В ночь на 20 сентября 1941 года десантные группы 1-й стрелковой дивизии войск НКВД, возглавляемой полковником С.И. Донсковым, двинулись через Неву на штурм Шлиссельбурга. За этим небольшим городом простиралось Ладожское озеро, по которому наши моряки в случае успеха операции могли наладить сообщение с Ленинградом, полностью окружённым к тому времени немецкими и финскими войсками, и таким образом хотя бы частично деблокировать северную столицу.
Но вследствие недостаточно мощного предварительного удара артиллерии и отсутствия артиллерийской поддержки со стороны Ладожской военной флотилии, которой выйти на огневые позиции уже во время переправы помешал сильный шторм, из трёх десантных батальонов противоположного берега Невы достигли чуть больше ста пятидесяти человек. Остальные были уничтожены огнём противника вместе с лодками и понтонами.
В документах штаба Ленинградского фронта из всех высадившихся упомянуты лишь командир 2-й роты 7-го полка лейтенант Кубасов, политрук того же подразделения Брызгалов и младший политрук 1-го полка Блохин.
А командовавший тогда Ленинградским фронтом генерал армии Г.К. Жуков продолжал бросать через Неву к Шлиссельбургу лишённые надлежащей артиллерийской и авиационной поддержки десанты. 26 сентября 2-му полку всё той же 1-й дивизии войск НКВД удалось высадить на другой берег две роты под командой лейтенанта Чернова. Они выбили немцев с пристани, ворвались в город с северо-запада и завязали бой. Никаких других сведений об этом десанте нет. Высадившие его катера на обратном пути были уничтожены вражеским огнём вместе с экипажами.
Ночью 27 сентября 2-й полк выбросил к Шлиссельбургу радиовзвод для связи с отрядом Чернова. О дальнейшей судьбе связистов также ничего не известно.
В ночь на 28 сентября сводный батальон 2-го полка попытались десантировать с острова Орехового, точнее, из расположенной на нём крепости орешек. Как вспоминал комиссар Орешковского гарнизона В.А. Марулин, «после доклада разведчиков командир дивизии отдал приказ начать высадку. Шли двадцать две шлюпки. Где-то стукнула уключина, где-то был слишком громкий всплеск. Это решило исход дела: не успели десантники дойти до середины протоки, как со стороны противника взвилась в небо осветительная ракета. За ней – вторая, третья, и стало видно не только любую из шлюпок, но и каждого бойца в них. Шквал огня обрушился на десантников».
Этот десант должна была поддержать артиллерия Орешка. Но по суточной норме, установленной штабом фронта, на каждое орудие приходилось всего по три снаряда!
Вряд ли нужно пояснять, что в итоге произошло и с этим десантом…
ТОЙ ЖЕ НОЧЬЮ, когда первый шлиссельбургский десант Донскова двинулся навстречу своей гибели, генерал армии Жуков начал куда более масштабную операцию по деблокированию Ленинграда. Согласно замыслу Георгия Константиновича соединения Ленинградского фронта должны были пробиться к советским войскам, действовавшим на волховском направлении, и совместно с ними разгромить противника на всём протяжении от Шлиссельбурга до Синявино.
Плацдармом для наступления дивизий командующий фронтом избрал крошечный, в три километра длиной и километр шириной, выступ на одном из занятых немцами участков левого берега Невы. Через неё от расположенной на правом берегу деревни Невская Дубровка и пролегал кратчайший маршрут к выступу, прозванному позднее невским пятачком.
Но к тому времени немецкая артиллерия полностью пристреляла весь район Невской Дубровки – район подхода, сосредоточения и выдвижения советских штурмовых групп на намеченный Жуковым плацдарм. К деревне не вела ни одна, даже грунтовая, дорога. Фактически отсутствовали разведданные о силах немцев на том пятачке. Не на чем было доставлять через реку тяжёлые танки, необходимые для преодоления хорошо укреплённой обороны. Выделенные для огневой поддержки десантов с правого берега лёгкие полевые 76-миллиметровые пушки не представляли собой серьёзной угрозы позициям противника.
А ширина невы на участке намеченной переправы достигала 800 метров. Но 20 сентября десанты пошли. Гитлеровские артиллеристы начинали громить их ещё на нашем берегу. Затем – на переправе, целевших – на кромке берега. Но плацдарм был захвачен. 23 числа в бой на пятачке вступили подразделения 1-й стрелковой дивизии войск НКВД. Об их действиях генерал жуков докладывал И.В. Сталину утром следующего дня: «Захвачено в плен 2 унтерофицера и 3 рядовых 90-го пехотного полка противника. Подбито 3 танка, взято 12 пулемётов, 40 автоматов, 150 винтовок. на поле боя противник оставил 150 трупов».
Почти одновременно на невский пятачок были брошены полки 20-й стрелковой дивизии войск НКВД (бывшей дивизии по охране и обороне особо важных предприятий промышленности). Одним из переправлявшихся подразделений командовал курсант Ново-Петергофского военно-политического училища НКВД Степан Семенец.
«В первую же ночь переправы две лодки были разбиты, погибли люди, – вспоминал он потом. – Без потерь не обходилась ни одна переправа. Но мы набирались опыта, сноровки, покрасили лодки в белый цвет.
Последняя переправа. Отплыв метров на двести, попали под миномётный обстрел, лодку перевернуло. вода ледяная».
Чтобы не утонуть, десантники шинели только накидывали на плечи, сапоги снимали и держали в руках.
