Макс долго не появлялся у меня на горизонте и о разводе я узнал совершенно случайно, встретив жену его жену Ольгу в торговом центре. Мы разговорились, похоже ей требовалось выговориться:
...И вот я ушла, не сразу, конечно, это решение зрело долго. Макс иногда говорил про скуку, про отсутствие флирта в наших отншениях, про поиск новизны в жизни...
А я? А у меня скука была другого рода. Мне не хватало живого разговора, я скучала по общему интересу, по ощущению, что я не просто играю роли – "жена", "мать", "хозяйка". Мне пришлось быть главной опорой в нашей семье. Крепким фундаментом.
Дети подросли. Сын поступил в институт и уехал в другой город, дочка училась в нашем университете, но жила в общаге, домой только на выходные забегала, постираться, да поесть. И дом, наш большой, уютный дом, который я столько лет обустраивала, вдруг стал пустым.
И я осознала с болью, что от нашего брака ничего не осталось, по крайней мере для меня.
Прошло несколько месяцев. Макс позвонил сам, сказал, что надо встретиться. Срочно. Без Олега.
"Не хочу, чтобы он слушал мои проблемы," — так и сказал, но я настоял, чтобы Олег тоже пришел. Чувствовал, что Максу сейчас нужен собеседник, кто просто выслушает, а не будет поддакивать или спорить как я. И мне самому было спокойнее, когда Олег рядом.
Мы снова сидели в "Старом Якоре" за тем же столиком у окна, но атмосфера была совсем другая. Макс не откидывался на спинку стула с довольной усмешкой. Он сидел сгорбившись, локти на столе, мял в руках салфетку. Его обычно безупречно уложенные волосы выглядели слегка растрепанными, а на лице, щетинистом и осунувшемся, не было и следа от прежнего блеска в глазах. Только обида и усталость.
На нем был какой-то помятый пиджак, который я раньше не видел.
— Ну что, Макс? Как ты? — спросил я осторожно. О его разводе уже давно все знали и по началу удивлялись, это казалось неожиданным, ведь его Ольга всегда была такой терпеливой.
— Как? Хреново мне, господа. Хреново! — рявкнул он, ударив кулаком по столу так, что подпрыгнули бокалы. Его глаза, покрасневшие, впились в меня. — Это все так нечестно!
Олег молча поднял глаза от своей кружки пива, посмотрел на Макса долгим, спокойным взглядом, потом отвернулся к окну. Его обычное спокойствие, которое всегда было его основной чертой, действовало на Макса как красная тряпка.
— Что нечестно, Макс? — спросил я.
— Все нечестно! Она не должна была так поступатьсо мной. Просто взять и уйти! Когда... когда я столько всего для семьи делал! Работал! Обеспечивал!
"Столько всего делал? Он же сам говорил, что она — фундамент семьи, а он — просто живет своей "интересной жизнью"," — пронеслось у меня в голове. "Или он действительно считал, что зарабатывать деньги — это "делать все"?"
— Но ты же сам говорил, что тебе чего-то не хватает. Искал этого... где-то еще, — я старался говорить мягко, но, кажется, попал в больное место.
Лицо Макса исказилось. Он отдернул руку от стола и уставился на меня. — Это другое дело! Я мужчина! Мне нужна была эта отдушина! Этот небольшой глоток воздуха! А она.просто разрушила все! Бросила меня! Предала!
— Бросила? — Олег наконец подал голос, его тон был ровным, безэмоциональным. Он даже не повернулся. — Или... ушла строить что-то свое? Ушла, потому что, может быть, ей чего-то не хватало?
Макс вскочил. Стул с грохотом отодвинулся. — Ты что, Олег?! Ты что, за нее?! Вы что, оба за нее?! Еще друзья называются! Я вам тут душу изливаю, а вы ее защищаете?!
"Он действительно думал, что мы автоматически примем его сторону, какая бы ни была ситуация?" — я удивился. Он привык, что его мнение — единственно верное.
— Макс, успокойся. — я взял его за руку. — Сядь. Никто не за кого. Мы просто пытаемся понять. Ты же сам говорил, что она... ну, что быт достал...
— Да что я говорил?! Говорил, что быт, что скучно, что флирта нет! Но это не значит, что она должна была все сломать! — Он снова опустился на стул, тяжело дыша. — Я сейчас снимаю квартиру. Понимаете? СНИМАЮ! — Он выделил это слово так, будто это было худшее унижение в его жизни. — После стольких лет в своем доме! Это квартира... ее родителей была. Ольга ее себе забрала. И правильно сделала, по закону так. Но... это нечестно! Я же тоже вкладывался! А она...
