Торговцы сомнениями: Как горстка ученых скрывала правду о вреде табака, опасности ядерной войны и глобального потепления (Merchants of Doubt), написанная Наоми Орескес и Эриком Конвеем, представляет собой глубокое исследование манипуляций научными данными в интересах корпораций и политических групп. Авторы раскрывают, как небольшая группа ученых, таких как Фредерик Сейц, Фред Сингер, Уильям Ниеренберг и Роберт Джастроу, систематически сеяла сомнения в обществе по вопросам здоровья, окружающей среды и безопасности, включая вред курения, кислотные дожди, разрушение озонового слоя и глобальное потепление. Книга сочетает исторический анализ, научные факты и журналистское расследование, показывая, как дезинформация замедляла принятие мер по защите общества.
Основная идея книги
Орескес и Конвей утверждают, что в XX веке группа ученых, часто связанных с консервативными идеологиями и корпоративными интересами, использовала свой научный авторитет для создания иллюзии неопределенности в вопросах, где научный консенсус уже был достигнут. Эти «торговцы сомнениями» работали над тем, чтобы отсрочить регулирование в интересах табачной, химической, энергетической и других индустрий. Их методы включали манипуляции СМИ, публикацию псевдонаучных докладов и лоббирование. Книга подчеркивает, как одни и те же личности и стратегии применялись в разных кампаниях, начиная с табачной промышленности в 1950-х и заканчивая отрицанием климатических изменений в 2000-х.
Введение: Сомнения как товар
Орескес и Конвей объясняют, почему они начали исследование. Наоми Орескес, историк науки, заинтересовалась разрывом между научным консенсусом о глобальном потеплении и общественным восприятием. Ее анализ 928 научных статей (2004) показал, что ученые практически единодушны в признании антропогенного характера климатических изменений, но в 2007 году 40% американцев считали, что споры продолжаются. Авторы вводят понятие «торговцев сомнениями» — ученых, которые сознательно искажали факты, чтобы защитить корпоративные интересы. Главные фигуры — Фредерик Сейц, Фред Сингер, Уильям Ниеренберг и Роберт Джастроу — появляются во всех кампаниях. Их действия сравниваются с табачной индустрией, которая десятилетиями отрицала вред курения.
Пример: Орескес цитирует внутренний документ табачной компании Brown & Williamson (1969): «Сомнение — наш продукт, поскольку это лучший способ конкурировать с фактами».
Глава 1: Сомнения в табачном дыме
Первая глава описывает, как табачные компании в 1950-х годах начали кампанию по отрицанию связи между курением и раком легких. Они создали Совет по исследованиям табачной промышленности, который финансировал альтернативные исследования, чтобы отвлечь внимание от табака. Фредерик Сейц, физик и экс-президент Национальной академии наук, консультировал R.J. Reynolds, помогая отбирать исследования для защиты в судах. Он утверждал, что доказательства вреда курения «неубедительны», требуя бесконечных дополнительных исследований.
Пример: R.J. Reynolds в 1979–1985 годах выделила 45 миллионов долларов на биомедицинские исследования, чтобы найти другие причины рака легких, такие как генетика или загрязнение.
Глава 2: Стратегическая оборона и ядерная угроза
Вторая глава исследует роль «торговцев сомнениями» в дебатах о ядерной войне и программе «Звездные войны» (Стратегическая оборонная инициатива, СОИ), инициированной президентом Рональдом Рейганом в 1983 году. Эта программа предполагала создание системы противоракетной обороны, способной перехватывать советские ядерные ракеты с помощью спутников и лазеров. Однако многие ученые, включая экспертов из Массачусетского технологического института и Национальной академии наук, считали СОИ технически неосуществимой и потенциально дестабилизирующей, так как она могла спровоцировать новый виток гонки вооружений.
