Происхождение
Ханс Нансен — родоначальник
Семейство Нансенов — датского происхождения, его родоначальником был купец Ханс Нансен (1598—1667), который в возрасте 16 лет совершил первое плавание по Белому морю, а в 21 год по приглашению царя Михаила Фёдоровича обследовал архангельское побережье[4]. В 1621—1636 годах служил в Исландской компании, каждый год совершая поездки на Север. В дальнейшем он жил в Копенгагене и, хорошо владея русским языком, служил переводчиком короля Кристиана IV. В 1633 году опубликовал «Космографию», которая в значительной степени была основана на опыте его путешествий[5]. В 1654 году Ханс Нансен был назначен бургомистром Копенгагена, а в 1658 году руководил его обороной во время войны со шведами[6]. Скончался в должности верховного судьи, все последние годы жизни возглавлял политическую борьбу датского бюргерства против дворян[7]. Фритьоф Нансен, по воспоминаниям дочери Лив, чрезвычайно высоко оценивал личность своего прапрапрапрадеда[7].
Только в XVIII веке Нансены перебираются в Норвегию: в 1761 году Анкер Антони Нансен (1730—1765) получил назначение на должность нотариуса в Итре-Согн (в округе Ёрен к югу от Ставангера), где женился на местной уроженке, однако после его смерти семья вернулась в Данию. А. Нансен совершенно не говорил по-норвежски, но «считался хорошим норвежцем»[7]. Его единственный сын Ханс Лейердаль Нансен (1764—1821) был судьёй в Тронхейме, а на первом чрезвычайном стортинге 1814 года стал активным сторонником унии со Швецией. От первого брака он имел шестерых детей[8]. В семье Нансенов считалось, что его вторая жена Венделия Кристиана Луиса Мёллер — внебрачная дочь короля Фредерика VI[9]. Она и была матерью Бальдура Фритьофа Нансена (1817—1885) — отца Фритьофа Нансена. Если эта версия верна, то Фритьоф Нансен был троюродным братом короля Фредерика VIII, отца норвежского короля Хокона VII[10][9].
Семейство Нансенов в 1866 году. В центре — Аделаида и Бальдур Нансены. Фритьоф Нансен — второй справа, крайний справа — Ханс Нансен, второй слева — Александр Нансен. Во втором ряду — дети Аделаиды Нансен от первого брака
Бальдур Нансен был чрезвычайно строгим и религиозным человеком; будучи юристом, он пользовался у своих клиентов неограниченным доверием. Первым браком женат на Минне Мо — свояченице поэта Йоргена Мо. Минна скончалась в декабре 1854 года через неделю после рождения болезненного сына Ханса, умершего в возрасте 12 лет — в августе 1867 года[11]. Второй женой Бальдура Нансена стала баронесса Аделаида Йоханна Текла Исидореа Ведель-Ярлсберг (1832—1877), из рода немецкого происхождения, ведущего начало от князей Нассау-Зиген. Её дядя — граф Йохан Каспар Герман Ведель-Ярлсберг (1779—1840) — занимал должность вице-короля Норвегии и был автором норвежской конституции 1814 года[12]. В первый раз Аделаида вышла замуж за сына пекаря — лейтенанта Якоба Бёллинга, от которого имела пятерых детей[13]. Овдовев в 1853 году, Аделаида в 1858 году вышла замуж, предварительно посоветовавшись со старшими детьми, за Бальдура Нансена, который был её поверенным в делах[14][15]. После свадьбы чета Нансенов переехала в усадьбу Стурё-Фрён (ныне — Нансен-Фрён в городской черте Осло)[16]. Во втором браке было шестеро детей: первенец Фритьоф, родившийся в 1859 году, умер в годовалом возрасте. Второму сыну, родившемуся 10 октября 1861 года, было дано то же имя. В 1862 году у него появился брат Александр[14].
Становление
Детство и юность
Фритьоф Нансен в возрасте 4 лет
К событиям своего детства Нансен обратился в автобиографии «На вольном воздухе» (норв. Friluftsliv), опубликованной в 1916 году. Все мемуаристы отмечали, что для семьи Нансенов были характерны порядок и дисциплина, а также преклонение перед спортом, особенно лыжным — его культивировала Аделаида Нансен[15]. Фритьофа стали приучать к лыжам с двух лет[17]. У детей не было покупных игрушек, Фритьоф сам мастерил себе лук со стрелами, удочки, мельнички на ручье. В подростковом возрасте ему с братом Александром разрешалось проводить в лесу много времени, Нансен даже сравнивал себя с Робинзоном. В 10 лет Нансен попытался прыгнуть с трамплина в Хусебю и не покалечился лишь чудом, уже с 15 лет он регулярно участвовал в лыжных соревнованиях вместе со старшим (единоутробным) братом Эйнаром Бёллингом. В 1877 году Нансен стал членом только что основанного лыжного клуба Кристиании и в том же году занял 14-е место на юношеских соревнованиях[18].
В школе — его отдали в престижное заведение Ю. Оша и П. Фосса — Нансен не проявлял каких-то конкретных способностей, отличался упрямством и самоуверенностью, охотно участвовал в драках. Неусидчивость не мешала занятиям любимыми предметами: математикой и физикой. Однажды он попробовал самостоятельно изготовить ружьё из обрезка водопроводной трубы и во время его испытаний едва не лишился глаза[19].
В 1877 году скоропостижно скончалась Аделаида Нансен. Старшие дети к тому времени уже покинули родительский дом, при Бальдуре Нансене оставались Фритьоф и Александр. Отец продал усадьбу и переехал в Кристианию[20]. В том же 1877 году Нансен поставил мировой рекорд по гонкам на коньках на 1 милю (1,6 км), а в 1878 году в первый раз стал победителем национального чемпионата по лыжным гонкам. Всего он выиграл этот чемпионат двенадцать раз[21].
В 1880 году Фритьоф Нансен окончил школу и сдал Examen artium, получив высшие оценки по естественным наукам и черчению. Его не прельщала карьера адвоката (на юриста стал учиться Александр Нансен), по совету отца он подал заявление в военное училище, но вскоре забрал его. Он долго колебался и с поступлением в Кристианийский университет, в конце концов выбрав зоологию, чем весьма обеспокоил отца[22]. Главной причиной выбора было то, что «по юношеской неопытности он думал, что изучение зоологии связано с постоянным пребыванием среди природы — в отличие от химии и физики, к которым чувствовал особое влечение»[23][24]. К занятиям в университете Нансен приступил с началом 1881 года, тогда же он завоевал второе место в национальных состязаниях по бегу на коньках[25].
Научным руководителем Нансена был профессор Роберт Коллет (1842—1913), давний друг семьи, который был также руководителем кабинета зоологии. Он убедил Нансена заняться биологией тюленей, для чего тому следовало отправиться на промысловом судне в Северный Ледовитый океан. Необходимые формальности уладил лично Бальдур Нансен, Фритьофу предстояло идти под началом капитана Акселя Крефтинга (1850—1886) на шхуне «Викинг»[26].
