Боевая обстановка в зоне проведения специальной военной операции требует постоянного наблюдения за противником в режиме реального времени. Эту задачу решают в том числе операторы беспилотных летательных аппаратов группировки войск «Восток» — бойцы, чья работа редко попадает в кадр, но обеспечивает точность ударов, безопасность штурмовых подразделений и своевременную реакцию на перемещения противника.
Один из таких бойцов — оператор с позывным «Нагваль». Он управляет разведывательным БпЛА «Суперкам», предназначенным для ведения визуальной разведки на большой дальности. По форме аппарат напоминает треугольное крыло с размахом до трёх метров и оснащён видеокамерой. Используется для наблюдения за районом боевых действий, выявления техники и живой силы противника, сопровождения наступательных действий.
— Я управляю. Через видеокамеру веду наблюдение, определяю направление движения противника и передаю координаты в штаб, — объясняет «Нагваль».
По словам бойца, работа с техникой в полевых условиях требует определённой подготовки, но каких-то серьёзных проблем с оборудованием не возникает. Основная сложность — устойчивость связи. Одна из ключевых угроз — активное применение противником систем радиоэлектронной борьбы, направленных на глушение сигнала управления и видеопотока.
— Проблемы со связью возникают регулярно. Это не только наша особенность, с этим сталкиваются все. Особенно при активном воздействии систем РЭБ, — говорит «Нагваль».
Однако современные аппараты позволяют сохранять управление даже в условиях сильных помех. Если связь с дроном временно теряется, включается автоматическая программа возврата — аппарат возвращается в точку запуска и восстанавливает управление после выхода из зоны подавления. Это позволяет сохранять технику и продолжать выполнение задач, адаптируясь к ситуации.
Основные задачи оператора — ведение визуальной разведки, передача координат объектов противника, сопровождение штурмовых групп. Так, например, при выполнении одной из недавних задач оператору удалось обнаружить танк ВСУ на удалении около шести километров. Координаты были переданы в штаб, и уже с помощью FPV-дрона цель была поражена.
— Мы работаем в связке: я — как оператор разведывательного дрона, другие бойцы — как операторы ударных БпЛА. Я веду цель, передаю данные, дальше идёт поражение, — уточняет «Нагваль».
Наблюдение с воздуха также помогает координировать штурм. Оператор следит за перемещением собственных групп, корректирует маршруты, отслеживает появление вражеской техники.
— Мы следим за штурмовыми группами, за обстановкой. Если противник подтягивает технику, мы докладываем, откуда её ожидать. Это даёт время для подготовки, — рассказывает «Нагваль».
В зону СВО он прибыл добровольцем в апреле 2023 года. До этого проходил службу в десантно-штурмовой роте в качестве стрелка. Интерес к беспилотным аппаратам появился на месте — начал изучать работу операторов, осваивал управление, в итоге был переведён в расчёт и допущен к управлению крупным аппаратом.
— Сначала был пехотинцем, потом стал интересоваться беспилотниками. Постепенно освоился, показал себя, доверили аппарат, — рассказывает боец.
Работа оператора БпЛА требует внимательности, устойчивости к стрессу и умения работать с техникой. При этом результат их труда зачастую определяет эффективность всей наступательной операции: от точности координат зависит успех удара, а от устойчивости сигнала — сохранность дрона и безопасность штурмовых групп на земле.
Задача операторов БпЛА — не только выполнять свои функции, но и обеспечивать защиту от вражеских аппаратов. Для этого используются различные методы активного противодействия. Один из них — прямой воздушный перехват. На стандартные квадрокоптеры (в частности, на «Мавики») устанавливаются специальные пластиковые насадки, так называемые рога, напечатанные на 3D-принтере. С их помощью оператор может совершить наведение на вражеский дрон и, налетев сверху, повредить его винты, заставив аппарат потерять управление и упасть.
