Самое смешное, что актрисой становиться я вовсе не собиралась. Мечтала быть учительницей начальных классов, но не получилось. Я дружила с дочерью поэта Владимира Луговского, Машей, — мы вместе заканчивали «девчачью» школу. И вот на ее дне рождения я заявила, что мечтаю стать педагогом.
«Почему?» — спросил Луговской.
— «Хочу сеять разумное, доброе, вечное».
— «Вы знаете, есть другая профессия, которая сеет разумное, доброе, вечное. Не хотите стать артисткой?»
— «Нет, что вы, это исключено».
Тем не менее Луговской посоветовал дочери после школы отнести мой аттестат во ВГИК — я даже не знала, что есть такой институт.
И мы с ней рискнули. Правда, документы не хотели брать — было уже 1200 человек в конкурсе. Но Маша упросила председателя приемной комиссии. На меня жалостливо так посмотрели: «Ладно, давайте». И в институт я прошла сразу. И даже еще не поступив, получила приглашение на пробы в картину «Смелые люди» — там я сыграла девочку с куклой…
…У нашей дочки действительно были способности к актерству. Однажды между Лёней и Оксаной состоялся такой разговор. Леня говорит ей: «Тебе надо подавать документы на актерский факультет», на что дочка отвечает: «Зачем? Чтобы потом целыми днями сидеть у телефона и ждать, когда меня позовут сниматься? Ну уж нет!» Мы с мужем так смеялись над ее рассудительностью. Я тогда еще подумала: «Какая же умная девочка у меня выросла!»…
…Незадолго до своего ухода Леня сказал: «Знаешь, Нинок, я очень перед тобой виноват». Я напряглась: ну, думаю, сейчас начнет поверять мне какие-то свои мужские истории, а мне они совсем не интересны. Но он заговорил о другом: «Я ведь не сделал для тебя ни одной картины».
— «Господи, у тебя сколько фильмов?»
— «18».
— «А у меня 60...»
Он помолчал и говорит: «А обратила внимание, что ты у меня везде разная?»
«Слава богу, — рассмеялась я, — что ни одной картины тебе не испортила. Во всяком случае, я своими ролями довольна...».
«Моя лучшая роль — жена Гайдая».
«Я рада, что Леня ушёл первым. Если было бы наоборот, он бы не справился. Для меня он не умер, а просто вышел на минутку».
«Я вообще не считаю, что Леониду Гайдаю нужен памятник — он сам себе его создал своими фильмами. Если бронзовый памятник можно украсть и переплавить, то картины его живут и будут жить».
«У меня всё есть — я счастливый человек. Это мне Леня помогает оттуда... И думает: пусть Нинке будет хорошо».