Всего за сутки до этой переправы курсант Семенец участвовал в другом десанте, отвлекающем: 500 бойцов 20-й стрелковой дивизии войск НКВД высадились у завода Пишмаш на побережье Финского залива. Уцелело лишь семнадцать человек…
28 ОКТЯБРЯ на Невский пятачок прибыл 3-й батальон 9-го полка 20-й дивизии. Под огнём десятков вражеских дотов и дзотов десантники преодолели три ряда колючей проволоки и начали вгрызаться в эшелонированную оборону немцев. К исходу второго дня боёв батальон потерял убитыми 27 человек, многие были ранены, в том числе комбат старший лейтенант Семён Алексеевич Бородин.
Участь последующих десантов была ещё более трагичной. Одним из находившихся в их составе подразделений 1-й стрелковой дивизии войск НКВД командовал капитан Павел Шатилов.
«Переправлялись всем батальоном глубокой ночью, – вспоминал он. – В полной тишине мы доплыли до середины реки, а потом в небо взлетели десятки осветительных ракет. По глазам резанул ослепительный свет прожекторных установок. На реке стало светло как днём. А вражеский берег ощетинился колючим пулемётным огнём и яркими всполохами орудийных и миномётных залпов.
Рядом с лодками, заливая их водой, заплясали высокие фонтаны разрывов. Потом сразу две мины попали в лодку моей роты. Она разлетелась на куски и ушла на дно вместе с людьми. Второй мой челнок немцы расстреляли из крупнокалиберных пулемётов.
А потом пришёл и наш черёд. немецкая мина упала совсем рядом. Сапёра и связиста, сидящих на вёслах, убило осколками сразу, а меня с ординарцем взрывной волной выбросило за борт. Нас сразу не утащило на дно потому, что мы шинели не надели, а только накинули на плечи.
Потом узнал, что из всей моей роты в живых я один остался.
Второй раз Неву мы форсировали во главе с командиром полка героем советского союза майором Горькавым. Всё повторилось как в первый раз. Ночью опять доплыли до середины реки, и началось…
В лодку командира полка попала миномётная мина, и он утонул вместе со всем своим штабом. Ая получил две немецкие пули.
наш батальон к тому времени почти весь потопили. Раненых после той переправы было мало».
Закрепившиеся на Невском пятачке группы дивизии Донскова дрались свирепо. В течение почти всей второй половины ноября немцы обращались по радио к бойцам 3-го батальона 1-го полка этого соединения с предложением выдать за солидное вознаграждение комбата старшего лейтенанта Василия Лунёва. Лунёвцы же в ответ действительно допекали фрицев как могли: каждую ночь забрасывали в их траншеи и землянки мощные фугасные гранаты, захватили склад боеприпасов.
Газета «На страже Родины» рассказала, как красноармеец Лулу из 2-го полка той же дивизии 11 декабря финкой заколол в рукопашной схватке троих гитлеровцев.
ПРОДОЛЖАЛИ штурм смертоносного плацдарма и воины 20-й стрелковой дивизии войск НКВД. О тех, кому удалось вступить в бой на пятачке, вспоминал комдив полковник А.П. Иванов:
«Комиссар Шамшурин лично возглавил атаку; товарищ Сазонов, работая фельдшером, под огнём противника, презирая смерть, перевязывал и выносил с поля боя раненых; товарищ Шишимбаров, рискуя жизнью, потушил загоревшиеся ящики с противотанковыми гранатами; товарищи Колесов и Яковлев прямой наводкой уничтожали из своих орудий огневые точки и живую силу противника.
Отважно действовали связисты. коммунист андреев, работая связистом, под огнём противника неоднократно исправлял и наводил линию. Смело и решительно действовали комсомольцы взвода младшего лейтенанта Куликова – Дуленков и Благонадёжный. Под сильным миномётным обстрелом они своевременно исправляли повреждённые линии и геройски погибли при выполнении боевой задачи. Линия связи 7-го стрелкового полка непрерывно обстреливалась, кабель рвало на куски. Комсомольцы Фоменюк, тишин, Дитлин и Замысловый ночью наводили новую линию, закапывая её глубоко в землю.
За мужество и отвагу, проявленные в боях, 18 человек были награждены орденами и медалями, в их числе коммунист майор Усатов, коммунистка санитарка Трофимова, старший политрук Иванов и другие. За период боёв, беспощадно уничтожая врага, пали смертью храбрых 94 члена и кандидата ВКП(б), 1461 человек из числа коммунистов получил ранения».
По свидетельству подполковника Вернера Рихтера, начальника оперативного отделения штаба воевавшей на пятачке 1-й немецкой пехотной дивизии, её среднесуточный расход снарядов и ручных гранат составил соответственно 4100 и 8000 единиц. И это в те дни, когда бившиеся за выступ на левом невском берегу части Ленинградского фронта активных действий не предпринимали! Из подсчётов немецкого подполковника, которые он сделал в своих мемуарах, следует, что за 6 недель боёв на Невском пятачке части Красной Армии и войск НКВД произвели 110 атак, 17 раз выбивали немцев с занимаемых ими позиций и провели 79 разведывательно-поисковых операций. В этих боях воины 20-й дивизии войск НКВД проявляли чудеса храбрости.
К3 ноября 1941 года в сражавшихся на пятачке подразделениях этой дивизии осталось не больше 300 боеспособных человек.
После войны учёными-историками будет подсчитано, что на каждый квадратный метр Невского пятачка приходилось 17 погибших советских солдат.
Вечная им память и слава!