Ключевые фигуры: Фредерик Сейц и Фред Сингер, оба физики с антикоммунистическими взглядами, сыграли центральную rolę в продвижении СОИ. Их мотивы были идеологическими: они видели Советский Союз как экзистенциальную угрозу и считали, что любая мера, укрепляющая военную мощь США, оправдана. Орескес и Конвей подчеркивают, что ни Сейц, ни Сингер не были экспертами в области стратегической политики или противоракетной обороны, но их научный авторитет использовался для придания легитимности программе.
Методы дезинформации:
Публикации в популярных СМИ: Сейц и Сингер публиковали статьи в консервативных изданиях, таких как National Review и The Wall Street Journal, утверждая, что СОИ сделает ядерное оружие устаревшим. Они игнорировали технические ограничения, такие как невозможность перехвата тысяч ракет одновременно.
Создание псевдонаучных организаций: Сейц был связан с Институтом Джорджа Маршалла, который распространял материалы в поддержку СОИ. Этот институт получал финансирование от консервативных фондов и оборонных подрядчиков, таких как Lockheed Martin.
Манипуляция неопределенностью: Они преувеличивали угрозу со стороны СССР, утверждая, что без СОИ США окажутся беззащитными. При этом они преуменьшали риски ядерной войны, заявляя, что ядерный конфликт не будет катастрофическим.
Примеры из текста:
В 1984 году Сингер написал статью для National Review, в которой утверждал, что СОИ «технологически достижима» и что критики программы преувеличивают ее сложность. Это противоречило выводам Американского физического общества, которое в 1987 году заявило, что ключевые технологии СОИ находятся на стадии концепции и потребуют десятилетий разработки.
Сейц в 1986 году выступал на слушаниях в Конгрессе, где заявил, что СОИ укрепит сдерживание СССР, игнорируя мнение экспертов, что программа может спровоцировать превентивный удар со стороны Москвы.
Авторы цитируют внутренние документы администрации Рейгана, показывающие, что Сейц и Сингер консультировали Белый дом, представляя СОИ как «революцию в обороне», несмотря на отсутствие доказательств ее эффективности.
Последствия: Кампания Сейца и Сингера помогла убедить Конгресс выделить миллиарды долларов на СОИ, хотя программа так и не была реализована в полной мере. Дезинформация отвлекала внимание от реальных угроз, таких как риск случайного ядерного конфликта, и усиливала напряженность в холодной войне. Орескес и Конвей отмечают, что эта кампания заложила основу для последующих действий «торговцев сомнениями», показав, как наука может быть использована для продвижения политической повестки.
Идеологический контекст: Авторы подчеркивают, что Сейц и Сингер были мотивированы не только финансовыми интересами, но и глубокой верой в свободный рынок и антикоммунизм. Они рассматривали любое вмешательство государства (например, регулирование промышленности) как шаг к социализму, что связывает эту главу с последующими кампаниями против экологических мер.
Глава 3: Кислотные дожди и промышленные выбросы
Эта глава описывает кампанию против регулирования выбросов диоксида серы, вызывающих кислотные дожди. В 1970-х годах ученые доказали, что кислотные дожди разрушают экосистемы, но энергетические компании, такие как American Electric Power, финансировали исследования, чтобы оспаривать эти данные. Фред Сингер утверждал, что кислотные дожди имеют естественные причины, а регулирование выбросов неоправданно. Он выступал в СМИ и на слушаниях в Конгрессе, создавая видимость научной неопределенности.
Пример: В 1983 году Сингер написал статью для Policy Review, в которой назвал кислотные дожди «мифом», игнорируя данные Национальной программы оценки кислотных дождей.
Глава 4: Озоновая дыра и хлорфторуглероды
Четвертая глава посвящена кампании по отрицанию связи между хлорфторуглеродами (ХФУ) и разрушением озонового слоя. В 1974 году ученые Шервуд Роуленд и Марио Молина опубликовали исследование, показывающее, что ХФУ, используемые в аэрозолях, холодильниках и кондиционерах, разрушают озоновый слой, защищающий Землю от ультрафиолетового излучения. Это открытие привело к международным усилиям по запрету ХФУ, завершившимся Монреальским протоколом 1987 года, который стал одной из самых успешных экологических инициатив в истории. Однако химические компании, такие как DuPont, и их союзники среди ученых активно сопротивлялись регулированию, используя те же стратегии, что и в табачной индустрии.