— Это эффективный способ. Мы сбиваем их аппараты прямо в воздухе. Главное — вовремя обнаружить и успеть сблизиться, — говорит «Лом».
Против FPV-дронов, действующих на высокой скорости, перехват применить сложнее. В таких случаях применяется подавление: создаются помехи, срывается управление или наносится удар собственным FPV-дроном. Кроме того, при наличии возможности оператор старается уйти на большую высоту, недоступную для дронов-камикадзе противника.
Высота полёта — один из ключевых факторов. БпЛА работают, как правило, выше зоны действия большинства вражеских FPV- и наблюдательных дронов. Это позволяет сохранить наблюдение при одновременном снижении риска поражения.
— Мы выходим выше зоны охотников. Это наша рабочая высота. Главное — сохранить аппарат и картинку, — уточняет «Нагваль».
В условиях боёв за населённые пункты наблюдение с воздуха позволяет держать под контролем не только вражеские позиции, но и собственные. Особенно это важно при отсутствии устойчивой связи между отдельными группами, действующими в плотной городской застройке. Оператор отслеживает продвижение своих бойцов, своевременно докладывает о появлении угрозы и координирует взаимодействие с другими подразделениями.
— Мы смотрим за продвижением. Если какая-то группа зашла глубже или оказалась под огнём, это видно на видео. Можно сразу скорректировать огонь, вывести группу или запросить помощь, — уточняет «Нагваль».
Такой подход особенно важен при действиях на незнакомой местности. В районах, где нет заранее подготовленных схем и ориентиров, только данные с воздуха позволяют точно понимать обстановку. Кроме того, в некоторых случаях операторы помогают с навигацией — например, в тёмное время суток или при сложной метеообстановке.
— Даже если группа двигается ночью, мы можем с помощью тепловизора следить за её движением. Это упрощает координацию и снижает риски.
Стоит отдельно отметить, что работа оператора редко осуществляется в одиночку. Как правило, это слаженная работа группы: один боец следит за видеокартинкой, второй — управляет полётом, третий — обрабатывает данные и передаёт информацию в штаб. Такая структура повышает надёжность и скорость принятия решений, особенно в условиях интенсивных боевых действий.
Сложности в работе операторов заключаются не только в противодействии РЭБ или вражеским дронам, но и в необходимости сохранять высокую концентрацию в течение долгого времени. Зачастую дрон висит в воздухе часами, а оператору необходимо сохранять внимание к мельчайшим деталям: движению на дороге, нехарактерным изменениям на позициях, теням, технике, замаскированной под рельеф.
— Мы не просто следим. Мы ищем. Даже небольшое изменение может оказаться окопом, новой позицией, выходом техники. Это требует постоянного анализа, — говорит «Нагваль».
Эффективное применение БпЛА в зоне СВО стало возможным во многом благодаря накопленному опыту и постоянной адаптации. Бойцы, действующие как операторы, проходят внутреннее обучение, осваивают тактику, технику и методы противодействия. Зачастую это военнослужащие, начавшие службу в других подразделениях и проявившие интерес к беспилотной авиации.
Практически каждый опытный оператор сегодня — это специалист, прошедший десятки или сотни вылетов, работающий в сложных условиях, взаимодействующий с пехотой, штабом и артиллерией. Это бойцы, чья задача не просто запустить дрон, а интегрировать его в боевую обстановку, принимать решения и обеспечивать результат.
На данный момент дроны являются важнейшей составляющей тактики: от разведки до нанесения точечных ударов, от сопровождения штурма до эвакуации раненых. Их роль продолжает расти, а значит, растёт и значимость операторов.
Работа расчётов БпЛА — это постоянная адаптация. Смена тактик, обход РЭБ, борьба с вражескими дронами, взаимодействие с наземными подразделениями — всё это требует гибкости и постоянного профессионального роста. И в этом — ключ к успеху.
Альберт РУБЕНЯН.
Фото автора.