Сергей @specialpapa
Уже пять лет спустя, мы с Мартой попали в Москве на частную комиссию типа ПМПК. Это специальное тестирование для особых деток, определяющее их уровень готовности к школе. Оно требовалось для поступления в одну частную коррекционную (по отзывам хорошую) школу. Тестирование проводила комиссия опытных дефектологов, специализирующихся именно на детях с синдромом Дауна. По его итогам мы получили совет отдать Марту сразу в 7-8й класс:
“Ваша девочка прекрасно развита - в начальных классах нашей школы ей будет скучно. Обычно “солнышки” ее возраста говорят примитивно и мало разборчиво. Очень страдает дикция - часто даже мы, опытные специалисты ломаем голову, пытаясь расшифровать - что же такой ребенок пытался сказать? Марта же на собеседовании общалась в таком духе: “Мне кажется, пора перекусить. Давай сделаем пиццу Маргариту с моцареллой и оливками. И еще тирамису на десерт” - при этом все внятно и разборчиво.
Специалисты подытожили: у нас в школе дети с СД, не все конечно, а самые благополучные - так развиты лет в 15-16 - поступайте в класс к ним, Марта найдет себе там друзей и круг общения.
- Простите, но мы все же хотели бы поступать в первый… знаете, “первый раз в первый класс” и все такое… мы как-то не рассчитывали попасть сразу в компанию старшеклассников.. И что же - отучиться в школе пару лет и уже выпускной? В 12 лет?
- Да, у вас трудная ситуация - слишком хорошо развитый “солнечный” ребенок - непонятно куда его девать. В обычной школе по государственной программе ей будет сложно и скучно - вам придется “тянуть” ее, просиживать все время после школы, помогая делать уроки и домашние задания. А если отдавать к нам в коррекционную - то уже к старшеклассникам. Кстати - а как вы достигли таких результатов? С кем занимались?
- С Августовой? - у комиссии округлились глаза. У самой Ромены Августовой??? Ну тогда вопросов больше нет, все ясно! Вам очень повезло, это действительно уникальный педагог… но простите за бестактный вопрос: как вы ее выдержали? Ее же никто не выдерживает, родители рыдают, сбегают - не первый год слышим подобные истории - а вы? Как Вам это удалось?
Как мы это выдержали
Вообще, если говорить о резком тоне общения Ромены Теодоровны – нас с женой, он, конечно, огорошил - но не остановил. Знаю истории родителей, которые им были настолько обескуражены - что первая консультация у “чудо-педагога” оказывалась для них и последней - cтоль сильным был контраст с привычным “сюсюкательным” тоном специалистов раннего развития. Действительно, тон общения Августовой в жизни мало вяжется с изящным стилем ее книг… но нас это не смутило. Какая, в конце концов — разница? Нам важно, чтобы наш ребёнок заговорил - а все остальные “нюансы” - переживем!
Поскольку мы с женой по основному образованию классические музыканты, то хорошо знакомы с этой “старорежимной” педагогической манерой и ничего принципиально нового здесь не увидели. Вообще, Августова — не первый гениальный педагог, повстречавшийся нам на жизненном пути. Жена закончила Гнесинку в классе фортепиано у профессора Евгения Яковлевича Либермана.
Легенда, выдающийся пианист, прямой наследник в пятом поколении бетховенской традиции (учителем его фортепианных учителей был сам Бетховен) на уроках, как бог-громовержец, он “стирал в порошок” своих студентов окриками: “Бездарность! Дубина! Вон!”, чуть ли не захлопывая в гневе им крышку рояля на пальцы… “И не надо тут рыдать у меня! Я не прав? Докажи обратное!”
Немного о природе гениальности
Сейчас я задумываюсь, была ли эта взрывная манера - просто чертой характера? Или передаваемой из поколения в поколение педагогической традицией “шок-терапии”? То, что Бетховен срывался на своих учеников - в этом почти нет сомнений. А унаследовали ли эту манеру его ученики - Карл Черни, затем Лист и далее по цепочке поколений - сам Либерман? Вопрос открытый…
Давал ли такой спорный, с позиций современной гуманной педагогики, подход - результаты? Я прекрасно помню, как сидел на отчетном концерте учеников Е.Я. Либермана – и жалел, что никто не ведёт звукозапись - сложнейшие произведения (Шуберт, Равель, Стравинский) были сыграны настолько тонко и эталонно, что их спокойно можно было сразу издавать на пластинках и CD. Студенты первого-второго курса играли у Либермана как звезды мирового уровня, не уступая по качеству игры ни Рихтеру, ни Гилельсу… как он «отжимал» из них подобные результаты? Гипнотизировал, вводил в транс? В голову лезли предположения на уровне мистики - поскольку рациональных объяснений найти было невозможно. Это была настоящая магия! Что не отменяет ежедневных многочасовых репетиций, колоссального прессинга и нервных срывов его студентов.
