беззаботность, на то, что не все работники понимали со всей ясностью – Почту ведут к пропасти, что это имеет последствия не для отдельного коллектива или тем более человека, а для страны, что это серьёзный удар по социальным правам во всём их целом. Прежде между начальниками отделений и рядовыми почтовиками была дистанция, а кое-где пропасть: люди шёпотом общались с сочувствующими гражданами, которые помогли почтовикам организоваться, – боялись заведующей. Сейчас этой пропасти практически нет, а где-то нет совершенно: рядовые начальники видят весь маразм, творимый директорами, видят бездельников-«супервайзеров», видят всё то унижение, которое происходит с Почтой, сами говорят, что её разворовывают. Это объединение всего низового состава, когда люди осознают, до чего угроза разрушения Почты реальна, есть мощное средство борьбы, которого не было раньше. Но самое главное оружие: теперь решающая, с каждым днём возрастающая масса работников понимает, что критическое положение Почты не будет исправлено, что оно есть продукт не безалаберности, а планомерной политики.
Что делать?
Нужно организоваться. Нужно создание общероссийского канала связи между всеми почтовыми работниками – эта работа идёт давно, но теперь назрел момент, когда нужно подключить к этому большинство почтовиков, когда всё большую роль в подключении новых работников играют не сочувствующие граждане, а сами почтальоны, их внутренняя агитация. Через общероссийские каналы связи появится ясная, объективная обстановка на местах, которая будет известна каждому почтовику, – люди будут видеть общее и частное, будут знать, на что упирать, знать о том, что их может ждать, будут поэтому увереннее, перестанут быть беззаботными. Поскольку в эту работу вовлечены сочувствующие граждане, знающие трудовое право, тысячи люди обретут возможность не попасться на уловки оптимизаторов, практикуемые от места к месту.
Но этого мало. Нужна сознательность, которой не достичь, если не будет чёткого понимания, куда должна двигаться Почта, какая есть конструктивная альтернатива тому, что сегодня творят оптимизаторы. Во-первых, Почту нужно немедленно национализировать, а директоров-оптимизаторов – отправить в отставку с последующим разбирательством на тему состава и последствий ими совершённого. Во-вторых, немедленно восстановить государственное субсидирование Почты как учреждения, выполняющего важную общественную задачу (по крайней мере на первый срок). В-третьих, отправить «мат.модель» туда же, куда и директоров-оптимизаторов; разработать критерии, согласно которым работа почтовых работников будет рассчитываться не исходя из того, сколько консервных банок и шоколадок они втюхают, а на основе того, как каждый из них справляется с работой на своём рабочем месте, как почтовик, а не кассир ларька.
В-четвёртых, добиться того, чтобы были восстановлены на рабочем месте все уволенные сотрудники, которые этого захотят; работы, выполняемые ими, никуда не делись, а легли на плечи их коллег, их уход нанёс серьёзный удар по функционированию организма Почты. Им должны быть предоставлены льготы, компенсированы те потери, которые они понесли. Текучка, разлагающая Почту, должна быть пресечена. В-пятых, нужно добиться, чтобы были признаны все формы низовой самоорганизации почтовых работников, создана смешанная комиссия для диалога между организованными работниками и руководством (исключительно новым, с нынешними нет смысла говорить ровнёхонько ни о чём).
Все скопившиеся проблемы вернутся снова, если почтовики не будут сплочены и организованы снизу, если мы не добьёмся конкретного контроля за всеми существенными вопросами управления. Поэтому вопрос признания низовой самоорганизации один из ключевых, а в некотором смысле – ключевой. Нынешний официальный профсоюз проституирован, он дискредитировал сам себя, он должен быть распущен, а его начальникам – предложено перейти в разряд рядовых работников Почты. Зарплаты высшего руководительского звена, по крайней мере на первый срок, когда последствия финансовых трудностей будут сохраняться, должны быть уравнены с окладами начальников почтовых отделений. Если они уйдут, не выдержав такого «унижения», то Почта от этого только выиграет: энергичные начальники отделений, знающие конкретные проблемы на местах, связанные с общероссийской самоорганизацией почтовиков, займут места, очищенные от оптимизаторов; такой исход не только не страшен, но даже желателен. В-шестых, все неравноправные договоры с маркетплейсами должны быть пересмотрены или расторгнуты.
Чёткая программа, низовая организация, привлечение сил всех сочувствующих граждан, грамотное сочетание корректности с непримиримостью по всем ключевым вопросам. И самое главное – понимание, что только организовавшись в один коллектив, не для одного только повышения зарплаты, а для спасения Почты, для контроля над всем её организмом, можно добиться успеха. Всё это вместе, объединённое одной системой принципов, ценностей, есть серьёзнейшее орудие. Мы можем достаточно выточить его, мы можем соединить его со всеобщим отвращением к оптимизаторщине, с пониманием преступности последствий «оптимизации» – умные средства соединятся с массовым настроем. Тогда успех обеспечен.
Направим все силы, чтобы объединить почтовых работников и спасти Почту, привлечём коллег, подключимся сами через письмо на адрес «Товарища Печкина».