Тихое весеннее солнце постепенно закатывалось над истрепанным ветрами и артиллерией большим сосновым лесом возле Кременной. Вслед ему сквозь бледно синее небо уставшее от идущей второй год войны начала проклевываться полная апрельская луна.
Лес получил неофициальное название «Синий лес» по понятным всем причинам. Расположенные там бойцы несмотря на все запреты на продажу алкоголя активно его здесь потребляли. Благо ни с алкоголем, ни с закуской особых проблем у них не было.
Деньги у солдат были и потому никого не удивил своеобразный ценовой рекорд, установленный в лесу. Двое «мобиков» купили 5 литров спирта у медиков за 40 тысяч рублей. И никого это сильно не удивило.
Впрочем, в их роте с алкоголем все обстояло более – менее. Пили, конечно, все. Ибо что ещё делать охеревшему от крови и пота бойцу, но аккуратно, сидя по блиндажам. Если шагающих в подпитии бойцов видел командир, то наказание следовало мгновенно.
На большой утоптанной берцами и резиновыми сапогами поляне возле командирского кострища и той самой ямы, закрытой металлической решеткой, собралось около сорока мужиков в камуфляже. Бородатых, не мытых, слегка хмельных и смертельно уставших за месяцы и месяцы боёв.
Перед боем замполит вызвал к ним священника. «Очистите вашу душу ироды, – заткнул Чуваш рот начавшему вдруг громко возмущаться Прапору,– а то все бухаете и бухаете, а вам в бой идти».
Отец Борис в камуфляжном кителе и бронике поверх рясы и жёлтых тактических ботинках приехал на БТРе с крестом и иконой Георгия Победоносца в руках. Перед молитвой он аккуратно снял броник и каску и положил ее под сосну. В прежней жизни священник был десантником и знал толк в снаряжении.
Собрав минут за двадцать раскиданных по блиндажам бойцов Отец Борис начал читать молитву. Все встали в круг и сняли шапки. Сначала за упокой погибших:
«Приими с миром души раб Твоих (имена), воинствовавших за благоденствие наше, за мир и покой наш, и подаждь им вечное упокоение, яко спасавшим грады и веси и ограждавшим собою Отечество, и помилуй павших на брани православных воинов Твоим милосердием, прости им вся согрешения, в житии сем содеянная словом, делом, ведением и неведением. Аминь».
Слушая мелодичный, но с хрипотцой голос священника Леха вспоминал погибших. О Сереге из второго взвода, погибшем в их первом бою. О сапере «Дрозде», подорвавшемся на мине, о «Солдате», раненом в легкое пулей укропского снайпера и не дожившего до госпиталя.
Серега был молодой парень, работавший на гражданке менеджером по продажам. Он был очень веселый и постоянно подшучивал над товарищами. Но подшучивал так легко и весело, что сами жертвы его юмора заражались его смехом и лопались от хохота. Осколок мины попал ему в грудь, когда он в очередной раз смешил бойцов своего отделения. Упав на землю, он замер изумленно смотря на небо. Такое же изумление было и у пацанов только что смеявшихся вместе с Серегой.
«Дрозд» был почти полной противоположностью Сереге. Вечно угрюмый, он постоянно бурчал и жаловался. И очень сильно боялся умереть. И, тем не менее, когда нужно было расчистить путь для танка перед предстоящим наступлением, он пошел на разминирование. Он прошел почти весь путь и подорвался на мине - обманке. Тело его нашли уже после штурма. Точнее то, что после него осталось.
«Снайперу» было уже под пятьдесят и он был ветераном Второй Чеченской. В третьем взводе он был гранатометчиком и получил свой позывной за меткость. Характер у него был мягким и доброжелательным и его все уважали. При штурме он шел в составе второй группы и пуля вражеского снайпера попала ему в ключицу, когда они уже отходили. «Снайпера» быстро дотащили до БТР и эвакуировали. Но по дороге он умер, пуля через ключицу попала в легкая.
Затем отец Борис прочитал молитву Богородице во здравие, предупредив, что после слов «сохрани воинов наших» свое имя:
«Пресвятая Богородице, теплая наша Заступнице и Спасение всем, призывающим Тя! Не имамы иныя помощи, разве Тебе, Владычице, Ты бо еси едина надежда и упование наше. Не презри слез наших и не отрини усердных молений, но спаси от смерти и от бед сохрани воинов наших...., на поле брани сущих. Укрепи их дух, утверди в заповедех Сына Твоего, умножи в них веру, просвети ум, даждь мужество во бранех, да, непорочно исполнивше ратное служение, целы и невредимы возвратятся в домы своя и прославят пресвятое имя Отца и Сына и Святаго Духа и Твое милостивное заступление. Аминь».
Леха вместе со всеми сказал «и Алексею». Получившееся «Ива..Миха...Арс...ен» просто невозможно воспроизвести.
В завершении отец Борис прочитал небольшую проповедь.
«Братья многие из вас спрашивают за что мы здесь воюем. И одного ответа на сей вопрос нет. Мы воюем потому, что так нам велит Солдатский Долг перед страной, мы воюем за женщин и детей Донбасса, мы воюем за Родину и ее процветание. Но также точно, что мы православные люди воюем за нашу веру и ценности. Ведь киевская власть запрещает православным русским людям молиться так как считает нужным, захватывает православные церкви, запрещает говорить на русском языке. И потому вы не просто воюете, вы сражаетесь в Священной войне против Зла. Помните про это, когда пойдете в бой».
