Практически полностью фантастическая, но в чём-то очень даже жизненная история.
Глава 17
Анна открыла глаза и тут же снова зажмурилась, голова напоминала тяжелое чугунное ядро и звенела почти так же. Она все же смогла с трудом оглядеться, - А где это я, собственно? По стенам и потолку незнакомого помещения тянулись гирлянды проводов и трубок. Тусклая лампочка над головой ничего толком не освещала, просто обозначала свое местонахождение. В бедро что-то впивалось, она засунула руку в карман и вытащила… камень. Обкатанный волнами кусок серого гранита - кругленький такой, тяжеленький, он удобно ложился в руку. - Привет, откуда ты взялся? - она с удивлением покрутила его в пальцах и вернула на место.
Женщина костяшками пальцев помассировала ноющий висок - надеясь, что эта не хитрая манипуляция поможет вспомнить, как ее сюда занесло, но нет - память отказывалась делиться своими секретами. Взгляд ее тревожно метался, ища хоть что-нибудь за что можно зацепиться. Вот если бы ее положили отдыхать под капотом между карбюратором и аккумулятором - вид был бы примерно таким. Догадка, как говорится, лежала на поверхности, либо под поверхностью - это уж как повезет, и она ей не нравилась. По всему выходило, что она опять, как ей этого не хотелось, находилась в недрах подводного корабля. Как же так вышло?! Анна помнила застолье, как поднимали бокалы за процветание флоры и фауны Кольского полуострова, а дальше ей показывали лишь какие-то обрывки кинофильма.
- Угораздило же снова вляпаться в историю, да с ее-то везением, - но матрас, нужно отдать должное, оказался более удобным, чем то прокрустово ложе, что было в прошлый раз. И плед, которым ее кто-то заботливо укрыл, был теплый и пушистый.
Анна осторожно села, спустив ноги на пол. От перемены положения мир вокруг резко ушел в вираж. Она опустила голову на колени и зажмурилась. Когда предметы остановились и прочно встали на своих местах, осторожно открыла глаза. Слегка потрясла головой, мир покачнулся, но больше не вращался.
- О! Мама! - в дверях появился Данька. - Ты проснулась?
Анна кивнула и посмотрела на сына и постаралась улыбнуться, - Мы где?
Данька уселся рядом с матерью, вытянул свои длинные ноги, которые уперлись в переборку, и взлохматил волосы, - Скажем так, мы на борту «Донны Розы» - прогулочной яхты дяди Андрея.
Анна со стоном привалилась к переборке. Уж если не везет, так не везет до самого конца. Но хотя бы койка здесь удобнее.
- А разве бывают такие яхты? - не успела она задать этот вопрос, как палуба ушла куда-то вниз. И ко всем прелестям похмельного синдрома добавилась еще и морская болезнь, замутило конкретно. Анна нашарила в кармане барбариску и, очистив ее от прилипшей обертки, торопливо сунула леденец в рот, кислая конфета сумела ненадолго обмануть организм. Данька же сидел рядом как ни в чем ни бывало - есть же люди не чувствительные к этой заразе.
А ведь Четверухин обещал, что отправит их с Данькой в Мурманск на вертолете, а вместо этого - очередной весьма себе экзотический морской voyage, и больная голова в придачу. Ну хотя бы Даньку отпустили на свободу - уже какое-то достижение.
- Мне можно выйти? - Анна пригладила растрепанные вихры сына. - Или я снова под арестом?
- Почему снова? - не понял он, хотел еще что-то спросить, но мать тут же постаралась перевести разговор на другую тему.
– Воды принеси. - попросила она, роясь в косметичке в поисках нужной таблетки. Счастье, что ее сумку не забыли захватить. - Или нет, лучше покажи, где здесь кухня или как тут это называется… камбуз?
Парень обеспокоенно посмотрел на мать, какая-то она не такая, какой он привык ее видеть - куда делась вечно невозмутимая и застегнутая на все пуговицы mamman?
- Пойдем я тебя провожу. - предложил парень заботливо.
Ну в принципе, она бы здесь, и сама не заблудилась, потому как негде. Один узкий-преузкий коридор, зажатый между шкафами с кучей приборов и механизмов непонятного назначения, в конце которого и находился, надо понимать, центральный пост - площадью примерно, как прихожая в малометражной квартире, по крайней мере Анне так показалось, а ей уже было с чем сравнивать - опыт великое дело. Два человека в этом объеме сосуществовали еще вполне сносно, но при добавлении еще двоих - становилось слишком тесно. Поэтому Анна не стала входить, а остановилась у входа.