Ключевые фигуры: Фред Сингер вновь оказался в центре кампании, сотрудничая с консервативными аналитическими центрами, такими как Институт Катона и Институт Джорджа Маршалла. Он утверждал, что данные об озоновой дыре неоднозначны, а запрет ХФУ нанесет экономический ущерб без доказанной пользы. Сингер не проводил собственных исследований по озоновому слою, но активно выступал в СМИ и на политических площадках.
Методы дезинформации:
Публикация в популярных изданиях: Сингер публиковал статьи в The Wall Street Journal, National Review и других изданиях, утверждая, что озоновая дыра может быть естественным явлением, вызванным вулканической активностью или солнечными циклами. Он игнорировал данные НАСА, которые подтверждали роль ХФУ.
Создание псевдонаучных докладов: Институт Джорджа Маршалла распространял материалы, стилизованные под научные отчеты, чтобы ввести в заблуждение политиков и общественность. Эти доклады часто содержали выборочные данные и вводящие в заблуждение интерпретации.
Лоббирование против регулирования: Сингер выступал на слушаниях в Конгрессе и консультировал администрацию Рейгана, призывая отложить запрет ХФУ до «дополнительных исследований». Он утверждал, что экономические издержки запрета перевешивают потенциальную пользу.
Дискредитация ученых: Сингер и его союзники обвиняли Роуленда и Молина в преувеличении угрозы, представляя их исследования как «гипотетические» и «неподтвержденные».
Примеры из текста:
В 1988 году Сингер написал статью для The Wall Street Journal, в которой утверждал, что озоновая дыра над Антарктидой может быть результатом естественных колебаний, а не ХФУ. Он ссылался на устаревшие данные и игнорировал результаты спутниковых наблюдений НАСА, которые с 1985 года показывали корреляцию между ХФУ и уменьшением озона.
В 1989 году Институт Катона опубликовал доклад, в котором утверждалось, что запрет ХФУ приведет к потере рабочих мест и росту цен на потребительские товары, такие как холодильники. Доклад был широко разослан политикам, несмотря на отсутствие рецензирования.
Орескес и Конвей цитируют внутренние документы DuPont, показывающие, что компания изначально отрицала проблему, но в 1986 году, под давлением научных данных и общественного мнения, начала разрабатывать альтернативные химикаты. Однако даже после этого DuPont продолжала финансировать скептиков, чтобы замедлить международные переговоры.
Авторы приводят пример кампании по дезинформации, организованной Национальной ассоциацией производителей (NAM), которая в 1987 году распространяла пресс-релизы, утверждая, что озоновая дыра «не доказана» и что запрет ХФУ — это «поспешное решение».
Последствия: Кампания по отрицанию озоновой дыры замедлила принятие Монреальского протокола, хотя в конечном итоге он был подписан благодаря неопровержимым научным данным и международному давлению. Задержка привела к дополнительному разрушению озонового слоя, увеличив риск рака кожи и других заболеваний, связанных с ультрафиолетом. Орескес и Конвей отмечают, что успех Монреальского протокола стал исключением, так как научное сообщество смогло преодолеть дезинформацию, но это потребовало огромных усилий.
Идеологический контекст: Как и в случае с СОИ, действия Сингера и его союзников были мотивированы верой в свободный рынок. Они рассматривали запрет ХФУ как вмешательство государства в экономику и атаку на промышленность. Эта идеология связывает кампанию по озоновой дыре с последующими усилиями по отрицанию глобального потепления.
Глава 5: Глобальное потепление и климатический скептицизм
Эта глава описывает, как Сейц, Сингер и другие использовали отработанные методы для отрицания антропогенного глобального потепления. Они утверждали, что климатические изменения либо естественны, либо преувеличены. Институт Джорджа Маршалла, финансируемый ExxonMobil, публиковал псевдонаучные доклады, чтобы влиять на политиков. Орегонская петиция (1998) стала примером манипуляции, утверждая, что нет доказательств глобального потепления.
