На первый штурм они пошли под вечер. Теплое апрельское солнце еще не зашло за кромку бледно-синего неба, но уже начало собираться на заслуженный отдых. Впрочем, тепла уже начало хватать земле - матушке и она понемногу делилась им с сидевшими перед Лехой бойцами его отделения, ласково обогревая их от еще не ушедших на летний отдых холодов. Все бойцы были напряжены, ведь задача предстояла непростая. А еще больше они устали, ведь многие из них были на СВО больше года. И эта усталость прямо сквозила в их потухших и пустых глазах. Но что делать – война. Приходилась перебарывать себя и снова, и снова идти в бой.
К тому времени на кромке леса уже закрепилась штурмовая группа третьего бата. Леха осторожно подполз к краю окопа и посмотрел вперёд. Перед ним расстилались тридцать метров хорошо простреливаемой «открытки». За ней был виден лежащий среди деревьев боец в «мультикаме». Именно на него и нужно было выбежать их группе, а потом занять позиции слева от третьего бата.
- Рыжий, Большой. Бежим за мной на дистанции семь – десять метров – скомандовал Леха. Прапор, Урфин и Фитиль идут следующей тройкой.
Леха рванул и побежал по пробитой «дракошей» тропе. Безопасный от мин участок был обозначен выброшенным машиной для разминирования тросом. Пробежал дистанцию он быстро, несмотря на рюкзак за спиной и подствольник, навешанный на АК. Леха оглянулся. Рыжий уже догонял его, а вот Большой что-то задерживался. В то же мгновение Леха повалился на землю и слился с ландшафтом. Светиться под птичками укров не стоило – себе дороже.
Встретив Рыжего и, наказав ему собирать группу, он пополз навстречу бойцу из третьего бата. Тот оказался буквально в трех метрах.
- Я – Студень. Командир группы 1 бата, где ваш старший?
Боец показал автоматом вперед и Студень пополз дальше. Ползти было, мягко говоря, не очень приятно. Под колено и локти, несмотря на одетые наколенники и плотную ткань горки, словно специально бросались ветки и камни. Да и тащить автомат с подствольником было не удобно, целик гэпешки цеплялась за ветки и собственную одежду. Наконец, он выполз к маленькому окопчику рядом с небольшим холмиком, прикрывавшим их от укров. Там тесно вжавшись в окоп, лежало двое бойцов. Метрах в тридцати от них был слышен автоматный стрекот.
- Я - Студень, где ваш старший?
- Здорово, я Волк. - представился один из бойцов, постарше.
- Где твои закрепились? - спросил Леха - твои должны были быть слева, а мы справа.
- Слева «открытка», - ответил Волк, – там все простреливается, без вариантов. Пять человек у меня ушли вперед и по ним начали шмалять, закрепляйтесь рядом с нами. Твои то где?
- Принял. Мои подходят. - ответил Леха и пополз к Рыжему.
Когда Леха приполз назад, рядом с Рыжим уже лежал Урфин с РПГ – 7. Через поляну в это время перебегал Фитиль с дополнительными зарядами для гранатомета. А вот Большого с пулеметом не было. Как и Прапора. «Что с Большим? Неужели спекся? Как без пулемета?».
Вытащив из подсумка на груди «бафик», включил рацию и почти шепотом стал передавать:
- Большой, Большой, я Студень. Давай на точку.
Молчание.
- Большой, Большой
- Депутат, я Большой..иду....
Ну, и, Слава Богу.
- Урфин и Фитиль - скомандовал Леха - сейчас ползком со мной. Доползем до горки и расходитесь вправо к поваленным деревьям. Закрепляетесь. Рыжий, как подойдет Большой и Прапор, ползете ко мне.
Урфин, кстати, был из «старых» бойцов и недавно как и Леха вернулся в роту после ранения. Мужик он уже был возрастной и успел повоевать во вторую Чеченскую. Родом был из Татарстана и готовил так, что пальчики оближешь. За что его уважали.
Вернувшись к Волку, Леха занял позицию слева от него, отправив парней справа. Бах-ба-бах – укры таки включили в действие минометы, даже удивительно что этого не произошло раньше. Обычно они так не плошают. Видимо, мины подвозили. Бах-бах-бах. Леха вжался в землю всеми выпуклостями своего тела и снаряжения. Ударило совсем рядом. Бах-бах.
В промежутке между залпами к ним приполз Рыжий и трясущийся Большой «Как-то непривычно, - подумалось Лехе - обычно Большой всегда шел позади и прикрывал своим ПКМом нас. Но похоже начинает ломаться. Жаль».
- Большой, ползешь налево к пацанам из третьего бата. – спокойно сказал ему Леха - Прячешься за деревьями и прикрываешь пацанов и нас. Рыжий доведешь его до позиции и вернешься.