В его голосе была такая детская обида, такое искреннее непонимание, почему закон не на его стороне, что я невольно нахмурился. Он действительно не понимал?
— Ну, зато теперь у тебя много свободы, Макс. Можешь делать, что хочешь, — я попытался найти хоть какой-то плюс, хоть какую-то зацепку для позитива.
— Свободы?! Какой свободы?! Я теперь сам себе... прислуга! — Макс снова махнул рукой в сторону, будто там, за стеной бара, его ждали горы грязной посуды. — Сам готовлю, сам стираю,сам убираю. Ты представляешь?! Я?! Который никогда... — Он осекся.
"Который никогда этим не занимался? Потому что этим занималась Ольга? Бесплатно?" — мысль промелькнула у меня.
— А помощницу по хозяйству нанять? Или домработницу? — предложил Олег, все так же глядя в окно.
— Нанять?! Платить?! Зачем?! Женщина должна это делать! — Макс снова хлопнул по столу ладонью. На этот раз чуть тише. — Это же естественно. Уют создавать, кормить, заботиться. А этим... сейчас лишь бы развлекаться! Никто не хочет брать на себя заботу! Им только праздники подавай! Я им предлагаю отношения! А они мне что? "Давай просто встречаться!" "Не хочу никаких обязательств!" "Я слишком занята!" Даже ужин готовить не хотят! Понимаешь?! Приглашаешь куда-то... В ресторан или к себе... Сразу видно, что ты для нее просто кошелек и прислуга. Все перевернулось: они хотят, чтобы их развлекали и обеспечивали, а взамен... ничего! Ни заботы, ни уюта, ни даже простого ужина!
Он говорил с такой злостью, будто все женщины мира разом вступили в сговор против него. Я слушал и понимал, что он, похоже, никогда не воспринимал Ольгу как равного партнера. Только как удобное, бесплатное решение бытовых вопросов. И теперь, когда этого нет, он в ярости.
— А те женщины, о которых ты говорил... С ними как? Эти... яркие, спонтанные? — спросил я, вспомнив его рассказы про флирт и спонтанность.
Макс скривился. — С ними? Никак. Точнее... ну, случаются похождения. А что? Я же мужчина! — Он снова попытался натянуть маску самоуверенности, но она тут же съехала. — Но... знаете... — его голос стал тише, в нем появилась какая-то неуверенность, почти растерянность. — Нет того кайфа. Все не то. Раньше... когда был тыл, когда я знал, что есть Ольга, которая приготовит, позаботится, встретит, тогда эти вылазки были forbidden fruit, понимаешь? Запретный плод. Он потому и сладок, что запретный. А сейча нет этого ощущения. Просто тело. Пустота.
"Значит, дело было не в их яркости, а в твоей безопасности и в ощущении "запретности," — догадался я. Он мог позволить себе быть "охотником", зная, что "гнездо" надежно прикрыто и всегда ждет его. А теперь, когда "гнездо" опустело, охота потеряла смысл. Или стала слишком обременительной? Ведь никто не ждет дома с ужином.
— И эти "яркие" женщины не жаждут позаботиться, когда ты приболел? — спросил Олег, и в его голосе проскользнула едва заметная, еле уловимая нотка иронии. Макс этого не заметил.
— Заботится?! Да ты что! — Макс опять вскипел. — Я тут приболел недавно. Грипп, наверное. Температура, все ломит. Лежу один в этой коробке (он имел в виду съемную квартиру). Позвонил одной... Ну, думал, приедет, супчику принесет... Ага! Смех! Она: "Ой, Максик, как жаль! Поправляйся! Пей витамины! Как выздоровеешь — звони! Обязательно куда-нибудь сходим!" И все! Звонок сбросила через две минуты! А Ольга... Ольга всегда...
Он замолчал. Прикрыл глаза, вспомнил, как Ольга заботилась. Приносила чай с малиной. Делала компрессы. Тихо сидела рядом. Следила за температурой. Не говорила "как выздоровеешь", а просто была рядом.
— Ольга... она умела заботиться, — тихо сказал я.
— Умела! — Макс подхватил, и в его голосе появилась тоска, почти скорбь. — И дома всегда было уютно. Дети шумят, запах еды. А сейчас... — Он огляделся по сторонам, будто бар был воплощением его пустой жизни. — Тихо. Пусто. Как будто меня выгнали из рая. А я ведь хотел ее вернуть. Думал., может она поймет, что я просто ошибся... Что я просто...