Пример: Доклад Института Джорджа Маршалла, оформленный как научная статья, был представлен президенту Бушу-старшему, который использовал его для оправдания бездействия по климату.
Глава 6: Нападки на ученых и науку
Шестая глава фокусируется на личных и профессиональных нападках на ученых, которые выступали за регулирование в области климата и окружающей среды. Орескес и Конвей показывают, как «торговцы сомнениями» не только искажали факты, но и стремились дискредитировать исследователей, чьи выводы угрожали корпоративным интересам. Эти атаки включали обвинения в фальсификации данных, публичную травлю и даже угрозы физической расправы. Авторы подчеркивают, что целью было не только опровергнуть конкретные исследования, но и подорвать доверие к науке в целом, представляя ученых как коррумпированных или политически мотивированных.
Ключевые фигуры и случаи:
Бен Сантер: Климатолог, один из ведущих авторов второго доклада Межправительственной группы экспертов по изменению климата (IPCC, 1995), стал главной мишенью. В докладе IPCC впервые четко заявлялось, что антропогенное влияние на климат «обнаружимо». Фред Сингер и его союзники, включая Институт Джорджа Маршалла, обвинили Сантера в фальсификации данных и удалении из доклада фраз, выражающих неопределенность. Эти обвинения были ложными: изменения в тексте были частью стандартного процесса рецензирования и согласования с сотнями ученых. Однако Сингер опубликовал статью в The Wall Street Journal (1996), утверждая, что Сантер «исказил» выводы IPCC. Это спровоцировало волну нападок: Сантер получал оскорбительные письма и угрозы, включая пожелания физической расправы. Например, одно письмо гласило: «Ты заносчивый кусок лживого дерьма. Я надеюсь, что тебя повесят за твою маленькую, жалкую шею». Орескес и Конвей подчеркивают, что атаки на Сантера были частью стратегии по запугиванию ученых, чтобы те избегали публичных заявлений о климате.
Джеймс Хансен: Климатолог НАСА, один из первых, кто в 1988 году публично заявил о глобальном потеплении на слушаниях в Конгрессе, также подвергался травле. Хансен призывал к немедленным мерам, заявляя: «Мы должны стучать по столу президента, говоря ему: у нас проблема!». Его откровенность сделала его мишенью для «торговцев сомнениями» и политических фигур. В администрации Джорджа Буша-младшего Хансену запрещали выступать с публичными заявлениями, а его доклады подвергались цензуре. Например, в 2005 году сотрудник НАСА, назначенный администрацией, требовал удалять из выступлений Хансена фразы о связи выбросов углерода с потеплением. Хансен также подвергался арестам за участие в климатических протестах, но продолжал выступать, подчеркивая срочность проблемы. Орескес и Конвей отмечают, что нападки на Хансена были попыткой заглушить одного из самых авторитетных голосов в климатологии.
Рэйчел Карсон: Хотя Карсон, автор книги «Безмолвная весна» (1962), не была климатологом, авторы включают ее случай как предшественник атак на экологов. Ее работа, разоблачившая вред пестицида ДДТ, вызвала гнев химической промышленности. Компании, такие как Monsanto, финансировали кампании по дискредитации Карсон, обвиняя ее в «эмоциональности» и «ненаучности». Авторы подчеркивают, что эти нападки стали шаблоном для последующих атак на климатологов.
Методы нападок:
Обвинения в фальсификации: Сингер и его союзники представляли изменения в докладах IPCC как доказательства мошенничества, хотя они были результатом научного консенсуса.
Публикации в СМИ: Статьи в The Wall Street Journal и других изданиях создавали ложное впечатление, что ученые, такие как Сантер, действуют из корыстных или политических мотивов.
Угрозы и травля: Ученые получали оскорбительные письма, звонки и угрозы, что создавало атмосферу страха.
Политическое давление: Администрация Буша-младшего использовала цензуру и административные меры, чтобы ограничить выступления ученых, таких как Хансен.