Кроме Андрея, на центральном посту находился еще один очень колоритный персонаж - дедушка с длинными седыми волосами, заплетенными в косу, которая лежала на его спине, обтянутой заношенной вязаной кофтой. Пират на пенсии, да и только. Как только она застыла у входа, они оба оторвали взгляд от приборов и две пары глаз одновременно уставились на нее.
- Привет! - Анна слабо помахала присутствующим рукой. Захотелось провалиться под землю… Только в данной ситуации не получится под землю, ну хотя-бы в этот... как его... - трюм, если он тут есть!
А эти двое, как по команде, отвернулись и занялись своими делами, только мужик с косой время от времени хмуро на нее поглядывал.
- Проводи барышню в каюту, не дело ей в ЦП торчать, отвлекает. - проворчал старикан, не поднимая головы.
Овсянников стянул с головы наушники, и направился к Анне, - Действительно, прав Михалыч, пойдем отведу тебя. Чай, кофе? - роль заботливого хозяина ему явно была по душе, он подхватил ее под локоть и легонько подтолкнул к выходу.
Пить и правда страшно хотелось, Анна пошла вперед направляемая своим провожатым, который указывал ей путь, щекоча ухо дыханием. Идти, кстати оказалось не далеко, два шага и вот он - мини камбуз. От чая Анна отказалась, а вот холодную бутылку с водой взяла и долго прикладывала ее к ноющей голове. А потом, отвинтив крышку, она с жадностью опорожнила бутылку почти на половину, не забыв принять лекарство.
- Сушняк замучил? - с издевательской заботой спросил мужчина. - Может, опохмелиться желаешь?
От одной только мысли об алкоголе ее аж передернуло, и она поспешила присесть на продавленный диванчик. Головная боль вернулась горячими спазмами, пришлось обхватить голову руками и прикрыть глаза. Не хотелось никого ни видеть, ни с кем разговаривать, а уж тем более выслушивать нотации от Андрея.
- Я ничего не помню, почему я так набралась? - все же спросила она у Овсянникова, который заварил себе в большой кружке кофе и теперь сидел напротив нее, размешивая сахар. Каждый удар ложечки о край чашки отдавался в ее голове болезненными отголосками. Она не выдержала, отобрала у него ложку и положила на стол. Андрей усмехнулся, отпил глоток и спросил.
- Ты не помнишь, как залезла в камин за картиной?
Анна отрицательно мотнула головой. - Какой картиной?
- Да вот за этой. - Андрей махнул в угол, а там, прислонившись к стеночке, скучали «Розы». Кто-то небрежно прикрыл перевернутое вниз головой полотно рогожкой.
Анна, не поверив своим глазам, подползла поближе, чтобы рассмотреть полотно. Не отрывая взгляда от холста, раскрыла очечник и нацепила на нос очки, а затем она на двадцать минут выпала из реальности. Без сомнений, это были те самые «Розы». Она поставила холст на стол, чтобы было удобнее его рассматривать, и провела рукой по краю рамы, на которой явно были видны подпалины. Еще вчера утром этого не было. Но после беглого осмотра можно было сказать, что живопись не пострадала.
- Зачем ее бросили в камин, а самое главное, как она оказалась здесь? - Анна подняла глаза на Андрея.
- Ну как же, твой босс велел принести картину, а затем просто сунул ее в огонь, заявив, что подделки ему не нужны.
Анна наморщила лоб, силясь вспомнить хоть что-нибудь, - А я что сделала?
- А ты, опрокидывая стулья, рванула прямо в огонь за ней. Обозвала Четверухина Геростратом, от чего тот тут же взвился на рога. Пришлось мужика успокаивать. - Андрей потер одну руку другой, и Анна заметила, что на костяшках обеих рук Андрея имелись свежие ссадины. Почувствовав, что краснеет, опустила лицо вниз и продолжила слушать рассказ о своих приключениях.
- Потом, когда ты начала руками водить над холстом и уверять, что таким образом можешь легко отличить подлинник от подделки, в тебя вцепился другой пацан, уверяя, что ты редкоземельный элемент, а он как раз ими занимается… В смысле редкоземельными элементами.