Плавание на «Викинге»
Нансен (слева) и капитан Крефтинг на убитых медведях. На заднем плане — затёртый во льдах «Викинг». Май-июнь 1882 года
Плавание в Ледовитый океан было подробно описано Нансеном на склоне лет в книге «Среди тюленей и белых медведей» (норв. Blant sel og bjørn, 1924). Он откровенно писал, что сам не знал, почему выбрал именно Север; научной подготовкой молодой Нансен не обладал, но уже был опытным стрелком и охотником[27]. Шхуна «Викинг» покинула Арендаль 11 марта 1882 года и направилась к Ян-Майену, где находились щенные лёжки гренландского тюленя. Первые шесть суток плавания Нансен сильно страдал от морской болезни; оправившись, исполнял любую возлагаемую на него работу: грузил уголь, мыл посуду на камбузе, работал вперёдсмотрящим[28]. Если не было штормов, он усердно занимался сбором научных данных: измерял температуру морской воды на разных глубинах и в результате опроверг теорию шведского физика Э. Эдлунда, утверждавшего, что морской лёд формируется на глубинах около 100 м, куда опускается с поверхности переохлаждённая вода[29]. Также Нансен занимался сбором метеорологических данных и ловил мелких морских животных, часть улова (креветки) шла на камбуз[29]. Когда появились тюлени, Нансен окончательно завоевал авторитет среди членов команды своей меткой стрельбой. 16 апреля Нансен обнаружил во льдах пла́вник — дерево, вынесенное в океан рекой, — и поначалу счёл, что это американская сосна, принесённая в Арктику Гольфстримом, однако потом убедился, что дерево доставлено льдами из Сибири. Этот плавник впервые натолкнул Нансена на мысль, что существует постоянный дрейф льда, который может быть использован для экспедиции в Северный Ледовитый океан[30].
К началу мая «Викинг» подошёл к Шпицбергену, охота весь этот период была неудачна. Судно пошло на юг, 24 мая команда посетила южное побережье Исландии, после чего двинулись к Гренландии. Навигация была чрезвычайно затруднена огромным количеством айсбергов и битого льда, однако Нансену удалось сделать важное открытие. Он обнаружил буроватый налёт на многолетнем льду и выяснил, что налёт состоит из пыли и комочков ила. Взятые им пробы были исследованы только в 1888 году и показали, что содержат минеральные вкрапления, гумус и частички лишайников, вероятно, происходящих из Сибири. Были найдены и диатомеи, что ещё больше убедило Нансена, что между северным побережьем Сибири и восточным побережьем Гренландии существует течение[31].
27 июня «Викинг» оказался затёрт сплошными ледовыми полями, начался незапланированный дрейф. Шхуну сносило к северо-западу, иногда она оказывалась на расстоянии в 12—13 миль от гренландского побережья. Исследуя айсберги в начале июля, Нансен обнаружил, что они могут переносить значительные количества минерального материала, дающего представление о геологическом строении неисследованных областей Гренландии[32]. Нансен хотел высадиться на побережье, но капитан Крефтинг категорически запретил ему это[32].
Только 16 июля лёд стал разрежаться, на шхуне развели пары́, и 18 июля судно устремилось к Норвегии. 26 июля Нансен вернулся в Арендаль. В 1884 году в «Географическом журнале» Нансен опубликовал статью «Вдоль восточного берега Гренландии», в которой впервые проявился его незаурядный талант писателя[32].
Берген
Нансен за работой в лаборатории Бергенского музея. Не ранее 1885 года
Вернувшись из Арктики, Нансен не стал восстанавливаться в университете. Взамен профессор Коллет предложил ему вакантное в то время место препаратора отдела зоологии в Бергенском музее. В 21 год Нансен поступил под начало директора музея профессора Даниэля Корнелиуса Даниэльсена и прослужил на этом посту шесть следующих лет[33]. Даниэльсен был почётным членом Копенгагенского музея и Лундского университета, сооснователем литературного общества, картинной галереи и театра в Бергене[34]. Нансена опекал и Герхард Армауэр Хансен — первооткрыватель возбудителя проказы[33], который познакомил Фритьофа с дарвинизмом и привил ему атеистические взгляды[35].
В Бергене Нансен поселился в доме священника Вильгельма Хольта и посвятил себя научной работе[36]. Одновременно он чрезвычайно увлёкся искусством и литературой, особенно ценил драмы Ибсена и поэзию Байрона. К тому времени он свободно владел английским, французским и немецким языками. Способности к живописи проявились у него ещё в детстве, а в Бергене Нансен стал брать уроки у художника Франца Ширтца — пионера изображения Арктики в живописи, участника арктических экспедиций[37], который даже советовал ему бросить науку[34]. Старшая (единоутробная) сестра Нансена Сигрид Бёллинг в то время стала известной художницей[38].
В октябре 1883 года Нансен писал отцу, что его чрезвычайно взволновали известия об успешном использовании Адольфом Норденшельдом лыж и саней для исследования внутренних областей Гренландии[39]. В феврале 1884 года он поставил очередной спортивный рекорд: в одиночку совершил переход через горы из Бергена в Кристианию, после чего принял участие в соревнованиях в прыжках с трамплина в Хусебю и выиграл их. До Нансена никто не рисковал совершать длительные лыжные переходы в горах; резко отрицательное отношение к поступку Фритьофа выразили и Бальдур Нансен, и профессор Даниэльсен[37]. К 1884 году относится первое романтическое увлечение Нансена — Эмми Касперсен, однако помолвка расстроилась из-за плачевного материального положения учёного[40].
В 1883 году определяется научное направление деятельности Нансена. Летом он получил от профессора палеонтологии Йельского университета Чарльза Марша приглашение в США, но отклонил его, поскольку Бальдур Нансен незадолго до того перенёс инсульт. Однако Нансен попал под влияние профессора Йенского университета Вилли Кюкенталя, предложившего ему заняться центральной нервной системой беспозвоночных[40]. В 1884 году в Норвегии на международном химическом конгрессе побывал основатель микробиологии Луи Пастер, чьи выступления направили внимание Нансена на ознакомление с новейшими достижениями науки за границей[41].
Стажировка в Европе
Нансен в Италии, 1886 год
2 апреля 1885 года от повторного инсульта скончался Бальдур Нансен. Вскоре после этого Нансену была присуждена золотая медаль Фриеле за первую его научную работу — «Материалы по анатомии и гистологии мизостом» (норв. Bidrag til myzoostormernes anatomi og histologi)[42][43]. Даниэльсен предложил Нансену, сильно страдавшему после смерти отца, отправиться за границу. Чтобы получить средства, необходимые для поездки, Нансен попросил выдать ему медаль в бронзе, а разницу в стоимости выплатить наличными[40]. Поездка была ему необходима в первую очередь для защиты докторской диссертации. В начале 1886 года Нансен отбыл в Германию, но уже в марте отправился в Павию, где учился у профессора Камилло Гольджи новым методам окраски микроскопических препаратов нервной ткани. В апреле 1886 года Нансен переехал в Неаполь на морскую биологическую станцию Антона Дорна, друга Н. Н. Миклухо-Маклая[44][45].
