Бегу трусцой по мокрой тропинке на остановку по требованию. Сплошь до дороги, хмурый лес, из которого ждать можно – чего угодно. Раннее утро и ни души в округе. Где-то дерет горло одинокая ворона.
В шесть сорок пять мимо должен проковылять старенький ПАЗик до села Подсосенки. В нем, тоже страшновато, но не так. Спешу, насколько позволяет здоровье. Чух-чух, чух-чух – дышу, как паровоз.
Вижу сквозь катарактовый поликарбонат, что на остановке сидит женщина, значит успел. Можно чуть сбавить темп и передохнуть.
— Ушел твой автобус, мил человек! Иди садись рядом. Я ждала тебя в автобусе, да опоздал ты, пришлось выйти мне, а тут смотрю я и ты подбежишь скоро —
От этого властного голоса, медицинской маски на лице, от того, что опоздал, я выпал из реальности. Вихрь мыслей, меняющийся с быстротой возникновения, добил меня окончательно.
— Д-доброе утро! — Выд-д-давил я из себя, доставая телефон.
Время 06-44.
— Ваш водитель в отпуске, а новенький спешил. Я и вышла, чтобы тебя встретить...—
Пот под курткой стал липким и холодным.
— У тебя в нагрудном кармане молитва Отче наш лежит, доставай и читай вслух...—
Никакой молитвы в кармане я не носил и не ношу, но рука нащупала плотный картон.
— Читай, читай и не под нос себе, а чтобы каждое слово до тебя доходило! —
Пока я читал короткую молитву, из-за поворота справа, показался ушедший в село ПАЗик, но ехал он почему-то задом.
Подъехавший задом автобус остановился напротив остановки. Дверь открылась. Женщина в маске неестественно встала и задом вошла в переднюю дверь, остановившегося автобуса.
Автобус, показав надпись Подсосенки на лобовом стекле, так же задом, гордо уехал в сторону города.
Квакнул телефон, гляжу – 06.41... .
Волосы везде дыбом. Бросило в жар.
Смотрю со стороны города, уже как и положено – передом, показался довольный ПАЗик, притормозил у остановки и открыл дверь.
Нетушки!
Машу рукой, что я никуда не еду.
Дверь закрывается, за мутным стеклом в окне, та самая женщина снимает маску и улыбается мне... . Похожа на цыганку.
ПАЗик трогается и воняя несгоревшим бензином, уходит в Подсосенки.
Кхе-кхе!
Чуть сам не тронулся.
Гляжу на картон с молитвой – надпись: Я твоя совесть. И больше ничего.
Включил последние мозги, так куда я ехал? В Подсосенки! Зачем? Чтобы уговорить подождать еще полгодика – годик выплаты долга перед ветераном ВОВ, моим бывшим соседом в Подсосенках... . Стыдоба-а-а!
Через две недели, привез ему деньги, он встретил, обнял меня и заплакал. Он так привык к нашей семье за долгое, совместное добрососедство, что очень переживал, когда мы переезжали в новый дом – поближе к цивилизации.
В зиму мы забрали его к себе.
Навсегда!!!