" Уже щебечет дочь на верхних нотах,
А годы- клавиши все ускоряют темп. Арпеджио к басам бегут бесповоротно..
Мы раньше не могли понять- зачем?
И губы, не остывшие от губ, так часто студит ветер..
И прибывает рифм на белом свете.."
Так корябала на салфетке Татьяна, "трясясь в прокуренном вагоне" ночного поезда Москва- Желтогорск.
Как любила она эти поездки, когда можно оказаться вне времени и пространства, освободиться от ежедневных обязанностей и побыть наконец наедине с собой! Здесь она обретала то, чего ей больше всего не хватало в жизни - одиночество.
С молодости она беззаботно растрачивала свое время, силы, энергию на окружающих- мужей, детей, возлюбленных, пациентов и теперь ещё и клиентов агентства недвижимости.
Жизнь проносились с бешеной скоростью, как окошки встречного экспресса .
Только цветы, деревья и вот эти буквы, коряво сцепленные в слова, позволяли ей остановиться на бегу, заглянуть к себе в душу и восстановить силы. Главное, чтобы дорожные попутчики не узнали ни об одной из её профессий, не то придется консультировать их до утра.
В крайнем случае представлюсь учительницей или бухгалтером, если будут приставать с расспросами, подумала Татьяна.
Она перевернулась на спину и закрыла глаза. Тут же перед ней всплыло грустное бледное лицо на фоне серой стены больничной палаты.
Бедный Вячеслав! Теперь, после визита сотрудника госбезопасности и блестяще проведенной им операции по обнаружению древних реликвий в подземельях Царицыно, он совершенно запутался в истоках своей родословной..
И оборвалась единственная ниточка, ведущая в его прошлое.. Но зато бесценные произведения древнего и средневекового искусства - рукописи, пергаменты, папирусы, глиняные шумерские таблички, берестяные грамоты , старинные книги, найденные в саркофаге на дне колодца, уже не появятся на иностранном аукционе , а займут свое место в русских музеях. Учёным ещё предстояло расшифровать многое, что хранили эти артефакты...
Все газеты уже раструбили на весь мир о потрясающем открытии, сохраняя в тайне имена их непосредственных участников.
Ведь им- то и в хитросплетениях собственной судьбы никак не разобраться.. Только под утро Татьяне удалось наконец задремать. Желтогорск встретил её пронизывающим ветром с метелью, поэтому Татьяне не удалось пешком, как она любила, пройтись от железнодорожного вокзала до Волги, где на на набережной в облупленной сталинской пятиэтажке была квартира её родителей. Уже прошло три года, как не стало отца, и Татьяна очень волновалась за маму. Уговаривала ее переселиться в Москву, но та постоянно отказывалась. Ведь в родном городе оставались друзья, любимые пациенты и дорогие её сердцу могилы..
Холодный, полупустой в это время троллейбус миновал английскую школу, где училась Татьяна, университетский городок со знаменитым фонтаном, где студенты назначали свидания, центральную площадь с расположенным на ней Радищевском музеем и одноименным сквером. "О, сережки зелёные и сережки малиновые! О, грачиные гнёзда в их тонкой тени!"- вспомнила Татьяна свои стихи.
Она представила, как Вячеслав лет за десять до нее ходил по этим тополиным аллеям, и , может быть, и ему приходили в голову похожие мысли и стихи.. Но вот уже и конечная остановка троллейбуса. Дверь квартиры на набережной была заперта, но когда Татьяна открыла ее свои ключом, она обнаружила мамину записку.
Оказывается они ушли с внучкой на очередное новогоднее представление и уже скоро должны были вернуться.
Татьяна поставила на плиту чайник. Обедать в одиночестве ей не хотелось. До прихода родных она решила порыться в верхних ящиках комода и посмотреть старые фотографии.
Это было ее любимым занятием. С пожелтевших дагерротипов на нее смотрели какие- то усатые военные в галифе, томные барышни в пелеринах и дородные матроны с нарядными детишками на руках. Имена многих из них были ей незнакомы, и она посетовала, что вовремя не записывала мамины объяснения. Вот так мы и теряем последнюю связь со своим прошлым, подумала она и решила сегодня же срочно восполнить этот пробел, подписав все фотографии.
Поскорее бы возвращались мама с Настей! Вдруг среди незнакомых лиц она увидела до боли знакомое лицо. Да ведь это ее отец в молодости! Но почему- то не с мамой, а с хрупкой белокурой девушкой!
К потертой фотографии сзади приколота какая- то ветхая бумажка, видимо, мама уже наводила здесь порядок. Татьяна встала и подошла к окну, откуда открывался прекрасный вид на заснеженную реку и остров Казачий. Мягкий свет зимнего утра помог ей разобрать надпись. Это было свидетельство о браке её отца с Елизаветой Волжанской, 1946 года... Ноги у Татьяны подкосились, и она без чувств рухнула на диван. Вечером этого дня поезд в Москву шёл, казалось Татьяне, в два раза быстрее, чем накануне. На нижней полке тихо посапывала дочка, а на верхней полке её мама дописывала стихотворение, обращаясь то ли к новоявленному родственнику, то ли к кому- то наверху, из заоблачных высот наблюдающему за нашей непростой, но такой, не смотря ни на что, прекрасной жизнью: "Когда умолкну , наконец, я где- нибудь в басах
И жирною чертой последний такт закрою - Не дай мне онеметь на небесах!
Озвучь меня опять живой водою!"
Продолжение приключений Татьяны следует ..