В Неаполе Фритьоф Нансен серьёзно увлёкся шотландкой Марион Шарп, совершавшей с матерью поездку по Европе. Когда мать и дочь уехали из Неаполя, Нансен бросил все свои занятия и отправился за ними в Швейцарию, где, однако, отношения между ним и Марион были разорваны. Главной причиной разрыва стали планы Нансена по пересечению ледникового щита Гренландии. Тем не менее Ф. Нансен и М. Шарп сохранили дружеские отношения до конца жизни[46][47].
Лето 1886 года Нансен провёл в Норвегии на военных сборах, во второй половине года вышла вторая его работа, основанная на материалах европейской поездки, — «Структура и состав гистологических элементов центральной нервной системы» (англ. The structure and combination of the hystological elements of the central nervous system), ставшая основой докторской диссертации. Работа была написана по-английски, по некоторым сведениям, именно М. Шарп правила английский текст[48]. Для того времени это было необычно: языком науки XIX века считался немецкий, Великобритания и США в научном отношении были периферией[48][49].
Гренландская экспедиция 1888—1889 годов
Карта гренландской экспедиции: Предполагаемый первоначальным планом маршрут Пунктиром обозначено плавание на «Язоне» 4—17 июня 1888 года. Сплошная линия обозначает дрейф команды 17—29 июня и плавание до Умивика Трасса фактического перехода в Готхоб 15 августа — 3 октября 1888 года
Планы
Впервые замысел пересечь ледниковый покров Гренландии зародился у Нансена летом 1882 года на борту тюленебойного судна «Викинг»[39]. В 1883 году он прочитал в газете заметку, в которой описывалось благополучное возвращение Норденшельда из гренландской экспедиции. Особенно Нансена поразили слова сопровождавших шведского исследователя саамов, что поверхность ледника очень удобна для лыж и позволяет в кратчайший срок пройти огромные расстояния[39].
Принципиальным отличием плана Нансена от всех предыдущих было направление передвижения экспедиции. Сам он писал об этом так:
Прежние попытки делались в направлении с населённого западного берега на восточный, а последний окружён льдами, дрейфующими здесь в море в течение бо́льшей части года и препятствующими судам подходить к берегу. Экспедиция, вышедшая с запада на восток, не могла бы рассчитывать найти убежище на восточном берегу или на возможность быть забранной оттуда судном; она должна будет, если ей удастся пересечь Гренландию, идти обратно тем же путём к западному берегу, то есть проделать двойной путь[50].
Большое внимание Нансен уделял и тому, что при высадке на восточный, тогда считавшийся необитаемым, берег Гренландии «будут сожжены мосты»:
…Для сохранения своей жизни и возвращения домой необходимо будет дойти до населённых мест на западе во что бы то ни стало; иного выбора не будет, а это всегда сильный стимул в действиях человека[51].
По плану надлежало высадиться во фьорде Сермилик к западу от Ангмагссалика (65°35′ с. ш.) — там располагалось стойбище эскимосов. Далее путь шёл к верховью фьорда, откуда начинался подъём на ледниковый щит. Курс по леднику — северо-западный до датской колонии Кристиансхоб в заливе Диско, где, по предположению Нансена, имелся пологий спуск с ледника. Планируемая дистанция равнялась 600 км[51].
Подготовка
Портрет Адольфа Норденшельда, 1880 год
В ноябре 1887 года Нансен решился поехать в Стокгольм, чтобы ознакомить со своим планом Норденшельда. При встрече присутствовал профессор стокгольмской Высшей школы Брёггер (позднее написавший биографию Нансена), на которого крайне негативное впечатление произвело то, что Нансен явился без пальто, в вязаной лыжной куртке он походил на акробата[52]. Норденшельд планов Нансена не одобрил, но счёл их вполне выполнимыми и даже был готов поделиться собственным опытом[53]. Примечательно, что в Стокгольме Нансен познакомился с Софьей Ковалевской, они произвели друг на друга сильное впечатление и некоторое время переписывались. О характере их отношений до сих пор ведутся споры[54].
Дагмар Энгельхарт — «Драгоценность» Нансена
После поездки в Стокгольм Нансен представил Университету Кристиании ходатайство об отпуске необходимых ему 5000 крон (около 2500 рублей по курсу 1888 года). Начиналось оно фразой: «Я намерен летом предпринять поход через материковые льды Гренландии»[55], а заканчивалось обширной цитатой из Норденшельда: «в настоящее время едва ли можно указать на более важную задачу для полярной экспедиции, чем изучение внутренней части этой страны»[53]. Университет план принял и одобрил, обратившись за финансированием к правительству. Одновременно Нансен обратился к Норвежской академии наук с просьбой о финансировании[56]. Проект экспедиции был опубликован в журнале «Naturen» (норв. «Природа») в январе 1888 года[56]. В феврале 1888 года Нансен на лыжной прогулке впервые встретил свою будущую жену Еву Сарс, но тогда не обратил на неё ни малейшего внимания, поскольку переживал бурный роман с представительницей артистической богемы Дагмар Энгельхарт (норв. Dagmar Engelhart; 1863—1942), известной под прозвищем «Кленодия» (норв. Klenodie — Драгоценность)[57].
В финансировании было отказано с весьма суровой формулировкой: «правительство не видит необходимости выдавать значительную сумму на увеселительную поездку частного лица»[58]. В прессе развязалась настоящая антинансеновская истерия. Лив Нансен приводит в «Книге об отце» текст издевательского объявления, опубликованного в одном из юмористических журналов:
ВНИМАНИЕ!
В июне сего года препаратор Нансен демонстрирует бег и прыжки на лыжах в центральной области Гренландии. Постоянные сидячие места в ледниковых трещинах. Обратного билета не требуется[55].
В защиту Нансена встали в основном датские специалисты, например, известный полярник и знаток Гренландии Хенрик Йохан Ринк (1819—1893), создатель теории ледниковой эпохи, впервые предположивший, что гренландский ледяной щит есть последний реликт четвертичного оледенения. Ринк же преподавал Нансену и его спутникам основы гренландского языка[59]. В прессе в поддержку Нансена публично выступил геолог — профессор Амунд Теодор Хелланд (1846—1918), его статья обратила на себя внимание датского предпринимателя Августина Гаме́ля (1839—1904), который уже 12 января 1888 года предоставил Нансену искомые 5000 крон. Нансен с радостью принял дар, за что подвергся нападкам норвежских патриотов[60]. Во время посещения Копенгагена 2 мая 1888 года Нансен встретился с Кристианом Майгором — спутником Роберта Пири в его попытке пересечь Гренландию в 1886 году. Майгор заверил Нансена, что ничего невозможного в его предприятии нет[61].
