Речь пойдёт о заимствованиях из других языков. Сейчас чаще всего встречаются англицизмы, в XIX веке жаловались на вездесущность галлицизмов, ещё ранее в русском языке были заимствования из немецкого или тюркского. То есть заимствования были всегда. Кто-то их люто ненавидел и требовал очистить русский язык от этих «нерусей», а кто-то с удовольствием их использовал, то ли красуясь своей продвиностью, то ли ради украшения речи. Кстати, великий русский писатель Лев Николаевич Толстой любил вставить в текст французское словечко, а то и фразу. И это не делает Толстого менее русским. Да и А. С. Пушкин не чурался заимствованных слов и даже подшучивал над теми, кто от них шарахался. Так, может, есть смысл в использовании заимствований?
Как чужеземцы попадают в наш язык
Отвечая на предполагаемые возмущения борцов за чистоту языка, сразу скажу, что заимствования есть во всех языках. Это нормальный процесс формирования наречия нации, которая поддерживает контакты с другими народами. И чем более разносторонние контакты, тем заимствований больше. Лидирует по количеству заимствованных слов, вы не поверите, английский язык: 70% слов этого языка – чужие и только 30% — родные. И ничего. Живёт и здравствует, и ни исчезать, ни отмирать не собирается.
Ну, с английским, как и с другими западно-европейскими языками, всё понятно — в их формировании огромную роль сыграла латынь, которая долго оставалась языком интеллектуальной элиты и богослужений. К тому же племена и народности в Европе перемешаны настолько, что их языки в чистом виде существовали в незапамятные времена. А потом в течение как минимум 2 тысяч лет все народы варились в едином котле — торговали, воевали, роднились.
В России всё обстоит несколько иначе из-за относительной изолированности. В истории нашей страны как бы чередовались периоды замкнутого существования, когда восточным славянам хватало проблем внутри региона, с эпохами активного взаимодействия с соседями. Вот в эти эпохи интерес к чужим культурам становился настолько силён, что русские с восторгом впитывали всё иностранное, потому что это новое, оригинальное, непривычное. И появлялась новая мода, новые, невиданные ранее вещи и, конечно, новые слова. Причём контакты в эпохи открытости могли быть как мирные, торговые, так и военные — на уровень интереса это не влияло.
Я сейчас здесь учебник истории пересказывать не буду, но если вспомните школьную программу, то поймёте, о чём говорю. Относительно замкнутый период X-XII веков, когда русские князья разбирались друг с другом, сменился эпохой войн со степняками и торговлей с востоком. Потом снова затишье, а в XVI-XVII веках войны со шведами и поляками, затем торговля и конфликты с немцами, а с начала XIX века — массовый интерес к французской культуре и т. д. Вплоть до сегодняшнего дня.
Всё новое, как вы понимаете, привлекательно. Поэтому русский язык, как лохматый пёс репьёв, набрался иностранных слов. Но, в отличие от пса, язык хуже от этих заимствований не стал, он стал богаче. Ну, с моей точки зрения, это именно так.
Как происходит замена
Все заимствования в языке можно разделить на несколько групп:
- названия новых вещей, которые вошли в быт людей из другой культуры: сервант, пальто, бульвар, шоссе, пенсне и т. д.;
- научные термины, которые традиционно имеют латинские или греческие корни: арифметика, физика, орфография, эстетика и др.
- профессиональный сленг, связанный с заимствованными видами деятельности, приёмами или инструментами: компас, верфь, гавань, батальон, штраф, архив и т. д.
- модные слова, которые используются в качестве демонстрации своего статуса или принадлежности к социальной группе: XIX век — бонмонист («шутник» от фр.: bon mot), ампоше («красть деньги» от фр: empocher), жокрис («дурень» от фр. jocrisse); современность: сёрфить – что-то искать в интернете, переходя по гиперссылкам (от англ: to surf — кататься по поверхности) чекать — проверять (от англ: check — проверка); краш — человек, вызывающий симпатию, возлюбленный (от англ. crush)и др.
Как несложно заметить, большей частью в языке остаются нужные слова, даже если им можно подобрать замену. Но при использовании в быту или в профессиональной деятельности большим количеством людей они закрепляются в языке.
А вот модные слова, несмотря на то что их может быть много, в языке почти не задерживаются, потому что мода проходит. Придёт новое поколение и появятся новые популярные слова, а те, что были в моде у олдов, будут оцениваться как кринж.
Есть ещё одна важная причина сохранения заимствованных слов. Это передача нюансов смысла. То есть вроде бы иностранное слово — синоним и его можно выкинуть из языка, оставив только родное, но на самом деле слово быстро обрусевает и приобретает дополнительные оттенки, которых нет в русском синониме. Так, тарелка не совсем то же самое, что «блюдо». Или вот пример: слово «сеттинг», которое вызвало возмущение «пуристов» в посвящённой ему статье. «Сеттинг» переводится с английского как «обстановка». И почему бы не использовать это слово, когда речь идёт о книге? Однако в отношении художественного произведения слово «обстановка» ни о чём не говорит. Это слишком общее и размытое понятие. Сразу возникает вопрос: обстановка где? Да и содержание понятия «сеттинг» шире. Оно включает в себя исторические условия, особенности описываемого мира (от используемого транспорта до формы власти), политическую обстановку, эмоциональную атмосферу и ещё много разного. А ещё историческая или политическая обстановка может быть одна и та же, а сеттинги разные, когда действие, допустим, происходит то в рыцарском замке, то в лесной хижине.
Причём интересно, что иностранные слова, которые выжили и обрусели, воспринимаются нормально даже самыми фанатичными сторонниками чистоты языка. Никто же не возражает против использования «тарелки» и «кастрюли», особенно если в них «рагу» и «бульон» И «шашлык» никто не требует заменить «кусочками жареного мяса на шампуре»… Ой, извините, «на металлическом прутике».