Хоть бы какой проблеск, но, увы, нет. Все активные нейроны ее мозга видимо ушли с работы раньше этого момента, и взяли больничный. Для нее вчерашний день заканчивалась ровно тогда, когда Четверухин рассказывал о своей дочери.
- А дальше? - глухо спросила она, опуская еще ниже голову, потому что ей захотелось скрыть уши, которые тоже резко начали краснеть. Была у нее такая дурацкая особенность - уши горели от стыда. Кровь начинала приливать к ушам, превращая их в малиновые вареники.
- Дальше я отлавливал одну особу на пляже, потому что она задумала купаться с дельфинами. - Андрей сделал скобки пальцами.
- Я перехватил ее у самой кромки воды, когда она пыталась стянуть через голову пуховик. - хмыкнул Овсянников. Потом, судя по его рассказу, эта особа передумала купаться, потому что увидела где-то «бедных уточек», кричала дурным голосом «кис, кис, кис…» и кидала камушки в воду.
- Там действительно были уточки? - уточнила Анна, перебивая рассказчика. Тот ответил, что сам лично их не видел, но ни одна приличная утка не откликнется на «кис-кис», а потом продолжил повесть о похождениях известной дамы. Выходило, что она сделала этот вечер незабываемым для всех обитателей Заимки.
- А это откуда у меня? - спросила Анна, вытащив из кармана камень.
Андрей закатил глаза, - Ты уверяла, что это «куриный бог» и он принесет счастье.
Анна с недоверием оглядела увесистый булыжник со всех сторон. Разве «куриный бог» не должен иметь отверстие или углубление... Она крутила камень со всех сторон, но он был гладенький. Мало ли что ей привиделось под градусом. Подумала и убрала камень обратно.
Стыдоба-то какая! Там же был и Данька с девушкой - дочкой Четверухина, неужели они видели, как она от души дебоширила. Продемонстрировала детям, как не нужно себя вести. Говорят же, что детей лучше всего воспитывать собственным примером, и не где не сказано, между прочим, что пример должен быть исключительно положительным. Она злилась на себя и на Андрея за то, что притащил ее на ту пьянку и позволил ей накидаться до невменяемости, а также за то, что снова она очутилась на подводной лодке, в конце концов. И вообще вот зачем он сидит и улыбается во все тридцать два зуба. Снова приложилась к бутылке с водой, выливая в себя последние капли. Нашла удобное положение, при котором голова почти не болела, и стало совсем хорошо, особенно когда новую холодную бутылку приложила к виску. Некоторое время сидела, прикрыв глаза, радуясь тому, что хвори начали потихоньку отступать и вдруг почувствовала, как ее руку, лежащую на столе, накрыла большая теплая мужская ладонь. Анна лениво разлепила глаз, от этого движения боль тупо дернула висок, поэтому глаз пришлось захлопнуть. А мужская рука осмелела и теперь Анна ощущала легкие поглаживания, от которых толпы мурашек побежали по коже, забираясь под рукав. Он еще что-то ей говорил, но Анна не прислушивалась к его словам. В какой-то момент она вздохнула, поморщилась и все-таки приоткрыла глаза, чтобы встретиться с внимательным взглядом Андрея. - Благодарю за оказанную помощь, но, Андрей - на этом все.
С усилием женщин оторвалась от стола и откинулась на спинку, сложив обе руки в замок.
- Аня, послушай меня. - Овсянников первым нарушил молчание. - Только не убегай, ты же поняла, что я тебя найду где угодно.
Анна закатила глаза - куда я денусь с подводной лодки… Ну что ж поговорить действительно было нужно, чтобы окончательно поставить жирную точку и со спокойной совестью отправить это дело в самый дальний архив. Она собралась, потерла переносицу, и произнесла тоном строгого профессора, принимающего экзамен у нерадивого студента, - Слушаю тебя внимательно.
Андрей даже растерялся, никак не думал, что она вот так с ходу согласится его выслушать, без долгих объяснений и лишних фраз. Как-то это все не укладывалось в ту систему отношений, которая была ему понятна и привычна. Хотя после того, что она учудила накануне, он уже не знал чего еще ожидать от этой мадам.
Овсянников прочистил горло, но так и не придумал с чего начать. Он надеялся, что в нужный момент слова сами собой сложатся в осознанные фразы. Но как-то не получалось, а под немигающим взглядом серых глаз профессора Долгушиной, стало совсем неуютно. Анна Францевна приподняла бровь и вопросительно смотрела, слегка наклонив голову на бок.
