Участковый сразу предупредил Газимагомеда, что будет искать их с помощью силовиков, но только через три дня с момента пропажи, так как, возможно, они просто где-то гуляют и вернутся сами.
Впрочем, он был прав.
Ближе к обеду, когда Алёша приготовил кое-какую еду и позвал, только проснувшуюся, Дашу, в ворота сильно постучали. Потом, догадались позвонить в звонок.
Алёша вышел на двор и громко спросил:
– Кто там пришёл?
– Открывай! Сестру забери! – послышался сильный мужской голос с грубым аварским акцентом.
– Лёш, пусти! – послышался плачущий голосок Розы.
Открыв дверь, он увидел имама Валита, рядом с которым стояла Роза, красная, как рак. Позади – Дибир, потирающий левое плечо правой рукой. Он тоже был красный. Видно, что они плакали.
– Что случилось? Где они были? – спросил Алёша у имама.
– Я пошёл к тёще, в соседнее село, пешком. И вижу: идут эти двое по дороге, мне навстречу, обнимаются. На вопросы не отвечают, сразу рыдать начали. Я развернулся и пошёл с ними, чтобы дошли до дома и никуда не...
– Врёшь! – перебил имама Дибир. – Трость отдай, скотина!
– Лёша, он нас избил его тростью. – сказала Роза и закрыла лицо руками, плача.
Валит, вдруг, испугался и пошёл к дороге, ругаясь на аварском. И тут, Алёша увидел за кустом, на обочине, машину имама. Дойдя до неё, он достал с переднего сиденья собранную трость Дибира и швырнул её в его сторону, выкрикнув:
– Дир гӀайиб гуро! (Я не виновен)
Он скорее сел за руль и рванул с места.
– Лёша, мы шли мимо белых скал, что за селом... Он догнал нас на машине... – Роза всхлипывала и не могла дальше говорить.
– Он остановился впереди нас, потом предложил довести до дома... – Дибир заплакал.
Алёша подошёл и, подняв трость, подал её Дибиру.
– Можно пройти к вам, Лёш? – спросил Дибир, утирая слёзы. Тёмных очков на нём уже не было и он стоял с закрытыми глазами, редко моргая и вновь смыкая веки.
– Да уж заходи, что ж мне тебя, гнать что ли? Мы же друзья. Может, сроднимся в будущем. – сказал Алёша и засмеялся, сам от себя того не ожидая.
Роза же, добежав до дома, скорее пошла в ванную комнату. Даша, увидев её, пошла следом, спрашивая:
– Что случилось? Где вы были?
– Нас немного имам избiл. Хотел сильнее, но увидел у меня месячные и испугался. А у меня болит, сил нет. Что-то я сдурела даже, от боли... Вчера ничего не было, а сегодня начались, вот мы и пошли скорее домой. – ответила Роза, раздеваясь и залезая в ванну.
– А зачем вы сбегали-то?! – недоумённо спросила Даша.
– Вот, это точно не ко мне! Спроси у Дибира! Его идея равно́ моя дыра, в заборе. – ответила Роза, задёрнув шторку.
Даша вышла из ванной и прошла в кухню, ибо Алёша с Дибиром уже были там.
– Дибир, где вы с Розой были? – спросила, подойдя к ним, Даша.
– Да, мне тоже интересно. – сказал Алёша, наливая чай.
– Гулять ходили. Просто, мне одному не смочь. Я бы потом назад дорогу не нашёл. Я заходил домой, но там никого не было, чтобы предупредить, поэтому взял трость, чтобы дед понял, что я заходил. А сыр взял, чтобы поесть, где-нибудь у речки. – ответил Дибир.
– Круто врёшь. А дыра в заборе зачем? Могли бы просто пойти. И ещё, мы с Дашей всё видели, как вы с Розой целовались на лавочке. – сказал Алёша.
– Захотелось приключения, поэтому в дыру ушли. А целоваться... Ну, как-то мы друг дружке понравились. – Дибир заулыбался.
– Что-то ты не договариваешь... – размышляя, сказал Алёша.