Участники Гренландской экспедиции. Слева направо: Равна, Нансен (сидит), Свердруп, Диктриксон (сидит), Кристиансен, Балто
Несмотря на враждебное отношение прессы, в Норвегии нашлись желающие участвовать в экспедиции. В состав команды вошли:
- Отто Свердруп, 33 года — по профессии капитан арктического промыслового судна.
- Олаф Дитриксон, 32 года — премьер-капитан норвежской армии, картограф. Выполнял программу метеорологических исследований.
- Кристиан Кристиансен, 24 года — северонорвежский крестьянин, уроженец фермы Трана (по имени которой его часто называют).
- Оле Нильсен Равна, 46 лет — саами по национальности, оленевод и каюр.
Все перечисленные были опытными лыжниками и охотниками, обладающими навыками выживания в арктической природе. Саамов предполагалось использовать как погонщиков оленей, однако после того, как пришлось обходиться без тягловых животных, их специфические навыки не были востребованы[62]. Со Свердрупом Нансена познакомил его брат Александр, к тому времени работавший адвокатом на севере Норвегии, его усадьба соседствовала с фермой Свердрупов[61].
Защита диссертации
28 апреля 1888 года, за 4 дня до отправления экспедиции, прошла защита докторской диссертации Нансена «Нервные элементы, их структура и взаимосвязь в центральной нервной системе асцидий и миксин». Защита прошла со скандалом, один из оппонентов заявил: «Практически вряд ли можно надеяться, что молодой человек вернётся из этого похода живым, и если он будет счастливее оттого, что получил перед отъездом докторскую степень, так почему бы не дать ему её?»[63] По воспоминаниям дочери Нансена — Лив Нансен-Хейер, по достоинству работа была оценена уже в начале XX века, а сам Нансен публично заявил, что пусть лучше будет плохая защита, чем плохое снаряжение[64]. Роланд Хантфорд, напротив, утверждает, что негативные отзывы на докторскую работу Нансена были вполне оправданными[65].
В Гренландии
Экспедиция на марше. Слева направо: Свердруп, Кристиансен, Дитриксен, Балту и Равна. Фото Ф. Нансена
Экспедиция отправилась в путь 2 мая 1888 года. Нансен вместе с пятью товарищами через Данию, Шотландию и Исландию добрался до восточного побережья Гренландии. 17 июля произошла высадка на плавучие льды в 20 км от побережья[66]. Ценой огромных усилий группа на лодках прошла сквозь плавучие льды и достигла побережья 17 августа. Первоначально поход намечался от фьорда Сермилик, но фактически экспедиция стартовала южнее, из бухты Умивик. Дальнейшее продвижение осуществлялось на лыжах через неизвестную территорию, тягловой силой служили сами люди (на каждого приходилось более 100 кг груза)[67]. Морозы достигали −40 °C, шерстяная одежда плохо защищала от холодов, а в рационе почти не оказалось жиров (Свердруп даже просил у Нансена выдать в пищу сапожную мазь на основе льняного масла)[68]. 3 октября 1888 года экспедиция достигла западного побережья, совершив первый переход через льды Гренландии на дистанцию около 470 км. Во время всего путешествия Нансен и его спутники вели метеорологические наблюдения и собирали научные материалы[69].
Достигнув фьордов западного побережья Гренландии, в частности Амераликфьорда, Нансен и Свердруп отделились от остальной команды, соорудили импровизированную лодку и попытались найти помощь. Члены экспедиции воссоединились только 11 октября. Ещё 6 октября, добравшись до побережья, Нансен и Свердруп узнали, что опоздали на последний пароход, шедший на родину. Отправленный в тот же день на каяке гонец-эскимос успел, однако, передать письма и телеграммы членов экспедиции для отправки в Норвегию[70]. Предстояла зимовка в Готхобе: Нансен категорически отверг предложение датского губернатора жить в его доме и поселился в эскимосском жилище с целью изучить изнутри жизнь этого народа. Он участвовал в охоте и рыбной ловле эскимосов, неплохо овладел гренландским языком[71].
15 апреля 1889 года в Готхоб прибыл пароход «Видбьёрн» (дат. Hvidbjørnen), на котором члены экспедиции отплыли в Копенгаген, куда прибыли 21 мая. В столице Дании путешественники стали гостями спонсора похода — А. Гамеля[72]. На родину они вернулись пароходом «Мельхиор» 30 мая 1889 года как триумфаторы. Профессор Брёггер писал в биографии Нансена:
Для большинства толпившихся на пристани людей Нансен был викингом, связывающим саги отдалённого прошлого с сагой сегодняшнего дня, с сагой о лыжнике, скатывающемся с головокружительной высоты… Нансен являлся для них олицетворением национального типа[73].
Результаты Гренландской экспедиции
Возвращение на родину
Нансен получил в ознаменование своих заслуг две награды: медаль «Веги» Шведского общества антропологии и географии и медаль Виктории Королевского географического общества Великобритании[74]. Датское правительство вручило ему орден Данеброг, в Норвегии ему был вручён орден св. Олафа[75]. Энтузиазм населения и элиты был так велик, что в 1890 году было основано самостоятельное Географическое общество Норвегии[76].
По результатам экспедиции Нансен написал две книги: двухтомную «На лыжах через Гренландию» (норв. Paa ski over Grønland) и этнографическое описание «Жизнь эскимосов» (норв. Eskimoliv), немедленно переведённые на английский язык. В дореволюционной России эти книги не переводились, а краткий пересказ «Жизни эскимосов» О. Поповой выдержал к 1926 году пять изданий. В 1928 году Нансен сильно сократил описание перехода через Гренландию, посвятив это издание норвежской молодёжи. Именно с этого варианта делались все последующие русские переводы книги (1930, 1937).
Книги эти свидетельствуют о приверженности Нансена в тот период идеям социал-дарвинизма. В частности, он считал, что эскимосы Гренландии живут в условиях коммунизма, а так называемый «прогресс» разрушает их по-своему совершенную традиционную культуру, в которой нет запретов, насилия и даже бранных слов, и призвал немедленно деколонизировать остров и прекратить приобщение эскимосов к достижениям цивилизации[77].
Широкая публика рассматривала Гренландскую экспедицию в первую очередь как грандиозное спортивное достижение: впервые был пересечён ледяной купол Гренландии. Однако это же предприятие принесло большое количество сведений по физической географии, обобщённых в двух томах научных результатов экспедиции: Нансен впервые определил характер распространения материкового оледенения как на восточном, так и на западном побережье Гренландии[72]. Была опровергнута гипотеза А. Норденшельда о существовании оазисов во внутренних областях острова. Чрезвычайно важным был вывод Нансена о том, что Гренландский ледник следует считать довольно точной моделью четвертичного оледенения, оказывающего влияние на атмосферные процессы Северного полушария[72].
Важным открытием Нансена было то, что поверхность Гренландского ледника не ледяная, а снежная, и даже в самое тёплое лето количество выпавшего снега не уменьшается вследствие таяния[78]. А. И. Воейков, опубликовавший в 1893 году статью «Научные результаты путешествия в Гренландию Нансена», назвал экспедицию одним из самых достопамятных путешествий новейшего времени, а наблюдения, сделанные Нансеном во внутренних областях Гренландии, — имеющими цену открытия[78].