Большой кивнул и пополз вместе с Рыжим налево в сторону стрелкотни. Там за стволами деревьев, чуть-чуть окопавшись, отстреливались трое парней из третьего бата. Где-то метрах в пятидесяти от них тоже среди деревьев прятались укропы. У них, по данным аэроразведки, там был окоп с блиндажом.
Тем временем, укропы открыли мощный пулеметный и автоматный огонь. Затем, к ним добавился АГС. Тук-тук-тук. Стучало буквально в пяти шагах от Лехи и Волка. Спасал только окопчик, в который оба они буквально влились. Примерно как олово вливается в формочку для литья или тесто в форму для кекса.
Большой не с первого раза, но начала поливать врага свинцом из своего ПКМ. Тра-та-та раздалось над лесом с нашей стороны. Его поддержали автоматным огнем все остальные. Тра-та-та. Леха, заметив прогал, ведущий в сторону укропов, запустил туда прямой наводкой пару вогов, потом еще пару. Рискованно, вог может задеть ветку рядом и взорваться, но сработало.
По рации нам передали, что какой-то укроп целиться по Лехе с Волком из «мухи». В этот момент стало реально муторно. «Если «муха» попадет по их окопу – нам не выжить». Но тут сработал Урфин. Бах и «карандаш» из его РПГ-7 полетел в сторону вражеского окопа. Попал – не попал, но таких смельчаков как тот «мухометчик» у укропов больше не нашлось. На сердце у всех сразу отлегло.
Тем временем укропы продолжили бить по нам из минометов. Бах-бах-бах.
- Волк, Волк я Саныч. Я триста. – раздалось вдруг в рации рядом с Лехой.
- Саныч, я Волк. Ползи ко мне. – ответил своему бойцу командир.
Внезапно смолк наш пулемет. Именно в тот момент, когда нужно было прикрывать ползущего «трехсотого». Спустя полминуты приполз Рыжий с сильно контуженным Большим. Я отправил Рыжего с Большим к медикам. Тут снова заработал наш пулемет, за него сел одиен из парней Волка. И, одновременно, Урфина ранило в плечо. И тут же рядом с ним «задвухсотило» Фитиля. Его почерневшее тело Леха увидел, когда перевязывал пробитое сверху плечо Урфина.
Фитиля было очень жаль. Тихий деревенский парень лет тридцати пяти. Всегда откликался на просьбы и исполнял приказы. То ли из Тверской, то ли из Владимирской области. Он буквально недавно приехал из лагеря для мобилизованных и был единственный из всей их партии, кто пошел на штурм.
У Волка тоже ранило еще одного пацана. Его утащил вернувшийся Рыжий. В итоге, на позиции осталось не больше пяти человек. Запросил по рации подкрепление. Ответили «жди». Прождали еще около двух часов. Стало темнеть. Укропы продолжали бахать по нам из всех стволов. И все чаще мины падали рядом с их окопчиком – значит командный пункт вычислили. Стало понятно, что если группа останемся тут на ночь, то нас или добьют артой или перестреляют с помощью ночников и тепловизоров. Волк еще раз вышел на командование. Опять «жди». Под ложечкой засосало. «Похоже тут и останусь – подумалось Лехе. Навсегда». Ранило еще одного волковского пацана. Его вытаскивал Рыжий с Прапором, превратившиеся в эвакуационную команду. Наконец, пришел приказ на отход и уже по темноте мы вышли в тыл.
Вернувшись в блиндаж Леха бессильно повалился на матрас. Ощущение было, что побывал в местной версии ада. Сознание было просто разбито произошедшим. К этому навалилась страшная всепроникающая усталость. Тридцать секунд и он заснул.
На второй штурм они пошли через три дня. К тому времени второй бат и один из их взводов уже закрепился на окраине леса. Из его отделения целыми остался только он, Рыжий и Прапор, который так и не смог отправиться сквозь минометный огонь на помощь. Правда, вернулись два пацаны (Сокол и Вазилин), плюс, пришлось распотрошить третье отделение. К Лехе перешло двое бойцов, включая Алексеича – командира отделения. В итоге удалось набрать новую штурмовую группу из шести человек.
Первым пошел на штурм Учитель со своей группой, затем Леха со своими. Учитель перед штурмом говорил, что ему пообещали недельный отпуск, правда, в Луганске, и уже через неделю туда должна была приехать жена. Но до этого им нужно было выполнить боевую задачу. И потому он прямо таки рвался в бой. Леха так яростно не рвался в бой, но ему тоже обещали отпуск после боевой задачи. Поэтому мотивация была.
Группа Учителя пробежала семьдесят метров от нашего окопа и сходу заскочила во вражеский. Навстречу им выскочил украинский боец и начал стрелять из автомата. Учителю пули попали по бронику, но «Ратник» выдержал. Вперед выскочил наш пулеметчик и очередью срезал укропа. Второго укропа Учитель закидал гранатами и, казалось, бы задача выполнена. Но тут они начали минометный обстрел. Учителя скосило сразу, еще одному парню попало в спину, двоих парней легко ранило.