– Ничего у нас с ней не было! Неудачно пошутили. Ей Богу, не вру! – Дибир перекрестился. – А вот имам... догнал нас на дороге. Предложил довезти до дома. Мы стали садиться в машину. Я собрал трость, а он выхватил её у меня из рук и ударил несколько раз. И Розу тоже. Потом, что-то вдруг занервничал, начал ругаться, толкнул нас в машину и повёз. Это было у белых скал. Роза так сказала. Ну, мы туда шли другой дорогой. А оттуда уже этой. Слева скалы, я камни потрогал даже, потом дорога, а там кусты, полянка и река внизу. Так Роза описала. – рассказал Дибир.
– Понял, это совсем недалеко отсюда, около двух километров. – сказал Алёша. – Ладно, пей чай. Сейчас пойдём к твоему деду, будешь объяснять ему.
– Он меня поймёт. Он самый добрый дедушка на планете! – с восторженным духом, сказал Дибир.
Имам, тем временем, обзвонил всех, кто искал этих подростков, и сообщил, что они уже найдены и всё с ними в порядке.
Вскоре, Валит пошёл к Газимагомеду, у которого в гостях был участковый.
Войдя и увидя полицейского, имам покраснел. Поздоровавшись, он словил на себе гневный взгляд хозяина дома.
– Что такое? – спросил имам у Газимагомеда.
– Почему ты красный? – строго спросил тот.
– От жары и... торопился. Я нашёл Вашего внука и Розу Панкратову. Они гуляли по дороге, вдоль реки. – нервно ответил Валит и перевёл взгляд на участкового.
– А я говорил! Говорил, что они сами ушли и сами вернутся. А почему ты нервничаешь? – спросил полицейский имама.
– Да, ничего. Просто. Мне надо домой, забежал на минутку. – Валит развернулся и ушёл.
Как раз в это время, Алёша с Дибиром переходили дорогу к дому пастуха. Алёша увидел, как Валит, спешно, уходил от дома.
– Эй, имам! Куда торопишься? Пошли назад! – крикнул Алёша.
– Дир гӀайиб гуро! – снова послышалось от имама, который припустил шаг.
– Боится, скотина. – сквозь зубы, сказал Дибир.
Зайдя в дом, Дибир сразу же оказался в объятиях деда.
– Дибир, расскажи-ка, где вы были и что делали? – спросил участковый.
Сев на диван, Дибир рассказал то же самое, что слышали Алёша с Дашей.
– Да... Валит ещё узнает, что такое правосудие... – задумчиво, глядя в окно, сказал полицейский.
За это время, Роза успела вымыться и полежать на диване в гостиной. Как только ей полегчало, пришла на кухню и стала жадно есть то, что было ей оставлено.
*****
В больнице было всё нормально. Омела получала лекарства в виде таблеток и уколов. С ней в палате были хорошие, до времени, девочки: Мадина и Амина. У Мадины была сильная травма ноги, а у Амины, как у Омелы, укус змеи. Все они быстро подружились. Омела была самая младшая. Мадине было девять лет, а Амине – десять.
Прошло четыре дня.
Утром, Омела решила помолиться. Прочитав "Отче наш", она заметила, как соседки по палате стали косо смотреть на неё и шептать обидные слова. Она улыбнулась и сказала им:
– Что вам не так? Я же не злюсь на вас, когда вы читаете свои молитвы, вот и вы не злитесь.
– А нам неприятно. Нас больше и мы старше, поэтому ты тут вслух свои молитвы не читай. – сказала Амина.
– Вы тоже вслух не читайте! Я не понимаю того, что вы там произносите, мне тоже обидно. – не отступила Омела.
– Я доктору скажу, чтобы тебя перевели в другую палату. – сказала Мадина.
– А я тоже скажу, что вы..., что вы... как же это слово-то... О! Что вы – радикалки. – сказала Омела.
Услышав громкие слова, вошла врач, спросив:
– Что у вас тут? Что за шум?
– Они мне молиться не дают! Я им не мешаю, а они мне мешают! – заплакала Омела.
– Девочки, вообще-то, в больнице не выясняют отношения. Мало ли, что вам неприятно. Терпите, как уколы. Она младше вас и у неё тоже есть право молиться. – сказала врач и вышла.
– Она тоже русская, своих защищает. – сказала Амина и отвернулась к стене.
– Чего?! – удивилась Омела. – А разве Дагестан не часть России? Президент у нас русский. – сказала Омела.
Мадина тоже отвернулась, молча.