В Готхобе Нансен обнаружил странную дощечку, украшенную китайским бисером. Позднее удалось выяснить, что это копьеметалка, используемая эскимосами Аляски. Она была принесена дрейфующими льдами, как и вся древесина, используемая гренландскими аборигенами[79]. Пробы почвы и минералов, взятые Нансеном с дрейфующих льдов восточного побережья Гренландии, содержали диатомеи, идентичные обнаруженным Норденшельдом во льдах Берингова пролива. Для практики походов во льдах огромное значение сыграло освоение Нансеном навыков выживания эскимосов: покрой полярной одежды, использование ездовых собак, нарт и каяков[80].
Женитьба
Фритьоф и Ева Нансен. Ева в лыжном костюме собственного изобретения. Постановочная фотография 1890 года. Хорошо видно, что в XIX веке использовалась только одна лыжная палка
Первый дом Нансенов — «Готхоб»
С Евой Хеленой Сарс (1858—1907) Нансен случайно встретился на лыжной прогулке в феврале 1888 года. Ева Сарс была дочерью (20-м ребёнком[81]) известного в Норвегии зоолога — священника Микаэля Сарса (1805—1869) и Марен Катрин Вельхавен (1811—1898), сестры известного поэта Йохана Себастьяна Вельхавена[82]. Ева была к тому времени знаменитой камерной певицей (меццо-сопрано), исполнительницей романсов[82], в 1886—1887 годах училась в Берлине у Дезире Арто[83]. Помимо музыки, Ева Сарс увлекалась живописью, а также спортом. Любительница лыжного спорта, она изобрела женский лыжный костюм, по образцу саамского[84]. Вторая встреча Евы с Нансеном произошла в Музыкальном кафе в Кристиании незадолго до его отъезда в Гренландию.
После возвращения Нансен получил должность куратора зоологического кабинета университета Кристиании — практически это была синекура, не предполагавшая определённых обязанностей, но с довольно значительным жалованьем (до того Нансен считался находившимся в годичном отпуске с сохранением оклада)[85]. Весь 1889 год прошёл для Нансена под знаком напряжённой работы — написание двух книг, отчёт об экспедиции, лекционные турне. Нансен был готов публично объявить о подготовке экспедиции к Северному полюсу (австралийское правительство предложило Нансену возглавить экспедицию в Антарктиду, в ответ на это предложение он заявил о плане достижения Полюса норвежцами)[86].
11 августа 1889 года было объявлено о помолвке Фритьофа Нансена и Евы Сарс. Одним из условий помолвки было согласие Евы на участие Нансена в походе на Северный полюс. Отто Свердруп, только узнав об обручении, вспоминал:
Всю ночь после этого известия я не мог уснуть: я был так рад — ведь теперь Северный полюс летит ко всем чертям![87]
Свадьба состоялась 6 сентября 1889 года. Нансен не хотел венчаться и к тому времени официально вышел из государственной лютеранской церкви. Ева была дочерью священника, и Нансен в последний момент уступил. На следующий день после свадьбы чета отправилась в Ньюкасл на географический съезд[88], а после его окончания — в Стокгольм на награждение Нансена[88]. Очень оригинально был отпразднован первый совместный Новый год — лыжным походом на гору Норефьель[89].
Для семейного дома Нансен выбрал берег Свартебукте в Люсакере, где кузен Евы архитектор Яльмар Вельхавен построил бревенчатый дом в древненорвежском стиле, причём дизайн отделки помещений продумал сам Нансен. Дом получил имя «Готхоб» («Добрая надежда»), поскольку строительство его велось в долг — под будущий гонорар от книги о Гренландской экспедиции[88].
В 1890 году Ева Нансен забеременела, но на третьем месяце произошёл выкидыш. В 1891 году Ева родила ребёнка, умершего всего через несколько часов, в результате Нансен, часто бывавший в разъездах, вновь сблизился с Дагмар Энгельхарт[88] (она тоже вышла замуж в сентябре 1889 года[90]). В отсутствие мужа Ева вернулась к занятиям музыкой и педагогикой. Поводом для серьёзного конфликта также послужила невозможность участия Евы в экспедиции к Северному полюсу. Во время третьей беременности Евы Нансен находился в Лондоне и, в частности, сделал доклад в Королевском географическом обществе. 8 января 1893 года родилась первая дочь Нансенов, названная Лив — Жизнь (норв. Liv Nansen). «Теперь она была на руках у Евы, и Фритьоф мог отправиться в путь»[91].
Экспедиция на «Фраме»
Теоретическая основа. Планирование
Нансен в 1889 году
В мемуарных книгах Нансен утверждал, что план похода через Гренландию и проект достижения Северного полюса с использованием дрейфа паковых льдов формировались примерно в одно и то же время — по результатам плавания на «Викинге». В 1883—1884 годах на юго-западном побережье Гренландии были найдены остатки предметов неудачной экспедиции на корабле «Жаннетта» под командованием лейтенанта американского флота Джорджа Де Лонга[92]. Эта экспедиция потерпела крушение в 1881 году к северо-востоку от Новосибирских островов. Норвежский метеоролог профессор Хенрик Мон в 1884 году опубликовал статью, в которой проанализировал эти находки и подтвердил догадки Нансена о существовании трансполярного течения; статья Мона стала обоснованием идеи экспедиции к полюсу[93].
18 февраля 1890 года Нансен выступил на заседании только что основанного Географического общества Норвегии (доклад был опубликован в мартовской книжке журнала Naturen за 1891 год). В докладе он подробно анализировал причины неудач предыдущих арктических экспедиций и сообщал:
Бесполезно идти, как это делали прежние экспедиции, против течения, мы должны поискать, не найдётся ли течения попутного. Экспедиция «Жаннетты», по моему глубокому убеждению, единственная из всех была на верном пути, хотя случилось это не по её воле и желанию[94].
Нансен заявил, что предполагает существование морского трансполярного течения, проходящего от района Берингова пролива через околополюсное пространство в Гренландию. Согласно его расчётам, ледовые массы перемещаются от Новосибирских островов до Гренландии за 700 суток[95]. Это означало, что возможно практическое использование течения.
План Нансена был таков: построить судно возможно меньших размеров и возможно более прочное. Самое важное в судне — его способность выдерживать давление льда, для этого борта должны быть округлой формы, чтобы давление льдов выжимало корпус на поверхность[96]. Первоначально Нансен предполагал идти через Берингов пролив, дабы побыстрее достичь Новосибирских островов. По прибытии на место предполагалось пройти как можно севернее по открытой воде, после чего пришвартоваться к льдине и предоставить льдам всё остальное[97]. На случай, если произойдёт несчастье и придётся эвакуироваться, или, напротив, экспедиция будет вынесена к берегам неизвестной суши, Нансен намеревался использовать ездовых собак[98].
