Холодок липкого страха до сих пор пробирает меня, когда я вспоминаю тот день, когда родился Мишка. Мне был всего год и четыре месяца, кроха, только начавшая познавать мир, а меня уже объявили "старшей сестрой". Как будто по волшебству, я должна была стать взрослой, самостоятельной, знающей ответы на все вопросы. Я старалась изо всех сил, правда. Изо всех своих детских сил, пыталась быть хорошей, послушной, справляться со всем сама. Но маме всегда было мало.
Я не понимала, что не так. В чем я провинилась? Почему мои старания никогда не приносили ей удовлетворения? Я чувствовала себя глупой, никчемной, словно сделанной из неправильного теста. В восемь лет мне приказали стать "хозяюшкой". Ведь я же девочка! Боже, как я мечтала быть мальчиком! Им ведь ничего не нужно, их любят просто так. Пришел с работы, уселся перед телевизором и все счастливы.
А потом я стала маминой подружкой. Нет, это началось гораздо раньше, но в подростковом возрасте она перестала видеть границы. Она делилась со мной вещами, которые ни одна мать не должна рассказывать своей дочери. Это было мерзко, неестественно. До сих пор не понимаю, что творилось у нее в голове. И вечное, изматывающее: "А Мишка-то сильнее... а Мишка-то умнее... а Мишка-то смешнее шутит..."
Помню, однажды мы боролись с братом, и я его победила. С гордостью, почти что впервые, я ждала похвалы. Но отец лишь усмехнулся: "Ну, Мишка сильнее. Ты просто юркая, поэтому сейчас победила. Потом он будет побеждать". Почему? Я же победила! Я не понимала. "Почему?" - мой детский вопрос повис в воздухе, не получив ответа.
Как-то, проходя мимо кухни, я услышала, как мама говорит: "А Мишка-то умнее, чем Машка, только ленивый". Я остолбенела. Она заметила меня и, словно ничего не случилось, объяснила: "Ой, я думала, тут Мишка... Я специально так сказала, чтобы он услышал и стал хорошо учиться". Как будто моя самооценка была всего лишь пешкой в ее манипулятивной игре.
Однажды кто-то из родителей рассказал анекдот, и я его повторила. Все смеялись. Брат тут же захотел переплюнуть меня. Он повторил анекдот, и все снова засмеялись. Но мама, с лукавой улыбкой, добавила: "Мишка смешнее шутит". Почему? Зачем?
Мы всегда были втянуты в это мерзкое соревнование, где я всегда оказывалась в проигрыше. И при этом я должна была делиться с ним всем.
Помню, купила себе жвачек на свои карманные деньги и поделилась с подружкой. Мама устроила скандал: как я могла поделиться с "какими-то чужими людьми", а брату ничего не дала!
Однажды мы с девчонками со двора собирали бутылки, чтобы купить сладости. Я принесла домой полный пакет, мы накупили вкусностей, и я, гордая своей находчивостью, рассказала маме. И снова упреки: почему я ничего не дала брату?
Зачем я ей все рассказывала? Может быть, потому что я верила, что мы "подружки", делимся всем. А про брата я просто забывала, ведь я была ребенком, жила сегодняшним днем.
Все эти воспоминания складываются в одну большую, болезненную картину. Меня лишили детства, заставили соответствовать чьим-то ожиданиям, постоянно сравнивали и обесценивали. Я всегда чувствовала, что что-то не так, что должно быть как-то по-другому. И только сейчас, много лет спустя, я понимаю, что меня просто не любили такой, какая я есть. Я была чужой в собственной семье.