В завершение прошелся по кругу и дал всем поцеловать икону.
Пришел на молебен и командир. Он вместе со всеми стоял в кругу и молился, вместе со всеми крестился и целовал икону.
После ухода священника у них с пацанами разгорелся спор.
Прапор (который был православным) настаивал, что дескать священник должен не толпой их всех собирать, а должен работать с каждым, окормляя таким образом паству не коллективно, а индивидуально.
С ним спорил заумник Адвокат, говоривший, что если разговаривать с каждым бойцом, то нужно каждой роте кроме замполита ещё и священника прикреплять. И так никаких священников на армию не хватит.
Бойцы поддерживали в основном Прапора из– за занудства Адвоката. Слишком уж умными и иезуитским казались им его аргументы.
Леха же сидел у костра с кружкой горячего сладкого чая и думал. Леха любил хороший чай и специально покупал кенийский Гринфилд в магазине в Кременной. Стояли он, конечно, запредельно, как и все в прифронтовой полосе.
Думал Леха о том, что говорил священник. О том, что воюют они не просто так – за власть и территорию. Воюют они за людей и православную веру.
И ещё о том, что Георгий Победоносец в прежней жизни ведь не был монахом. Он был воином и стал Святым после того как убил Змея, требовавшего от жителей города дань девицами. При мысли о девицах Леха вспомнил Лену (медсестру из госпиталя), с которой он подружился во время лечения. Красива русоволосая девушка крепко забрала в душу Лехи, не позволяя забывать ее даже перед боем.
Или Пересвет с Осляблей. Те были монахами, но святыми стали после того, как Пересвет вызвал на бой и победил татарского богатыря Челубея перед Куликовской битвой.
Александр Невский же, вообще, был князем, президентом по нашему. И перед тем как остановить католический натиск на Восток, заслужив тем святость, успел изрядно попить кровушки своих братев – князей. И не только их. Простым людям тоже немало досталось.
Так что святость, и конечно, можно завоевать постом молитвами. Как известный всем Сергий Радонежский, впрочем, тоже не чуравшийся мирской жизни и политики. Но можно и по другому. С мечом или автоматов в руках защищаю свой Народ, Родину и Веру.
И в этом плане все кто послезавтра идёт в бой все они имеют шанс возвыситься и стать Святыми. И весь вечер подбухивающий Прапор, и молодой и задорный Прапор, и их Командир и даже он Леха.
На штурм они пошли внезапно после почти пятидневной артподготовки и ожидания на линии соприкосновения. Каждое утро они выходили из «Крепости» (как называли место и ночёвки) по направлению к первой линии. И ждали на второй линии, когда поступит сигнал к штурму. Идти приходилось километра два, Таща с собой оружие и боеприпасы. Поэтому к линии окопов они подходили порядком уставшие.
Впрочем, засев в окопы, они начали доставать заранее раскованные по карманам и рюкзакам упаковки с едой из армейских сухпайков. Вот и сегодня отделение Лехи, сгрузив поверх окопа БК для пулемета и «морковки» для РПГ, начало складывать в общую кучу пластиковые контейнеры с едой. Ответственный за питание Прапор достал сухое топливо и стал м по очереди разогревать упаковки. Ему активно помогал Рыжий.
Метрах в ста от них надрывно как филин ухал миномет. Бам– бам– бам-бам. Ему дятлом вторил АГС. Тук– ту– тук. Артподготовка шла своим ходом. Сидевший вместе с операторами беспилотников ротный наводил арту на укропов.
Леха взял протянутый Рыжим контейнер с рисом с фасолью и стал не спеша есть его пластиковой вилкой. Хорошо подогретая еда согревала желудок и настраивала душу на хороший лад. Доев блюдо, он достал из пачки галету и как следует очистил пластиковую посудину от остатков немного подгоревшего риса. Так галеты были вкуснее.
И только он хотел взять шедшую по кругу кружку пайкового чая, как его позвал Буйвол – командир второго взвода, по сути, заместитель ротного. В соседнем окопе собрались командиры взводов и отделений.
Яга сосновой веточкой рисовал на суглинке диспозицию боя. Похоже началось – подумал Леха, сегодня пойдем на штурм.
- Пацаны, первая группа Лешего перебегает прогалину вот здесь. Из задача продвинуться вперед метров на десять. Двигаться нужно осторожно, лучше ползком. За ними зайдет группа Хмыря. Из задача закрепиться в месте перехода и в случае необходимости прикрывать будет прикрывать Лешего. Как только Леший продвинуться начнут заходит другие группы. Наша задача продвинуться метров на сто в лес и закрепиться там. Вечером нас сменить пятый бат.
Уточнив пару деталей командиры начали собирать своих бойцов. Предстоял тяжелый бой. И нужно было проинструктировать всех. «И кому-то из нас возможно предстоит присоединиться к сомну святых на небесах. Святой Алексей Кременской – с иронией усмехнулся Леха чем не венец моего жизненного пути». Но, прежде я покажу укропам, где раки зимуют. Просто так я им не дамся. И пацанов своих не отдам. Рано нам всем в Святые».