Омела же, перестав плакать, стала громко петь припев Гимна России.
Спустя ещё три дня, в общей сложности – неделю, Сергей пришёл в себя. Просто очнулся в реанимации. Подозрения на инсульт отпали сами собой. Он был в ясном уме и всё прекрасно помнил. Ещё неделю он пролежал на обследовании. Он порывался ехать домой, но силы, чтобы сесть за руль, отсутствовали. У него был очень низкий гемоглобин и ему ставили капельницы. Каждый день он звонил Алёше и интересовался домашними делами. Сын был очень счастлив, что папе ничего не угрожает и врачи ошиблись. Про Розу и Дибира он отцу не рассказывал.
Выписали Сергея и Омелу в один и тот же день. Домой они приехали уже после захода солнца.
– Ура! Ура! Папочка! Леночка! – Алёша встретил их во дворе и начал обнимать и целовать.
Роза с Дашей тоже вышли встретить отца с сестрёнкой.
– Лен, прости меня! – обняв её, сказала Роза.
– И меня прости! – сказала Даша, присоединяясь в объятиям.
– Я на вас не злилась. Я вас люблю! – Омела обхватывала их своими ручками и смеялась.
Потом был уютный семейный ужин и чаепитие за уличным столом, под виноградом.
– Молодец, Лёшка! Настоящий мужик растёт! Столик починил. – сказал отец с гордостью.
– Папа... Это не я починил. – Алёша опустил голову. – Это Дибир, внук деда пастуха, из Каспийска сюда приезжал, побывать.
– Ну, ладно, ничего. Ты бы и сам сделал, правда ведь? – спросил отец.
– Я пробовал, но не смог. А он быстро всё сделал, несмотря на то, что ничего не видит. – вздохнул Алёша.
– Незрячих много чему учат, вот он и справился. Тебя, кстати, тоже ведь учат, на "Трудах"? А? – спросил Сергей у сына.
– Учат. Но, я не понимаю. Со скотиной ещё как-то, но вот с досками... Мне бы лучше книжки читать, да молиться. –ответил Алёша.
– Эх, сынок... Без ремесла даже в монастырях не живут. – сказал отец.
– Вон, пусть Роза расскажет тебе, как с этим Дибиром погулять сходила... – переведя внимание отца на дочь, сказал сын.
– Куда ходила? Зачем? – спросил отец Розу.
– Мы просто гуляли за селом, у речки. Он же один не сможет, заблудится, да и скучно. Понравился он мне, а я ему. Обнялись, поцеловались. Это же не страшно, просто...
– Как и с Расулом, да? – резко перебил Розу отец.
– Нет! Дибир во сто крат лучше! Он крещёный, его Дорофей зовут. – сказала Роза, оправдываясь.
– Эх, не хорошо это... Ну, ладно. Давайте не будем о грустном. Допивайте чай, доедайте конфеты, и спать идите. Я посуду помою и тоже пойду спать. Завтра надо мне ехать на пасеку, магазины снимать и мёд выкачивать. Тяжёлый день грядёт, но сладкий! – сказал Сергей и допил свой чай.
Ночью, когда все уже спали, Сергея разбудил телефонный звонок. Он ответил:
– Кто это? Я сплю уже, вообще-то!
– Майор Андрей Заруцкий. В телефоне Виталия Петровича Ильина Вы значитесь: "Папа". Вы ему отец?
– Я муж его покойной матери. – ответил Сергей сонным голосом.
– Короче, он подрался с сослуживцем. Сейчас он в реанимации с закрытой черепно-мозговой травмой... – добавив адрес больницы, доложил майор и повесил трубку.
– Ну, вот, ещё не легче... – сказал Сергей и снова лёг на кровать. Однако, сон одолел его.
Утром разыгралась непогода и дорогу до села, где была пасека – размыло.
Дозвониться до Шамиля не удалось. Сергей не находил себе места. За окном шёл сильный дождь. Скотина дома. Всех накормил, напоил, подоил. Зайдя в дом, он сел на любимую табуретку на кухне и заглянул в телефон. Единственной отдушиной он счёл батюшку Василия, но... связи не было. Ничего не сказав детям, даже никого не разбудив, ибо было всего-то около семи утра, он взял документы и направился к машине. На свой страх и риск, Сергей поехал в сторону города.
Продолжение следует...