Мишка – мой друг еще со школьной скамьи. После выпускного он вернулся в родную деревню, а я остался в городе. Связь поддерживали, созванивались редко, но метко. И вот, недавно, звонит Мишка: "Приезжай! На рыбалку сходим, баньку протопим. Отдохнешь". Я долго не думал, соскучился по нему, по деревенской тишине.
После работы сразу рванул в путь. До деревни оставалось рукой подать, когда моя старенькая "шестерка" вдруг заглохла. Открыл капот, осмотрел – вроде все на месте. Потом дошло – бензин! Как я мог забыть заехать на заправку? Ругнулся про себя. Поднял голову и увидел в поле одинокий дом. "Попрошу помощи", – решил я и направился к нему.
Подошел к дому, постучал – никто не ответил. Заглянул в окно. Внутри чисто, уютно, и пирожками пахнет, а дом пуст. Странно. На подоконнике стояла герань в глиняном горшке, а рядом, на столе, лежала раскрытая книга с закладкой в виде засушенного василька. На кухне, через приоткрытую дверь, виднелась печь, а на ней – чугунок, от которого, собственно, и исходил этот дразнящий аромат свежей выпечки.
Я обошел дом. За ним простирался небольшой огород, аккуратно вскопанный и засаженный овощами. В углу стояла лейка, а рядом – грабли, словно их только что оставили. Ни души.
"Может, в деревне?" – подумал я, но бросать машину и идти пешком до ближайшего населенного пункта, а потом обратно с канистрой, совсем не хотелось. Решил еще раз попытать счастья.
Постучал громче, почти барабаня по деревянной двери. Тишина. Тогда я, поколебавшись, нажал на ручку. Дверь поддалась.
"Есть кто?" – крикнул я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, но в душе поселилось неприятное чувство тревоги.
Никто не ответил. Я вошел в дом. Запах пирожков стал еще сильнее, почти осязаемым. На столе стояла тарелка с румяными пирожками, а рядом – кружка с парным молоком. Все выглядело так, словно хозяева только что вышли.
Я чувствовал себя неловко, вторгаясь в чужое жилище, но нужда заставила. Я тихо вышел из дома, прикрыв за собой дверь Вернулся к машине, а тут, откуда ни возьмись, едет грузовик. Я его остановил и попросил водителя поделиться бензином. Пока он сливал мне топливо, разговорились. Сказал, что в их село еду, к Мишке. Потом, вспомнив про дом, поинтересовался:
– Слышь, друг, не знаешь, кто тут в поле живёт?
Я обернулся в сторону дома, а его-то и нет… «Во дела! – думаю. – Привиделось что ли?» Только что стоял домик с покосившейся крышей, а теперь – лишь поле, пожухлая трава да одинокий скрюченный куст шиповника.
А мужик видать понял, о чём речь. Он как-то странно посмотрел на меня, потом перекрестился и тихо произнес:
– Это был дом бабки Агафьи. Его уж лет двадцать, как нет, сгорел. А бабка хорошая была, добрая. Всех путников привечала, кормила, поила, да на ночлег пускала, - Мужик замолчал, словно собираясь с духом. Лицо его, и без того изрезанное морщинами, стало еще более хмурым. - Ведать в тот день к ней заходил кто-то из проезжих, а может и нет, но дом вспыхнул и сгорел до тла, а старушка пропала. Ни тела, ни каких других следов не нашли. Возможно вместе с домом сгинула.
Я поежился. Ветер, до этого ласково трепавший волосы, вдруг стал ледяным и пронизывающим.
–А поле значит забросили? – спросил я, стараясь говорить как можно более непринужденно.
Мужик кивнул.
– Бросили. Говорят, по ночам тут огоньки блуждают. Души неприкаянные ищут покоя. А дом… дом иногда появляется. Ненадолго. Видать, бабка Агафья все еще путников привечает. Только вот… – он снова перекрестился, – лучше не задерживаться тут. Не к добру это.
Он замолчал, глядя куда-то сквозь меня. Я почувствовал, как по спине пробегает холодок. Не знаю, верить ли ему, но что-то в его словах, в его взгляде заставило меня поверить.
– А ты… ты видел этот дом? – спросил я, с трудом выдавливая из себя слова.
Мужик медленно повернул ко мне голову. В его глазах плескался какой-то странный, нечеловеческий страх.
– Видел, – прошептал он. – Однажды, ночью, заглох в этих краях. Увидел свет вдали, пошел на него… А потом очнулся утром, в поле. И понял, что лучше держаться от этого места подальше.
Я похолодел. Значит и меня старушка привечала. Что же с ней случилось двадцать лет назад?
– Ты это… аккуратнее тут, – сказал мужик, закончив заправку. – Место тут неспокойное.
Я поблагодарил его, расплатился и, стараясь не смотреть в сторону поля, быстро сел в машину. Завел двигатель и рванул с места. Всю дорогу до деревни меня не покидало чувство тревоги.
Мишка встретил меня у ворот. Обнялись, как и не расставались. За ужином я рассказал ему про странный дом и запах пирогов. Мишка помрачнел.
– Да, слышал я про это место, – сказал он. – Говорят, там часто машины ломаются. Бабка Агафья, видать, путников поджидает.
Мы посмеялись, но мне было не до смеха. Всю ночь я ворочался, не мог уснуть. В голове крутились образы пустого дома и запах свежей выпечки. Утром, после рыбалки, Мишка предложил сходить в баню. Я согласился, но в голове все еще сидел вчерашний случай.
– Слушай, Миш, а может, ну ее, эту баню? – вдруг сказал я. – Поеду я лучше домой.
Мишка удивленно посмотрел на меня.
– Что случилось? Ты какой-то бледный.
– Да просто… устал я, наверное.
Я не стал рассказывать ему про свои страхи. Просто сел в машину и поехал прочь из этой странной деревни. И всю дорогу, пока не выехал на трассу, мне казалось, что за мной кто-то наблюдает из-за деревьев.
С тех пор прошло несколько лет. Я больше не ездил к Мишке в деревню. Не то чтобы боялся, просто… не хотелось ворошить прошлое. Иногда мы созваниваемся, и Мишка всегда зовет в гости. Но я каждый раз нахожу причину отказаться.
"Поделиться своими впечатлениями вы можете в комментариях".