В Норвегии планы Нансена были безусловно поддержаны интеллектуалами и правительством. Новый доклад в Географическом обществе был прочитан им 28 сентября 1892 года. На докладе были представлены новые доказательства переноса во льдах сибирского леса и речного ила к побережью Гренландии. Надёжно идентифицировались и одноклеточные водоросли — диатомеи[99].
Совершенно иное отношение ждало Нансена за рубежом, особенно после доклада 14 ноября 1892 года в Королевском географическом обществе Великобритании. После доклада состоялись прения (материалы были опубликованы в The Geographical Journal, 1893, v. I, p. 1—32), которые показали, что Нансен остался практически в полном одиночестве[100]. Против Нансена выступили почти все авторитетные британские полярники, а адмирал сэр Леопольд Мак-Клинток заявил, что «это самый дерзновенный план, когда-либо доложенный Королевскому географическому обществу»[101]. Большинство критиков не ставили под сомнение теоретические аргументы Нансена, но заявляли, что практически реализация плана невозможна. Находке вещей с «Жаннетты» никто из диспутантов не придал большого значения[102].
Ещё в 1891 году на план Нансена обратил внимание ведущий американский полярник того времени Адольф Грили. Он доказывал безусловную ложность постулатов Нансена, предполагая, что вещи, найденные в 1884 году в Гренландии, не принадлежали членам экспедиции Де Лонга. По мнению Грили, Северный полюс недостижим, так как занят мощным массивом суши, придавленной ледником, который и служит источником паковых льдов (в терминологии того времени палеокристического льда)[103]. Равным образом он скептически отнёсся к проекту идеального ледового судна, назвав намерения Нансена «бессмысленным проектом самоубийства»[104]. Американское общественное мнение было настроено прямо противоположным образом, и репортёры «Нью-Йорк Таймс» не скрывали восторгов по поводу проекта Нансена[105].
В России план Нансена сразу же встретил самое благожелательное отношение. По просьбе правительства Норвегии Министерство иностранных дел Российской империи снабдило Нансена «рекомендательным листом» подобным тому, который был выдан Норденшельду при плавании вдоль северных российских берегов, а российское Министерство внутренних дел оповестило прибрежные власти Архангельской и всех сибирских губерний об этой экспедиции и распорядилось оказывать ей всевозможную помощь. По просьбе Географического общества Главное гидрографическое управление прислало Нансену копии всех имеющихся в России карт полярных морей. Э. В. Толль лично в 1892 году совершил тяжелейшую поездку на Новосибирские острова, где заложил для Нансена три эвакуационных базы. Толль же закупил для Нансена 40 остяцких и 26 якутских собак, которых должны были доставить к побережью Югорского шара и устью реки Оленёк[106][98].
Приготовления
Вид «Фрама», экспонируемого в музее в Осло
Первоначально Нансен заложил смету в 300 тыс. норвежских крон (16 875 английских фунтов = 168 750 руб.[107]), включая сюда стоимость судна, снаряжения, жалованья команде и содержания семей членов экспедиции. Постановлением стортинга от 30 июня 1890 года Нансену было ассигновано 200 тыс. крон с условием, что экспедиция будет иметь чисто норвежский национальный состав[108]. На заседании стортинга были оживлённые прения по вопросу экспедиции Нансена, причём бюджетная комиссия высказалась против государственного финансирования. В результате субсидия была вынесена на голосование: 73 депутата высказались «за» и 39 «против»[109]. Для покрытия оставшихся расходов в январе 1891 г. была открыта национальная подписка, которую начал пожертвованием в 20 тыс. крон король Швеции и Норвегии Оскар II. Нансен по возможности избегал зарубежной финансовой поддержки, опасаясь общественного мнения. Все расходы составили 445 тыс. крон (25 тыс. фунтов стерлингов)[110].
Нансен с самого начала предполагал обратиться к Колину Арчеру — ведущему судостроителю Норвегии. Первое (очень осторожное) письмо Нансен отправил 6 марта 1890 года. Арчер долго колебался, контракт был подписан 9 июня 1891 года[111]. Было предложено три проекта: Нансеном, Свердрупом и самим Арчером, которые согласовывались довольно долго. Закладка судна произошла на верфи Арчера в Ларвике 11 сентября 1891 года[112]. Спуск на воду прошёл 26 октября 1892 года. Руководила церемонией Ева Нансен, она же окрестила судно «Фрамом» («Вперёд»)[113].
Ещё в Гренландии Нансен убедился в преимуществе маленькой команды из профессионалов, в которой каждый несёт равную долю работы[114]. Общее число заявок на участие в экспедиции превысило 600, Нансен отобрал из них только 12 человек (включая себя), но в Вардё за полтора часа до отплытия был принят 13-й член команды — матрос Бернт Бентсен, который предполагал идти только до Югорского Шара, однако остался до конца экспедиции. Одним из соискателей был известный английский полярный исследователь Фредерик Джексон, подавший заявку ещё в 1890 году, но ему было отказано из-за происхождения, поскольку экспедиция предполагалась национальной — норвежской[115].
Плавание и дрейф «Фрама»
Карта экспедиции 1893—1896 годов: Свободное плавание «Фрама», июль — сентябрь 1893 Дрейф «Фрама», сентябрь 1893 — август 1896 Санный поход Нансена и Йохансена, март 1895 — июнь 1896 Возвращение Нансена и Йохансена, август 1896 Плавание «Фрама» в Тромсё, август 1896
«Фрам» отплыл 24 июня 1893 года из залива Пипервика от усадьбы Нансена «Готхоб» в Люсакере. До 15 июля судно шло вдоль берегов Норвегии, загружая припасы, а Нансен дал серию публичных выступлений с целью покрытия финансовых недостач экспедиции[116]. Покинув Вардё, «Фрам» пустился в плавание по Баренцеву морю в сплошном тумане, который висел четверо суток. 29 июля «Фрам» вошёл в Югорский Шар, в ненецкое становище Хабарово, куда посланец Э. В. Толля — полурусский-полунорвежец, тобольский мещанин Александр Иванович Тронтхейм — доставил 34 остяцкие лайки[117]. Карское море пересекли благополучно, оказавшись на траверзе Енисея 18 августа. Здесь в сплошном тумане были замечены группы мелких островов, один из которых был назван в честь Свердрупа[118].
К 7 сентября экспедиция была у полуострова Таймыр, открыв перед тем несколько групп мелких островов, которые были названы в честь помощника командира (острова Скотт-Хансена) и в честь спонсоров экспедиции (острова Фирнли и острова Хейберга). Гряду островов, впервые замеченных ещё Норденшельдом, Нансен назвал в его честь[119]. Мыс Челюскин преодолели 9 сентября в сильную снежную бурю, грозившую вынужденной зимовкой[120]. Нансен принял решение не идти к устью реки Оленёк, где Толль заготовил угольный склад и партию ездовых лаек. Вместо этого «Фрам» пошёл на север по открытым разводьям, огибая остров Котельный. Нансен рассчитывал добраться до широты 80°, но сплошные ледовые поля остановили «Фрам» 20 сентября на 78° с. ш. 28 сентября собаки были спущены с борта на лёд, а 5 октября было официально объявлено о начале дрейфа[121].
