Я никогда не думала, что буду рассказывать эту историю.
Вот так просто сидеть и рассказывать про свою жизнь, которая вдруг стала интересной.
Потому что раньше она... не то чтобы не была интересной, но была какой-то... ну, знаете... обычной. Как у всех. Может быть, это и есть самое страшное — когда твоя жизнь становится как у всех.
Мы познакомились с Виктором, когда мне было двадцать три.
Тогда это казалось уже много — двадцать три. Сейчас смешно вспоминать. В двадцать три я думала, что я уже старая.
А сейчас мне пятьдесят два, и я понимаю, что только сейчас начинаю жить. Удивительно, да?
Виктор был хорошим человеком. Серьезным. Ответственным. С квартирой.
В то время это было очень важно — квартира. Отец сказал: "Лена, ты что, с ума сошла? Такой мужчина. С квартирой. Инженер. И смотрит на тебя как на божество".
А я смотрела на Виктора и не чувствовала ничего такого... ну, того, о чем пишут в книжках. О чем снимают фильмы.
Но отец... Отец был из тех, кто пережил войну. Для него чувства — это что-то второстепенное.
Главное — надежность. Главное — уважение. И я... я вышла замуж за Виктора.
Виктор был... Он и сейчас есть, конечно. Но для меня это имя теперь звучит как что-то из прошлого.
"Виктор". Будто персонаж из книги, которую я давно прочитала.
Наша свадьба была такой, как и полагалось. Белое платье, торт, родственники, танцы. Все было правильно. Как в фильме про свадьбу. Только вот внутри у меня была... пустота. Странная такая пустота. Я улыбалась, танцевала с Виктором, а внутри думала: "Что я делаю? Зачем все это?"
— Лена, ты счастлива? — спросила меня подруга Вера на свадьбе.
— Да, — ответила я и даже не поняла, что соврала. Я просто сказала то, что должна была сказать.
А потом началась наша семейная жизнь. Обычная такая жизнь. Как у всех.
Утром — на работу, вечером — домой. В выходные — уборка, магазины, иногда кино или гости. Потом родился Сережа, наш сын. И стало еще более обычно.
Виктор был хорошим отцом. Заботливым. Ответственным. Он никогда не забывал про дни рождения, всегда помнил про годовщины свадьбы, дарил цветы на 8 марта.
Все было... правильно. Но той самой искры, о которой говорят, не было. Не было страсти, не было того самого чувства, когда сердце замирает. Был быт. Была семья. Но не было... жизни?
— Лен, ты счастлива? — спрашивала иногда мама, глядя на меня каким-то странным взглядом.
— Конечно, мам, — отвечала я и даже сама верила в это. Потому что, ну а как иначе? У меня есть муж, сын, квартира, работа. Все есть. Что еще нужно для счастья?
И так прошло почти тридцать лет. ТРИДЦАТЬ ЛЕТ. Это же целая жизнь, понимаете?
Целая жизнь, прожитая на автопилоте. Без особых взлетов и падений. Просто... жизнь.
А потом... потом появилась она. Марина. Тридцать два года, сотрудница отдела маркетинга в компании Виктора. Яркая, энергичная, с короткой стрижкой и звонким смехом. Я ее никогда не видела, но могла представить. Такие женщины как будто светятся изнутри. Они притягивают взгляды. Они живут на полную катушку.
Виктор пришел домой позже обычного. Сел за стол, посмотрел на меня каким-то странным взглядом и сказал:
— Лена, нам надо поговорить.
И я сразу поняла. Сразу. Как будто что-то щелкнуло внутри. Эта фраза — "нам надо поговорить" — она ведь никогда не предвещает ничего хорошего, правда?
— Ты хочешь развестись, — сказала я, и это был не вопрос. Это было утверждение.
Виктор как-то странно дернулся, словно я ударила его. Потом кивнул.
— Лена, пойми... Это не ты. Это я. Я... я влюбился. Как мальчишка. Я и сам не ожидал, что такое может случиться в моем возрасте. Но это случилось. И я... я хочу попробовать. Понимаешь?
Я смотрела на него и не узнавала. Передо мной сидел не мой муж, с которым я прожила почти тридцать лет. Передо мной сидел какой-то другой человек. Незнакомец с лицом Виктора.
— А как же я? — спросила я, и голос мой прозвучал как-то странно. Тихо. Будто издалека.
— Ты... ты справишься, Лена. Ты сильная. И Сережа уже взрослый, у него своя семья. Ты не будешь одна.
И в этот момент что-то внутри меня... проснулось. Что-то, чего я не чувствовала уже очень давно. А может быть, и никогда. Это была... ярость.
— Значит так, — сказала я, и голос мой был уже не тихим. Он был твердым. Уверенным. — Ты можешь идти. Прямо сейчас. Собирай вещи и уходи к своей... Марине.
Виктор посмотрел на меня удивленно. Он, видимо, ожидал слез, истерики, уговоров. Но не этого. Не этой холодной ярости.
— Лена...
— Нет, Виктор. Просто уходи. Мы все обсудим потом. С адвокатами.