Последствия: Нападки на ученых имели долгосрочные эффекты. Во-первых, они запугивали исследователей, заставляя некоторых избегать публичных заявлений. Во-вторых, они подрывали доверие к науке, представляя климатологию как область, полную споров и коррупции. Орескес и Конвей отмечают, что эти атаки были особенно эффективны в США, где СМИ часто предоставляли скептикам равную трибуну, создавая иллюзию «сбалансированного» спора.
Примеры из текста:
Орескес и Конвей цитируют письмо Сингера в The Wall Street Journal (1996), где он обвиняет Сантера в «нарушении научной этики» за изменения в докладе IPCC. Это письмо было широко растиражировано, несмотря на опровержения со стороны IPCC.
Авторы приводят случай с Хансеном, когда в 2006 году его выступление на конференции было отредактировано сотрудником НАСА, чтобы исключить упоминания о необходимости сокращения выбросов. Хансен публично разоблачил эту цензуру, что вызвало скандал.
Орескес и Конвей ссылаются на опрос 2008 года, показавший, что 22% американцев считали климатологов «нечестными», что демонстрирует успех кампаний по дискредитации.
Идеологический контекст: Нападки на ученых были связаны с идеологией свободного рынка. «Торговцы сомнениями» представляли климатические меры как социалистическую угрозу экономике, а ученых — как агентов этой угрозы.
Глава 7: Последствия и уроки
Седьмая глава подводит итоги разрушительных последствий действий «торговцев сомнениями» и предлагает уроки для предотвращения подобных кампаний в будущем. Орескес и Конвей анализируют, как задержки в регулировании, вызванные дезинформацией, привели к миллионам смертей, экологическим катастрофам и упущенным возможностям для смягчения климатического кризиса. Они подчеркивают, что успех «торговцев сомнениями» объясняется их способностью манипулировать СМИ, использовать риторику свободы и эксплуатировать общественное недоверие к государству.
Последствия дезинформации:
Табачная промышленность: Задержка в регулировании курения на десятилетия стоила миллионов жизней. Например, в США только в 1964 году, после доклада Главного хирурга, начались серьезные меры, хотя доказательства вреда появились в 1950-х. Авторы ссылаются на данные Центров по контролю и профилактике заболеваний (CDC), показывающие, что с 1965 по 2000 год курение унесло около 12 миллионов жизней в США.
Кислотные дожди: Отрицание связи между выбросами диоксида серы и кислотными дождями отсрочило регулирование до 1990 года (поправки к Закону о чистом воздухе). Это привело к деградации лесов и озер в Северной Америке и Европе.
Озоновая дыра: Хотя Монреальский протокол 1987 года стал успехом, задержка из-за дезинформации увеличила разрушение озонового слоя, повысив риск рака кожи. Авторы цитируют данные Всемирной организации здравоохранения, оценивающие, что без протокола к 2050 году число случаев рака кожи увеличилось бы на миллионы.
Глобальное потепление: Наиболее катастрофические последствия связаны с климатическим отрицанием. Задержка в сокращении выбросов парниковых газов усилила потепление, сделав его последствия — экстремальные погодные явления, повышение уровня моря, утрату биоразнообразия — более тяжелыми. Орескес и Конвей отмечают, что в отличие от табака, где у общества было 50 лет на реакцию, у человечества нет такого времени для борьбы с климатическим кризисом.
Роль СМИ: Авторы подробно разбирают, как СМИ, особенно в США, способствовали успеху «торговцев сомнениями». Журналистский принцип «объективности» требовал предоставления равного времени обеим сторонам спора, даже если одна сторона представляла псевдонауку. Например, в 1990-х годах The New York Times и CNN регулярно публиковали мнения климатических скептиков, таких как Сингер, несмотря на их маргинальность в научном сообществе. Это создавало ложное впечатление, что климатология полна споров. Орескес и Конвей ссылаются на исследование 2004 года, показавшее, что 53% статей о климате в американских СМИ представляли потепление как «спорный» вопрос, хотя научный консенсус был достигнут.