«Фрам» в марте 1894 года. Хорошо виден ветряк электрогенератора
9 октября 1893 года на практике была проверена конструкция «Фрама»: произошло первое ледовое сжатие. Судно всё это время беспорядочно дрейфовало на мелководье (130—150 м). К 19 ноября «Фрам» находился южнее, чем в момент начала дрейфа. Нансен погрузился в депрессию[122]. Полярная ночь началась 25 октября, к этому времени на борту был смонтирован ветрогенератор. В целом главным врагом команды «Фрама» стала скука, которая приводила к конфликтам людей, стиснутых в тесных жилых помещениях, а также постоянная депрессия Нансена: он очень тяжело переносил разлуку с женой. В январе 1894 года Нансен впервые стал задумываться о попытке на санях достигнуть Северного полюса[123]. По словам его биографа Хантфорда, это была революция в способе передвижения по Арктике: собаки должны были тащить груз на нартах, а люди идти налегке на лыжах, экономя силы. Данный метод впервые должен был применяться для достижения Северного полюса[124].
Только 19 мая 1894 года «Фрам» пересёк 81° с. ш., двигаясь в среднем со скоростью 1,6 мили в сутки (Нансен опасался, что, если скорость дрейфа будет постоянной, на пересечение полярного бассейна понадобится не менее 5—6 лет). В этот период было сделано замечательное открытие: на месте мелководного Полярного бассейна обнаружился океан глубиной до 3850 м[125]. К концу лета 1894 года Нансен убедился, что судно не достигнет полюса, и твёрдо решил в 1895 году отправиться в санный поход.
Ялмар Йохансен в одежде из волчьего меха
16 ноября 1894 года Нансен объявил команде, что покидает судно в будущем году[126]. «Фрам» к тому времени находился в 750 км от мыса Флигели и на расстоянии примерно 780 км от Северного полюса[127]. Нансен рассчитывал, что в поход пойдут два человека, 28 собак с грузом 1050 кг (по 37,5 кг на собаку). После достижения полюса (на это отводилось 50 суток) можно будет пойти либо на Шпицберген, либо на Землю Франца-Иосифа. В спутники Нансен наметил Ялмара Йохансена — спортсмена и опытного лыжника. Предложение ему было сделано 19 ноября, и он сразу же согласился[128].
Последующие месяцы были посвящены лихорадочным сборам. Предстояло построить индивидуальные нарты и каяки по эскимосскому образцу. С 3 по 5 января 1895 года «Фрам» испытал сильнейшие за всю экспедицию ледовые сжатия, так что команда готова была эвакуироваться на лёд. Главной опасностью были торосы, которые могли всей массой обрушиться на палубу, с таким грузом в сотни тонн «Фрам» не смог бы подняться из ледового ложа (лёд вокруг судна имел толщину 9 м)[129]. К концу января экспедицию вынесло течениями на широту 83° 34′ с. ш. Тем самым был побит рекорд Грили 1882 года — 83° 24′ с. ш.[130]
Поход к Северному полюсу
Третий и окончательный старт Нансена и Йохансена 14 марта 1895 года. Нансен — второй слева, Йохансен — второй справа
Санную экспедицию снаряжали в ограниченные сроки (около двух месяцев), используя только материалы, имевшиеся на борту экспедиционного судна. Первоначально предполагалось выступить на четырёх нартах, но неудачный старт 26 февраля 1895 года показал, что избранная конструкция нарт была ненадёжна — сломались поперечины. Попытка старта 28 февраля на шести нартах также провалилась: малое число собак (28) фактически заставляло проходить одну и ту же дистанцию шесть раз. Из-за этого были существенно сокращены запасы провианта (850 кг: на 120 суток для людей и всего на 30 — для собак). Выяснилось, что полярные костюмы из волчьего меха были неудачно скроены, и Нансен с Йохансеном сильно потели. Снятые на ночь, меховые костюмы замерзали. Нансен решил вернуться к шерстяным вязаным костюмам, опробованным в Гренландской экспедиции 1888 года. Они также были неудобны: плохо защищали от холода, замерзали на ходу, а ночью в спальном мешке оттаивали и постоянно были мокрыми[131].
Окончательно Нансен и Йохансен выступили 14 марта 1895 года на трёх нартах. Поход на север оказался чрезвычайно тяжёлым: постоянно дули встречные ветры, скрадывая за счёт дрейфа льда пройденное расстояние (в среднем путешественники преодолевали от 13 до 17 км в день[132]), слабели и не могли спать собаки, шерстяные костюмы напоминали ледяные доспехи[133]. Нансен и Йохансен неоднократно проваливались сквозь молодой лёд, обмораживали пальцы на руках. Температура постоянно держалась между −40 °C и −30 °C. Наконец, 8 апреля 1895 года Нансен принял решение прекратить борьбу за полюс: достигнув 86°13′36′′ с. ш., они повернули к мысу Флигели. До Северного полюса оставалось около 400 км.
Лагерь на 86°13′36′′ с. ш. 7 апреля 1895. Гравюра по рисунку Нансена
13 апреля 1895 года вымотанные полярники легли спать, не заведя хронометра, и он остановился[134]. Таблицы, необходимые для расчёта времени методом лунных расстояний, были забыты на «Фраме», оставалось определить расстояние от места последней обсервации. На Пасху 14 апреля Нансен определял широту, долготу и магнитное склонение[135], при вычислении гринвичского времени Нансен ошибся: уже в 1896 году выяснилось, что его хронометр спешил на 26 минут. При определении географических координат это давало погрешность в 6,5° долготы[136].
Нансен и Йохансен на пешем марше. Хорошо видны каяки. Постановочная фотография Ф. Джексона, июль 1896 года
В апреле направление дрейфа льда сменилось на северное, что сильно сдерживало полярников. Корма для собак к 19 апреля осталось на три дня, и полярники начали забивать самых слабых животных, скармливая их оставшимся. 21 апреля Нансен и Йохансен обнаружили вмёрзшее в лёд лиственничное бревно, что подтверждало теорию Нансена о дрейфе паковых льдов от сибирского побережья к Гренландии. Только таким образом аборигены Гренландии могли получать необходимую для хозяйственных целей древесину. На бревне Нансен и Йохансен вырезали свои инициалы[137]. К началу июня — времени таяния льдов — у них осталось 7 собак. С 22 июня по 23 июля 1895 года Нансен и Йохансен оказались блокированы сплошными полями тающих торосов, свою вынужденную стоянку они назвали «Лагерем томления». Температура иногда превышала нулевую, спать приходилось в мокрых спальных мешках, подложив под себя лыжи. Пришлось убить последних собак и бросить большую часть снаряжения, а также обрубить трёхметровые нарты, сделав их пригодными для волочения одним человеком[138].