"Что ты просто захотел поиграть, а потом вернуться как ни в чем не бывало, на все готовое," — закончил я про себя его фразу.
— Ольга не вернется, Макс, — сказал я. Говорил осторожно, но твердо. — Она счастлива, встретила человека и они строят дом загородом, вместе. Я недавно был там... Ну, не в самом доме, на участке. Видел, как они работают. Как смотрят друг на друга...
Макс застыл. Его лицо побледнело еще больше. Его глаза расширились от неверия. — Строят? Дом? Вместе? С кем?
— С Игорем. Хороший человек. Спокойный. Он ее... ценит. По-настоящему.
— Ценит?! А я?! Я ее не ценил?! — Он снова начал заводиться.
— По-другому, Макс. — Олег наконец повернулся к столу, его взгляд был серьезным. — Он, наверное, ценит не только то, что она для него делает, но и то, кто она. Он с ней разговаривает, все обсуждает. Он не ищет в ней прислугу или решение бытовых задач. Ему нужен партнер, женщина, которую он любит.
Макс сидел, как громом пораженный. Слова Олега, такие спокойные и точные, попали в цель. Это было слишком. Слишком для человека, который считал, что его бывшая жена без него потеряет все и будет умолять вернуться. Который верил, что его деньги и статус — это все, что нужно женщине.
— И дети... — продолжил я. — Дети, кажется, одобрили ее выбор. Сын приезжал знакомиться. Дочка тоже. Они рады, что мама... снова счастлива.
Макс вздрогнул, будто его ударили. Дети. Это было последнее, чего он ожидал. Что даже дети его не "поддержат".
— Счастлива... — пробормотал он. Его плечи поникли еще больше. — А я... Я хотел... хотел вернуть ее. Думал, она поймет... Что это я ошибся... Что она...
"Он хотел вернуть бесплатную прислугу и надежный тыл, а не Ольгу," — горько подумал я снова.
— Или жениться на молодой хотел. — Макс продолжил, словно не слыша меня, уходя в свои мысли. — Вот же дурак! Нашел тут одну... Молодая, красивая. Думал начнется новая жизнь. Как только дошло до дела, до разговоров про будущее, выяснилось, что у нее ничего нет, что жить придется в моем доме, что делиться придется, что она только брать будет... Сразу передумал.
А те, кто постарше... Те, о ком Олег говорил, кто сами себя обеспечивают... Бизнес-вумен, докторши... Те в ярмо не лезут. Им нужен партнер, а не спонсор и бытовые обязанности. Им нужен праздник, эмоции, интерес. А я на роли прислуги и кошелька. Не хочу.
Он вдруг показался мне таким жалким. Сильный, успешный мужчина, который не умел справиться с самой простой частью жизни – с бытом и с настоящими, не потребительскими отношениями. Который воспринимал заботу как данность, а внимание как услугу, которую женщина обязана предоставлять просто потому, что она женщина.
— Так что... вот так. — Макс махнул рукой. Его лицо было пустым. — Похождения они есть и никуда не делись. Я же мужчина. Но теперь все без огня, без вкуса, просто по привычке. Запретный плод раньше был сладок, когда он был запретным, когда дома ждала Ольга. А сейчас его можно есть хоть каждый день. И он безвкусный. Все не то.
Я смотрел на Макса, на его потухшие глаза, на его обиду и непонимание. И думал о том, как судьба сыграла с ним злую шутку. Он хотел "жизни" вне брака, не понимая, что именно брак, в лице Ольги, делал эту "жизнь" возможной и желанной. Он сбежал от "быта" и "скуки", чтобы обнаружить, что без них он остался с пустотой и вынужден заниматься этим самым "бытом" сам.
Он хотел ярких, независимых женщин, но оказалось, что они не готовы быть его бесплатной прислугой и слушательницей его жалоб.
И где-то там, за городом, Ольга строила свой новый дом, свой новый мир, с человеком, который ценил ее не за удобства, а за нее саму, и была счастлива.
А Макс сидел в полумраке бара, жаловался на жизнь и на женщин, которые не хотят быть удобными. И, кажется, только сейчас начинал понимать, что именно он потерял. И что его "свобода" оказалась просто одиночеством, приправленным бытовыми проблемами и безвкусными "похождениями".
Понимание пришло слишком поздно. Для него "тыл" оказался важнее "праздника". Оказалось, что очень легко потерять то, что он считал само собой разумеющимся.
Как сложно, порой, мужчине понять, что женщина — это не механизм для его обслуживания, а живой человек со своими желаниями, потребностями и правом на счастье.