Идеологическая основа: Авторы подчеркивают, что «торговцы сомнениями» использовали риторику свободы, представляя регулирование как угрозу личным правам и экономике. Например, табачные компании утверждали, что запрет на курение нарушает «право выбора», а нефтяные компании представляли климатические меры как атаку на капитализм. Бил О’Кифи, глава Института Джорджа Маршалла, в 1990-х годах заявил, что проблема парниковых газов «надумана» и используется для «политического контроля над экономикой». Эта риторика находила отклик у консервативной аудитории, усиливая недоверие к науке.
Уроки и рекомендации:
Прозрачность науки: Орескес и Конвей призывают ученых быть более открытыми в коммуникации с обществом, объясняя процесс научного исследования, включая неопределенности, чтобы предотвратить их эксплуатацию скептиками.
Реформа СМИ: Авторы предлагают СМИ отказаться от ложной «сбалансированности» и предоставлять больше времени консенсусным научным взглядам. Они ссылаются на BBC, которая в 2014 году пересмотрела свою политику, чтобы ограничить эфир для климатических скептиков.
Образование: Повышение научной грамотности поможет обществу отличать науку от псевдонауки. Авторы отмечают, что скептики часто используют сложные термины, чтобы ввести в заблуждение неподготовленных читателей.
Политическая воля: Авторы подчеркивают необходимость политической решимости для противодействия корпоративному лобби. Они приводят пример Монреальского протокола как успешного случая, когда наука и политика смогли преодолеть дезинформацию.
Примеры из текста:
Орескес и Конвей цитируют данные IPCC, показывающие, что бездействие в 1990-х и 2000-х годах увеличило стоимость климатических мер. Если бы сокращение выбросов началось в 1990 году, глобальное потепление можно было бы ограничить до 1,5°C к 2100 году с меньшими затратами.
Авторы ссылаются на кампанию ExxonMobil, которая в 1997–2004 годах выделила миллионы долларов на финансирование аналитических центров, таких как Институт Джорджа Маршалла, для отрицания климатических изменений. Внутренние документы Exxon, обнародованные в 2015 году, подтвердили, что компания знала о потеплении с 1970-х, но публично отрицала его.
Орескес и Конвей приводят пример петиции 2001 года, подписанной 17 000 «ученых», включая вымышленных персонажей, таких как героиня сериала MAS*H. Эта петиция использовалась для убеждения Конгресса, что климатический консенсус отсутствует.
Идеологический контекст: Кампании по дезинформации были связаны с идеологией свободного рынка и антикоммунизмом. «Торговцы сомнениями» рассматривали регулирование как угрозу капитализму, что объединяет все их действия от табака до климата.
Эпилог: Наука и доверие
Авторы призывают к восстановлению доверия к науке через образование и прозрачность. Они отмечают, что климатические скептики теперь признают потепление, но минимизируют его угрозу, что является новой формой дезинформации.
Ключевые фигуры и методы
Фредерик Сейц: Продвигал СОИ и отрицал климатические изменения, консультировал табачные компании.
Фред Сингер: Участвовал во всех кампаниях, публиковал псевдонаучные статьи, отрицал озоновую дыру и кислотные дожди.
Методы: Публикации в СМИ, псевдонаучные доклады, лоббирование, дискредитация ученых, риторика свободы.
Влияние книги
Книга стала бестселлером, вдохновила документальный фильм 2014 года и повлияла на дебаты о климате. Илон Маск назвал ее одной из своих любимых книг. В 2020 году вышло обновленное издание с предисловием Альберта Гора.
Вывод
«Торговцы сомнениями» разоблачает, как наука использовалась для обмана общества. Глубокий анализ глав о ядерной угрозе и озоновой дыре показывает, как Сейц и Сингер манипулировали общественным мнением, чтобы защитить идеологические и корпоративные интересы. Книга остается актуальной, подчеркивая важность борьбы с дезинформацией.
Если вам интересно больше узнать про инвестиции и торговлю, психологию, саморазвитие ,саммари книг - приглашаю подписаться на мой телеграмм канал или сайт,где есть много обучающих курсов