А каково было отношение к гениальному Либерману со стороны официального сообщества преподавателей, коллег, гнесинской профессуры? Угадать нетрудно – ревностные косые взгляды, занижение оценок его студентам, нелепые сплетни, доходящие порой вплоть до откровенной травли.
Записать гения в городские сумасшедшие, объявить маргиналом или “дутой фигурой” - в общем-то, дело привычное. Как любила с горьким юмором повторять Ромена Теодоровна: “Зачем ценить талантливых педагогов? Надо их сразу жечь на кострах инквизиции!”
Быть гением – всегда заплыв против течения, сражение в одиночку – с инерцией, консерватизмом, преодоление косности и окружающего невежества. А признание гениальности? Ну, это полагается после смерти. Помрешь - вот тогда оценим!
Последние 15 лет жизни Евгений Яковлевич тяжело болел, был прикован к инвалидному креслу - но продолжал заниматься преподаванием. Выбраться из дома в инвалидной коляске, добраться по снежным заторам и московским пробкам до Гнесинки - а потом буквально на плечах своих студентов - вскарабкаться по высоченным парадным лестницам в концертный зал - было для него настоящим актом преодоления.
Была ли оборудована Гнесинка - ведущий ВУЗ страны - если не лифтом, то хотя бы специальными пандусами для инвалидов? Ну что вы! Это же так дорогостояще. На что хватает денег - принести пышный венок на похороны. Устроить памятный вечер, наговорить postmortem красивых слов, переиздать труды - это мы умеем. Это всегда пожалуйста!
Поэтому познакомившись с Роменой Теодоровной - я сразу узнал до боли знакомую картину. Человек потрясающей культуры и эрудиции, с новаторскими открытиями в педагогике мирового значения - ютится в крохотной промерзшей однушке, в самом неблагополучном районе на окраине Москвы. В квартире - “собачий” холод, из покосившихся окон и щелей задувает стужа, дети сидят на занятиях в зимней одежде. Из подвала в квартиру несется жуткий запах сероводорода, кругом полумрак - лампочки под слоем многовековой пыли, горы книг, безделушек, фарфоровых статуэток и забитых вещами коробок. И посреди всего этого хаоса - крохотная горделивая Ромена - держит в руках свои сокровища, свои открытия… никому не нужные (кроме горстки личных учеников) и всеми забытая.
Помню как после первых уроков мы с женой выходили на улицу и у нас буквально ком обиды и возмущения стоял в горле: ну как же так??? Почему гениальный человек, “соль нации” - сидит в этой разрухе, в полнейшей осаде? Почему о ее новаторской методике, которая могла бы изменить жизни и судьбы целых семей - знают единицы? А «армия коррекционных специалистов» продолжает жизнерадостно штамповать безрезультатные занятия и калечить особых детей по всей стране? Ну что тут скажешь…
И сразу вспоминал Е.Я. Либермана в инвалидном кресле - казалось бы, совсем другая судьба, но при этом как много сходства! Тот же блеск в глазах, та же одержимость высокой идеей, бесстрашие жить и творить несмотря ни на что и вопреки всему - оба одного поколения, оба пианисты с закончившие Гнесинку, оба, кстати, скорпионы по знаку зодиака: эмоции кипят, жалят болезненно, но за гениальность можно простить многое!
Несмотря на все трения и нервотрепку, мы сразу осознали, что никуда не уедем от Ромены Теодоровны и чего-бы нам этого не стоило - добьемся, чтобы Марта заговорила. Ради этого - можно выдержать все!
А что выбираете вы? Вежливую и дружелюбную “серость” - или неудобную и противоречивую гениальность?
Конечно, вежливая и дружелюбная гениальность всем бы пришлась больше по вкусу, но вот незадача: где найти такую разновидность в реальной жизни?!!
И можно ли совершить прорыв - не выйдя из “зоны комфорта”?