На Земле Франца-Иосифа. Зимовка
Нансен и Йохансен пересекают полынью на каяках. Хорошо видны лыжи (на носу) и обрубленные нарты (на корме). Постановочная фотография Ф. Джексона, июль 1896 года
10 августа Нансен и Йохансен добрались до архипелага, которому Нансен дал имя Белая Земля (норв. Hvidtenland) — это были самые северные отроги Земли Франца-Иосифа. Ближайший остров, покрытый ледником, Нансен принял за два острова, дав им имя жены и дочери: Ева и Лив[139].
Неточные карты того времени ничем не могли им помочь (отталкиваясь в своих расчётах от неточной карты Пайера, путешественники ожидали к концу весны выйти к несуществующим, но отмеченным на этой карте, Земле Петермана или Земле короля Оскара), оставалось пройти как можно дальше до наступления зимы. Наконец, 28 августа 1895 года Нансен принял решение остаться на зимовку в неизвестной стране[140]. Зимовка проходила с 28 августа 1895 по 19 мая 1896 года на мысе Норвегия в западной части острова Джексона. Нансен и Йохансен построили из моржовых шкур и камней землянку. Камни выламывались из морен, рычагом служил обрезок полозьев нарт, гравий рыхлили лыжной палкой, заступ сделали из лопатки моржа, привязав её к перекладине нарт, а киркой служил моржовый клык. Строительство велось с 7 сентября, новоселье отпраздновали 28 сентября[141].
Зимняя «берлога» Нансена и Йохансена
Температура в землянке поддерживалась на уровне замерзания воды, единственным средством освещения и приготовления пищи была жировая лампа, сделанная из оковки полозьев нарт (из нейзильбера). Полярники питались исключительно медвежьим и моржовым мясом и салом, оставив взятые с «Фрама» припасы для пути на следующий год[142]. Неудачным было и выбранное место для зимовки, с частыми штормовыми ветрами (однажды ветром сломало лыжи Нансена и унесло и сильно помяло каяк Йохансена[143]) и большими стаями песцов, которые расхищали скудное имущество зимовщиков (например, линь или термометр)[144]. С марта пришлось перейти на голодный паёк: кончались запасы, а остатки припасов с «Фрама» от сырости покрылись грибком[145]. Только 10 марта удалось застрелить медведя, мясом которого зимовщики питались 6 недель[146].
Возвращение
21 мая 1896 года зимовщики выступили в дальнейший путь, рассчитывая добраться до архипелага Шпицберген. Поскольку все собаки были убиты ещё в 1895 году, передвигаться приходилось пешком, разводья преодолевались на каяках. Если позволял ветер, на нарты ставились импровизированные паруса из одеял (так было при пересечении острова Мак-Клинток). 12 июня едва не произошла катастрофа: полярники расположились на берегу для охоты, когда сильным ветром связанные каяки были унесены в море. Нансен, рискуя жизнью, доплыл до каяков и вернул имущество, сложенное на их борту[147]. 15 июня Нансен едва не утонул, когда морж распорол парусиновый борт каяка, по счастью, не нанеся путешественнику телесных повреждений[148].
17 июня 1896 года Нансен во время приготовления пищи услышал собачий лай. Не поверив своим ушам, он решил сходить на разведку и случайно наткнулся на Фредерика Джексона, который со своей экспедицией с 1894 года находился на мысе Флора[149].
Встреча Нансена и Джексона. Постановочная фотография, сделанная через несколько часов после их действительной встречи
Нансен описывал это так:
С одной стороны стоял европеец в клетчатом английском костюме и высоких сапогах, цивилизованный человек, гладко выбритый и подстриженный, благоухающий душистым мылом…; с другой — одетый в грязные лохмотья, перемазанный сажей и ворванью дикарь, с длинными всклокоченными волосами и щетинистой бородой, с лицом настолько почерневшим, что естественный светлый цвет его нигде не проступал…[150]
Нансен (слева) и Йохансен (справа) 17 июня 1896 года на мысе Флора у базы Джексона
Джексон при первой встрече был уверен, что «Фрам» погиб, а Нансен и Йохансен — единственные выжившие[151]. Вскоре он убедился в своей ошибке, как из слов и дневников Нансена, так и из результатов врачебного осмотра. На базе Джексона взвешивание показало, что после тяжелейшей зимовки и перехода Нансен прибавил в весе 10 кг, а Йохансен — 6 кг. Нансен писал: «Таково, следовательно, действие зимы при питании одним медвежьим мясом и салом в арктическом климате. Это совсем не похоже на опыт других полярных путешественников…»[152]. Полярники больше месяца провели на мысе Флора, привыкая к цивилизованной жизни и занимаясь геологическими исследованиями. Сопоставление карт Нансена и Джексона позволило уточнить размеры архипелага. Кроме того, оказалось, что в марте Джексон не дошёл до зимовья Нансена и Йохансена всего 35 миль, так как у него не было средств для преодоления разводьев. 26 июля 1896 года на мыс Флора прибыла яхта Windward, на которой Нансен и Йохансен вернулись в Норвегию, ступив на землю Вардё 13 августа. Нансен немедленно отправил телеграмму премьер-министру Ф. Хагерупу, завершавшуюся словами: «Возвращения „Фрама“ ожидаю в этом году»[153]. Планы Нансена полностью оправдались: «Фрам» прибыл в Скьервё 20 августа, не претерпев никаких повреждений и с командой в полном составе[154].
В отсутствие Нансена
Ева Нансен в концертном платье. Фото 1890-х годов
Уже с 1894 года одной из главных тем для газетных «уток» стал факт покорения Нансеном Северного полюса. Одна из первых сенсаций такого рода была раздута газетой «Le Figaro» в апреле 1894 года[155]. Ева Нансен в 1895 году получила от некоего ясновидящего письмо, которое якобы было послано с Северного полюса[155]. Лив Нансен приводит текст полученной 11 сентября 1895 года от начальника полиции Копервика телеграммы, в которой говорилось, что якобы в море найдена бутылка с письмом Нансена, брошенная у Северного полюса 1 ноября предыдущего года[156]. «Нью-Йорк таймс» в 1895 году опубликовала серию репортажей якобы из Иркутска от «агента Нансена», которые послужили причиной ажиотажа даже в Национальном географическом обществе[157]. Серьёзные исследователи не обращали внимания на слухи. Первым на родине Нансена встретил вдохновитель его путешествия — профессор Х. Мон, находившийся в Тромсё. Знаменитый метеоролог считал Нансена давно погибшим[153].
Уже через несколько недель после отъезда Фритьофа к Еве Нансен приехал импресарио Фогт-Фишер с просьбой устроить несколько концертов, впоследствии он гордился, что сумел уговорить её[158]. Сам Нансен в одном из последних писем также уговаривал жену вернуться к артистической деятельности. Возвращение Евы Нансен на сцену, по воспоминаниям её дочери Лив, прошло триумфально, а в ноябре 1895 года она выступила в Стокгольме в присутствии королевского семейства[158]. Вновь супруги Нансен воссоединились в Хаммерфесте 18 августа 1896 года[154].