И он ушел. В тот же вечер. Собрал самое необходимое и ушел. А я... я осталась одна в нашей квартире. В нашей. Теперь уже в моей.
Той ночью я не спала. Сидела на кухне, пила чай и смотрела в окно. И думала. Думала о своей жизни. О том, как я жила все эти годы. Как будто во сне. Как будто это была не моя жизнь, а какая-то... роль, которую я играла. Роль правильной жены, правильной матери. А где же была я сама? Настоящая я?
Утром я посмотрела на себя в зеркало. И увидела... усталую женщину с потухшими глазами. С серой кожей. С морщинками вокруг глаз и рта. И подумала: "А ведь мне всего пятьдесят два. Всего пятьдесят два! У меня еще может быть... жизнь?"
И что-то щелкнуло внутри. Что-то перевернулось. Как будто включили свет в темной комнате. И я решила...
Я решила жить.
В тот же день я записалась в парикмахерскую. Сделала новую стрижку. Покрасила волосы.
Купила новую помаду.
А потом... потом я пошла в магазин одежды.
И купила себе яркое красное платье. Я, которая всю жизнь носила серое, коричневое, темно-синее. Я купила себе КРАСНОЕ платье!
— Вам очень идет, — сказала продавщица. — Вы в нем выглядите моложе.
И я улыбнулась. Искренне. Впервые за долгое время.
А потом я пошла домой. И выбросила из шкафа все свои старые вещи.
Все эти бесформенные кофты, старые юбки, растянутые свитера. Выбросила все. И это было... освобождением.
Через неделю после ухода Виктора позвонил Сережа.
— Мам, как ты? — спросил он осторожно. — Папа мне все рассказал.
— Я в порядке, Сереж, — ответила я, и впервые это была правда. — Я даже лучше, чем в порядке.
— Мам... ты уверена? Может, тебе нужна помощь? Может, нам с Катей приехать?
— Нет, сынок. Спасибо. Я справляюсь. Правда. Лучше приезжайте в следующие выходные. На обед. Я приготовлю что-нибудь вкусное.
— Хорошо, мам, — сказал Сережа с облегчением. — Тогда до выходных.
В выходные Сережа с Катей приехали к обеду. И когда я открыла дверь, Сережа просто замер.
— Мам? — спросил он неуверенно, глядя на меня широко раскрытыми глазами.
— Привет, сынок, — улыбнулась я. — Проходите.
Я видела, как они переглянулись с Катей. Видела их удивленные взгляды. Еще бы!
Перед ними стояла не та усталая женщина с потухшими глазами, которую они привыкли видеть.
Перед ними стояла... другая женщина. В ярком платье, с новой прической, с блеском в глазах.
— Мам, ты... ты выглядишь потрясающе, — сказал наконец Сережа.
— Спасибо, — я улыбнулась еще шире. — Проходите, я приготовила ризотто с грибами.
— Ризотто? — удивился Сережа. — Но ты никогда не готовила ризотто.
— А теперь готовлю, — пожала я плечами. — Я многому научилась за последнее время.
Во время обеда Сережа все время смотрел на меня с каким-то удивлением и... восхищением?
А Катя... Катя смотрела с пониманием. Как будто она знала что-то, чего не знал Сережа.
После обеда, когда Сережа вышел на балкон покурить, Катя сказала:
— Я рада за вас, Елена Петровна. Очень рада.
— За что, Катя? — спросила я, хотя и так все понимала.
— За то, что вы... проснулись. Ожили.
И я кивнула. Потому что это была правда. Я ожила.
А потом начались изменения. Настоящие изменения. Я записалась на курсы английского языка.
Я всегда хотела выучить английский, но все откладывала и откладывала. А теперь... теперь у меня было время. И желание.
Я стала ходить в бассейн. Три раза в неделю. И почувствовала, как мое тело становится сильнее, гибче.
Я стала лучше спать. Лучше выглядеть.
Я начала читать книги, которые давно хотела прочитать. И смотреть фильмы, которые давно хотела посмотреть.
И слушать музыку, которую давно хотела послушать.
Я начала жить.
И это было... удивительно. Как будто я всю жизнь спала, а теперь проснулась. И мир вокруг меня оказался ярким, интересным, полным возможностей.
А потом... потом случилось то, чего я не ожидала. Виктор позвонил.
— Лена, — сказал он каким-то странным голосом. — Можно с тобой встретиться? Поговорить?
— Зачем, Виктор? — спросила я, и голос мой был спокойным. Не злым, не обиженным. Просто спокойным.
— Я... я хочу извиниться, Лена. И объяснить.
И я согласилась. Не потому, что ждала его возвращения. Не потому, что хотела его простить.
А просто потому, что... мне было интересно. Интересно посмотреть на него теперь, когда я стала другой.
Мы встретились в кафе. Нейтральная территория. И когда Виктор увидел меня, он просто... застыл. Смотрел на меня так, будто видел привидение.
— Лена? — спросил он неуверенно.
— Здравствуй, Виктор, — улыбнулась я. — Ты хотел поговорить?
Он сел напротив меня, все еще глядя с каким-то... шоком? удивлением? восхищением?