- Ну что же вы, товарищ каперанга, замолчали? - Годы общения со студентами не прошли даром. Анна могла помочь студенту, задавая наводящие вопросы, могла как вытянуть на тройку откровенного прогульщика, так и потопить зазнавшуюся «звезду» факультета. Были такие - наглые представители «золотой молодежи», считающие, что к влиятельным родителям прилагается и автоматический зачет по всем дисциплинам. Сейчас же, она совсем не торопилась прийти на выручку молчащему мужчине. Уж паузу она держать умела, а также заставить нервничать, даже довести до слез. В данном конкретном случае слезы вряд ли прольются, но вот нервы помотать товарищу капитану она намеревалась изрядно. А то сидит такой идеальный - хозяин морей.
- Начните с главного, - посоветовала она, устав ждать. Да уже и интересно стало, что же такое приготовил он для нее.
Мужчина наконец решился, пригладил ежик волос на макушке, - Аня… Анна Францевна, я хотел задать тебе вопрос…
Заинтриговал! Глаза профессора Долгушиной широко открылись, поощряя мужчину продолжать. Но он почему-то опять замолчал.
- Я не понимаю, - она разочарованно развела руки в стороны, - вы что, не подготовились?
Андрей усмехнулся, действительно, когда представлял этот разговор с ней все было легко и просто, а на деле он не понимал, как подступиться. Ну не спрашивать же в лоб: «Скажи, Аня, - Данька мой сын?» Вот что она на такое ответит? Нет так нельзя, надо как-то тоньше…
Поэтому он сграбастал ее холодные лапки в свои большие ладони, чтобы прекратить поток университетских воспоминаний. Уткнулся носом в руки, пахнущие чем-то сладким, карамельным. Анна настороженно замолчала и перестала разыгрывать перед ним училку. Привыкший действовать решительно, прямо, без лишних сантиментов Андрей ничего лучше не придумал, как просто спросить - Данька… мой сын?
Руки Анны, которые он все еще удерживал дрогнули, он пресек попытку освободиться из плена. Она как птица дернулась еще раз, из ее груди вырвался не то хрип, не то стон.
В этот момент она ощутила, как сердце трепыхнулось и остановилось. Как-то воздух вдруг весь закончился и вдохнуть никак не получалось. Она все-таки вырвала руку и начала судорожно поправлять ворот водолазки, впившийся в шею. В груди стало горячо и сухо. Женщина с трудом протолкнула в легкие глоток воздуха и сердце снова глухо ударилось о ребра.
- Что… что ты сказал? - просипела Анна, она не узнала своего голоса.
Андрей не на шутку испугался, ему показалось, что она сейчас отключиться. Он протянул ей бутылку воды, но Анна отодвинула его руку и снова спросила, - Что ты сказал?
- Я спросил… - начал он, но Анна подняла руку, заставив его замолчать. Ей нужна была пауза, чтобы выровнять дыхание и немного успокоиться. Наконец она решилась, подняла глаза и четко произнесла, - Мой ответ – разумеется нет.
- А… ты уверена? - договорить он не успел, потому что ему неожиданно прилетело по физиономии.
- За что?! - возмутился он, ухватившись за щеку. Теперь Анна явно передумала падать в обморок, глаза ее зажглись праведным гневом, и ему прилетело бы еще, если бы он не успел перехватить руку Анны. Откуда только силы взялись у женщины, которая только что была почти без чувств, а теперь он с трудом справлялся с этой разъяренной фурией. Безусловно сил у нее было несравнимо меньше, и когда Андрей почувствовал, что Анна выдохлась, он отпустил ее.
- Теперь мы можем спокойно поговорить, без мордобития? - он пододвинул ей бутылку с водой и показал глазами, чтобы она ее взяла. Анна, сердито пыхтя, схватила бутылку, не отрывая взгляда от мужчины, сидящему напротив.
В это момент взревел какой-то жуткий сигнал. Анна, вздрогнув, облилась водой из открытой бутылки, и беспомощно оглядывалась вокруг в поисках чего-нибудь, чем можно вытереться. Андрей же в тот же момент подскочил и со словами «после договорим» исчез. Чтобы там ни случилось, но этот противный сигнал вмиг избавил ее от непростого разговора.
История рассказана © N.F.
15.05.2025
.