Учитель в мирной жизни реально преподавал в школе. ОБЖ. Но это было дополнительным занятием. Зарабатывал на жизнь он, ведя секцию по кудо. Причем, у него был черный пояс. Ему было уже за сорок и он пользовался большим уважением во всем их взводе. или как говорили некторые бойцы с темным прошлым «был в авторитете».
Услышав о гибели Учителя, Леха повел свою группу на помощь. Первыми в окоп ворвался Леха с Алексеевичем и тут начался минометный обстрел. Остальная группа залегла. Сначала Леха с Алексеевичем осмотрели Учителя. Без вариантов – у него была снесена часть головы, а вот броник был по прежнему цел. Второй пацан (Слон) был еще жив, хотя слово «жив» было очень условным. С таким ранением в полевых условиях его было не вытащить, да и не в полевых. Слон что-то еще бормотал и минут через пять, а потом затих. А вот других пацанов Леха перемотал и отправил в тыл вместе с сопровождением из группы Учителя. Затем подошла остальная лехина группа и они начали закрепляться в окопе.
На третий штурм снова пошли две группы. Одна группа слева, вторая – справа. Но укропы открыли такой ураганный огонь, что ни одна группа так и не пошла в атаку. Но зато первая группа (бывшая группа Учителя) получила одного легкораненного и одного контуженного.
Четвертый штурм вышел лёгким. Одна группа доехала на танке почти до окопа и десантировалась, вторая зашла в окоп справа. Укропы увидев это сбежали, оставив пару трупаков. Обошлось даже без потерь, что было редкостью на этой войне. Леха был безморно рад отсутствию потерь, такого уже давно не было.
Пятый штурм так и не состоялся. Люди были настолько вымотаны, что командование решило вывести их на полигон. Да и боевая задача была уже перевыполнена. В первый же день на полигоне Леха выпил без закуси стакан спирта и отрубился. Алкоголем он не злоупотреблял. Но тут это нужно было. Настолько заебанным, по другому не скажешь, вышел он с боевых. Парни заботливо отнесли его в блиндаж и укрыли одеялом.
Как потом рассказывали. Леха, выпив спирт, спокойно стоял рядом с Клещем - водителем бэтера и спокойно обсуждал с ними особенности БТР -82. И, вдруг, на фразе «тридцадка очень здоровская пушка» стал оседать на землю. Клещ вовремя спохватился, поддержал Леху и позвал парней на помощь.
- Студень, ну, что ты поедешь в отпуск или с пацанами на боевые? – спросил Лёшу замполит роты Чуваш под конец занятий на полигоне.
Леха задумался. Дома его ждала жена Лена и еще не родившийся ребенок Отпуск он ждал полгода и реально его заслужил. Чего стоили только последния неделя когда каждый день он водил свою группу на штурм. Итог – три взятых окопа и.....тут Леха погрустнел, 10 «трехсотых» и четверо «двести».
Мимо Лёши и Чуваша прошли Рыжий и Прапор – двое бойцов его взвода. Пожалуй самые непутёвые, любящие при случае выпить и не знающие в этом меры. Но только в тылу. В бою они всегда были его опорой. И именно им Леха, как правило, ставил ставил самые сложные задачи.
Вот и сейчас Рыжий и Прапор похоже «набрались». Это было видно по неуверенной походке и улыбающимся лицам. Видимо им не хватило запасов и они отправились за добавкой. Нет, оставлять их без контроля нельзя.
Подъехал БТР и с него выгрузились Ильич, Вазелин и Малой. Наверное, ездили в магазин за продуктами. Ильич и Вазелин были уже ветеранами, а вот Малой только осваивал непростую солдатскую науку. Его Леша пока на боевые не брал: ему было девятнадцать и он был совсем зелёный. А вот Ильич и Вазелин хорошо показали себя в бою.
Неделю назад при штурме очередного окопа Алексеич огнем из своего ПКМа прикрывал отход их группы. Укропов было слишком много, да и превосходство в арте было подавляющим. У них было двое «трёхсотых» и их тащил Прапор, Рыжий, и сам Леша. Тащили и вытащили. Правда, в лесу остался один «двести». Фитиля вытащили по темноте. Во взводе своих не бросали.
Вазелин же «отличился» на следующий день, когда они, все таки, взяли зашли окоп. Именно Серый первым ворвался в него и дал возможность заскочить всей остальная «банде». Правда, потом он чуть не подорвался на своей же собственной гранате. Решил «поиграться» и случайно вырвал чеку. Леха, увидев это, среагировал быстро. «Принял» у Серого гранату и кинул в сторону деревьев. Нет таких разгильдяев оставлять одних нельзя. Скоро же боевые. Полягут все без меня.
- Леха, - рявкнул Чуваш. - Долго мне ждать. Поедешь или не поедешь?
Перед глазами Лёши мысленно пронеслась грустная жена и дети, но он решился:
- В следующий раз съезжу Чуваш. С пацанами пока останусь.