— Ты... ты изменилась, Лена, — сказал он наконец.
— Да, — согласилась я просто. — Изменилась.
— Ты выглядишь... потрясающе.
— Спасибо. Что ты хотел мне сказать, Виктор?
Он вздохнул, опустил глаза, потом снова посмотрел на меня.
— Марина ушла от меня, Лена. Сказала, что я... слишком старый для нее. Слишком... скучный.
И я... я рассмеялась. Не злорадно. Просто... это было смешно. По-настоящему смешно.
— И что теперь, Виктор? — спросила я, когда перестала смеяться. — Ты хочешь вернуться?
Он кивнул, глядя на меня с надеждой.
— Лена, я понял, что совершил ошибку. Я... я хочу вернуться. К тебе. Домой.
И я смотрела на него и думала... думала о том, что еще месяц назад я бы, наверное, согласилась. Приняла бы его обратно.
Потому что... а как иначе? Потому что так проще. Потому что так привычнее.
Но сейчас... сейчас я была другой. И жизнь моя была другой.
— Нет, Виктор, — сказала я спокойно. — Ты не можешь вернуться.
Он посмотрел на меня с таким удивлением, будто я сказала что-то невероятное.
— Но, Лена... почему? Мы же столько лет вместе. Я... я люблю тебя.
— Нет, Виктор. Ты не любишь меня. Ты любишь свою привычную жизнь. А я... я больше не хочу той жизни. Я хочу другой. Настоящей.
И я встала, оставила деньги за кофе и ушла. И это было... правильно. По-настоящему правильно.
А потом... потом происходило много всего. Интересного. Необычного. Я путешествовала. Я встречалась с новыми людьми. Я пробовала новые вещи.
Я жила.
А Виктор... Виктор продолжал звонить. Приходить. Просить прощения. И однажды... однажды я его простила. Не для него. Для себя. Потому что держать в сердце обиду — это тяжело. Это мешает жить.
— Лена, — сказал он однажды, — я скучаю по тебе. По нашей жизни.
— Той жизни больше нет, Виктор, — ответила я. — И никогда не будет.
— А может быть... может быть, мы могли бы начать новую? — спросил он неуверенно. — Другую. Настоящую.
И я посмотрела на него. Внимательно. И увидела... что он изменился. Тоже изменился. Стал каким-то... живее? Настоящее? Будто тоже проснулся.
— Не знаю, Виктор, — сказала я честно. — Не знаю.
Но... но мы начали встречаться. Как будто заново. Как будто только познакомились. Ходили в кино. В театр. В парк. Разговаривали.
По-настоящему разговаривали. Обо всем. О жизни. О себе. О своих мечтах, страхах, надеждах.
И однажды... однажды я поняла, что смотрю на него. По-настоящему смотрю. И вижу не просто мужчину, с которым прожила тридцать лет. А... человека. Интересного. Сложного. Настоящего.
И я подумала: "А может быть... может быть, это и есть любовь? Не та, о которой пишут в книжках. Не та, о которой снимают фильмы. А другая. Настоящая. Которая приходит не сразу, а... через жизнь?"
Сейчас, спустя год после нашего развода, Виктор снова живет в нашей квартире. В нашей. Но все по-другому. Все по-настоящему.
Мы не вернулись к прошлой жизни. Мы начали новую. И в этой новой жизни мы... мы живем. По-настоящему живем. Чувствуем. Говорим. Слушаем.
Иногда я думаю: а что бы было, если бы тогда, год назад, Виктор не ушел? Если бы не появилась Марина? Продолжали бы мы жить той... сонной жизнью? Той жизнью на автопилоте?
И понимаю, что... наверное, да. Продолжали бы. Потому что... потому что иногда нужен толчок. Сильный толчок, чтобы проснуться. Чтобы начать жить по-настоящему.
Недавно мы с Виктором были в гостях у Сережи и Кати. И когда мы уже собирались уходить, Катя отвела меня в сторону и сказала:
— Знаете, Елена Петровна, я вам завидую.
— Завидуешь? Почему?
— Потому что вы... вы живете. По-настоящему живете. Не так, как другие. Не по инерции. А по-настоящему.
И я улыбнулась. Потому что это была правда.
Я живу.
И "Виктор" больше не просто имя из прошлого. Это имя человека, с которым я сейчас. По-настоящему.
А иногда... иногда я даже благодарна Марине. За то, что она появилась в нашей жизни. За то, что она стала тем самым толчком, который разбудил нас обоих. Который заставил нас начать жить.
Странно, правда? Как иногда самые болезненные события оказываются... спасительными. Как иногда нужно потерять что-то, чтобы найти... себя.
Так что, если вы спросите меня сейчас, счастлива ли я, я отвечу: да. По-настоящему счастлива. Не потому, что так положено отвечать. А потому, что это правда.
И знаете что? Мне пятьдесят два года. И я только начинаю жить. И это... прекрасно.
Подписывайтесь и делитесь своим мнением о героях рассказа, читайте дальше, в следующих публикациях простые житейские истории!
Еще одна история семьи, которая столкнулась с уходом одного из партнеров: