Рассказ | Цветы в тени власти |
Игра на выживание |
Стеклянный стакан разбился о стену, оставляя некрасивое мокрое пятно на дорогих шелковых обоях цвета слоновой кости. Брызги коллекционного виски, распространились по комнате, наполняя воздух терпким ароматом солода и дубовой горечи.
Виктория Строгова вздрогнула от звона, но не отступила ни на шаг. За пять лет брака она уже привыкла к вспышкам ярости мужа, а они происходили всякий раз, когда его загоняли в угол. Только глаза выдавали её истинные чувства – холодные, полные презрения к человеку, за которого она когда-то вышла замуж. Виктория выпрямила спину, поправила рукав кремового кашемирового свитера и медленно заправила за ухо прядь каштановых волос.
– Ты думал, я не узнаю? – произнесла она, нарушая звенящую тишину. – В этом городе у стен есть уши, Коля. Особенно когда твой тесть – губернатор. Ко мне приходят люди, рассказывают, шепчутся. Считаешь, приятно слышать, как за спиной обсуждают, что муж снова завёл интрижку?
Её голос звучал слишком равнодушно для женщины, только что обнаружившей очередную измену мужа. Не было обиды, а вот ярость от унижения вставала в полный рост. Она точно этого не заслужила..
Её муж, Николай Аркадьевич Соколов, замначальника контрольно-ревизионного управления администрации области, медленно обернулся. Он был красив по-мужски: резкие черты лица, высокие скулы, волевой подбородок, прямой нос. Причёска от лучшего барбера в городе, лёгкий налёт седины на висках, шарм зрелого, уверенного в себе мужчины.
На безупречном лице не дрогнул ни один мускул, на губах расползлась снисходительная улыбка, надёжно скрывающая раздражение.
– Вика, милая, ты опять начинаешь? – неторопливо подошёл к угловому бару из тёмного дерева, достал новый хрустальный стакан и налил очередную порцию виски. Лёд мелодично звякнул о стекло. – Давай не будем устраивать сцен? Ты же знаешь, у меня завтра важное совещание с представителями федеральной комиссии. Мне нужна ясная голова.
Отпил глоток, прислонился к бару и окинул жену оценивающим взглядом – словно прикидывая степень угрозы, которую она представляла.
– К тому же у нас был договор, помнишь? – продолжил он, наблюдая за её реакцией. – Ты живёшь своей жизнью, я – своей. Главное – соблюдать приличия на публике.
Да, она помнила. Брак по расчёту: она получала мужа с внешностью кинозвезды, открывающего двери в высшее общество, он – должность в администрации и прикрытие от тестя-губернатора Владимира Петровича Строгова.
Без этого брака он никогда бы не поднялся так высоко по карьерной лестнице. И всё было бы ничего, если бы не бесконечные измены, о которых шептались за её спиной все кому не лень. Даже официанты в ресторане «Белый сад», где часто обедал губернатор с семьёй. Это было особенно мерзко.
«Бедная Викочка, совсем замужем извелась» – слышала она однажды в дамской комнате от жены одного из заместителей отца. «А что делать, если муж по каждой юбке...» – отвечала ей собеседница, не зная, что жена того самого мужа замерла в кабинке.
– Ты переходишь все границы, – тихо произнесла Виктория. – Договор не включал публичное унижение. На этот раз цветочница? Серьёзно, Коля? – она повернулась к нему, и в её голосе зазвучала брезгливость. – Ты не мог найти кого-то более… соответствующего твоему положению? Хотя бы ради приличия?
Николай резко развернулся, и виски всколыхнулось в его стакане. Нервно поправил платиновые запонки с крошечными бриллиантами на белоснежной рубашке.
– Откуда ты...
– Знаю? – Виктория усмехнулась, и её изящное лицо на мгновение исказилось. – Весь город знает, Коля. Ты не особо скрываешься. «Анютины глазки» на углу Садовой и Пушкинской, не так ли? Мне даже рассказали, как трогательно ты спас её бизнес от проверок. Прямо рыцарь на белом коне. Очень романтично.
В комнате повисла тяжёлая тишина. За окном пролетел самолёт, его габаритные огни медленно растворились в темнеющем небе.
– Только мой отец пока в неведении, – продолжила Виктория, задумчиво проводя пальцем по мраморной поверхности журнального столика. – Но это легко исправить. Один звонок, Коля. Всего один.
Николай со стуком поставил стакан на гладкую столешницу бара. Улыбка сползла с его лица, обнажая истинную сущность – хищник почуял опасность. Его глаза сузились, а желваки на скулах заходили ходуном.
– Не советую, Вика, – процедил он, приближаясь к жене. – Твой отец не простит скандала перед выборами. Ты же умная девочка, – последние слова он произнёс с таким презрением, что Виктория почувствовала, как ледяная ярость заполняет всё её существо, разливаясь по венам подобно жидкому азоту.
Она медленно подошла к мужу и посмотрела прямо в глаза. Каблуки её домашних туфель глухо стучали по паркету.
– Ты ещё не знаешь, на что способна умная девочка, когда её загоняют в угол, Коленька, – произнесла она с леденящим душу спокойствием.
Цветы для неверного мужа
Анна Светлова никогда не стремилась к роскошной жизни. Её маленькая цветочная лавка “Анютины глазки”, зажатая между пекарней и книжным магазинчиком в старинном кирпичном здании с лепниной, приносила скромный, но стабильный доход.
Доход был достаточным, чтобы платить за аренду неплохой двухкомнатной квартиры, коммунальные услуги и иногда баловать себя ужином в приличном месте или билетом в театр. По вечерам она любила устраиваться в потёртом кресле у окна, обернувшись пледом, с чашкой травяного чая и какой-нибудь книгой из шорт-листа Букера.
Запах свежих цветов, танцы под музыку, пока собирает букеты и беседы с постоянными клиентами, ставшими почти друзьями – вот что составляло счастье 28-летней Анны.
В этот вторник было особенно промозгло. Ноябрь.
За окном лавки моросил холодный дождь, превращая опавшие листья в разноцветную кашу под ногами прохожих. Анна как раз закончила букет для невесты из белых роз, орхидей и фрезий с яркой атласной лентой.
Её тонкие пальцы, все в мелких царапинах от шипов, ловко управлялись с цветочной проволокой и секатором. Звякнул колокольчик над дверью, впуская внутрь порыв ветра и запах мокрого асфальта.
– Минуточку! – откликнулась Анна, не поднимая головы от работы. – Сейчас закончу и подойду.
– Я не тороплюсь, – ответил низкий мужской голос, от которого почему-то по спине пробежали мурашки.
Анна подняла глаза и увидела высокого мужчину в неприлично дорогом пальто. Капли дождя блестели на его широких плечах и тёмных волосах. Девушка насторожилась.
Она помнила всех постоянных покупателей, а случайные в такую погоду заходили редко. Незнакомец неторопливо осматривал помещение, и его пронзительный взгляд, как рентген, сканировал каждую лежащую не на своём месте вещь, каждую пылинку.
– Чем могу помочь? – спросила Анна, вытирая руки о фланелевый фартук с вышитым логотипом лавки.
Вместо ответа мужчина расстегнул пальто, достал из внутреннего кармана кожаную папку с тиснением и небрежно бросил её на прилавок рядом с наполовину готовым букетом.
– У вас нет разрешения на торговлю живыми растениями редких видов, – вместо приветствия сказал он голосом, привыкшим отдавать распоряжения. – Те орхидеи, – он кивнул в сторону мини-оранжереи, – попадают под категорию редких. Предупреждения уже были, кажется? Придётся закрыть вас за нарушение, пока не получите необходимые документы.
Анна почувствовала, как сердце сжимается от ужаса. За четыре года существования лавки проверки случались не раз, но всегда заканчивались благополучно. Она вкладывала душу в своё маленькое дело, тщательно соблюдая все правила.
– Прошу прощения, но вы не представились, – произнесла она дрожащим голосом. Если закроют лавку, что она будет делать? Цветы – единственное, что она умела и любила.
Мужчина достал из кармана визитку и положил на прилавок. "Соколов Николай Аркадьевич, заместитель начальника контрольно-ревизионного…" – гласила надпись на плотном картоне с гербом области.
– Вот как, – пробормотала Анна, чувствуя, как пересохло в горле. О Соколове она слышала – весь малый бизнес города знал и боялся его инспекций. Ходили слухи, что он не брал взяток, но мог "закрыть глаза" на нарушения, если ему что-то было нужно.
Но Анна не испугалась, она знала свои права и была уверена в соблюдении всех требований.
– Проверьте внимательнее, Николай Аркадьевич, – спокойно ответила она, вытирая руки о фартук и оставляя на ткани зеленоватые следы от стеблей.
Отодвинув в сторону букет, открыла ящик письменного стола, служившего ей кассой, и достала аккуратную синюю папку с документами. – Всё в порядке. Я получила разрешение на торговлю орхидеями фаленопсис и ванда три месяца назад. Вот, пожалуйста.
Она протянула бумаги Соколову, и в тусклом свете потолочных ламп блеснуло серебряное колечко на её безымянном пальце. Николай выгнул бровь – обычно владельцы маленьких магазинчиков нервничали при виде проверяющих,упрашивали, предлагали взятки или угрожали связями. Но никто не был так уверен в своей правоте и не смотрел ему прямо в глаза.
– Дайте взглянуть, – он взял папку и случайно прихватил её пальцы… А она не сразу отняла руку…
“Это называют “проскочила искра”, – подумала Анна и почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Что-то в этом человеке одновременно пугало и притягивало её.
Власть, которой он, казалось, был окружён, как невидимым силовым полем? Или уверенность, граничащая с высокомерием? А может, дело было в его глазах – тёмных, пристально смотрящих, похожих на два обсидиановых камня, в глубине которых мерцали искры интереса.
– Проходите, пожалуйста, – Анна указала на небольшой стол в углу лавки, где она обычно оформляла заказы. – Там удобнее будет просмотреть бумаги. Чай или кофе?
– Нет, благодарю, – сухо ответил Соколов, но прошёл к указанному столу, по пути задев плечом высокую вазу с лилиями. Ваза качнулась, и Анна едва успела подхватить её, спасая от падения.
– Осторожнее, пожалуйста, – мягко заметила она. – Это ручная работа, подарок от клиента.
Николай скользнул взглядом по вазе с искусной росписью и чуть кивнул, бросив короткое "извините". Сел за стол, положил перед собой папку и начал методично изучать документы.
Анна вернулась к оформлению свадебного букета, время от времени поглядывая на посетителя. В лавке было тихо, лишь изредка поскрипывали половицы под ногами Анны, когда она переходила от прилавка к холодильнику с цветами.
Он тщательно изучил каждый документ, явно ища к чему придраться. Анна видела, как его длинные пальцы с идеальным маникюром перелистывают страницы, как он хмурится, сверяя даты и печати. Запах его одеколона с нотами сандала и бергамота смешивался с ароматом цветов, создавая странный, но приятный контраст.
– Интересно, – наконец произнёс он, захлопывая папку. В его голосе звучало удивление. – Обычно наши чиновники не выдают такие разрешения так... легко. Особенно для таких редких видов.
– Ничего лёгкого, – возразила Анна, закрепляя последний цветок в букете. – Три месяца беготни, десятки кабинетов и море нервов. Пришлось даже брать специальные курсы по уходу за экзотическими растениями, чтобы получить сертификат, – она кивнула на рамку на стене, где висел диплом с её именем. – Но я люблю своё дело, и оно того стоит.
В её голосе звучала такая искренняя страсть, что Николай невольно присмотрелся к ней внимательнее. Анна Светлова оказалась не просто симпатичной – она была по-настоящему красива. Её спокойная, ненавязчивая красота раскрывалась постепенно.
Светлые волосы были заколоты длинным цветочным стеблем, выбивающиеся завитые пряди красиво обрамляли лицо с правильными чертами. На щеках играл лёгкий румянец, а большие серые глаза смотрели прямо и открыто.
В отличие от большинства женщин в его окружении, она не носила яркого макияжа – лишь лёгкая помада на губах и тушь на ресницах.
Николай окинул взглядом лавку ещё раз, но теперь уже другими глазами. Витрины с экзотическими орхидеями, аккуратные композиции из полевых цветов, свежие розы в прозрачных вазах.
На полках расставлены керамические горшки ручной работы, свечи из пчелиного воска, маленькие флакончики с эфирными маслами. В углу примостился старенький диванчик, покрытый вышитым лоскутным пледом, видимо, для редких минут отдыха. Маленький, но ухоженный оазис красоты, созданный с любовью и вкусом.
– У вас здесь... уютно, – неожиданно для себя признал он, поднимаясь из-за стола.
– Спасибо, – улыбнулась Анна, и её лицо преобразилось. – Я стараюсь создать особую атмосферу. Чтобы люди чувствовали... – она на мгновение задумалась, подбирая слова, – чтобы чувствовали, что цветы – это не просто товар. Это частички радости, которые мы дарим друг другу.
Непривычная для Николая искренность заставила его почувствовать себя неловко. В его мире политических интриг и чиновничьих игр такие слова звучали бы наивно и нелепо. Но в маленькой лавке, окружённой суккулентами и нарциссами, они казались естественными.
– Хотите что-нибудь выбрать? – спросила Анна, почувствовав, что угроза закрытия миновала. – Для жены, может быть? Или для мамы?
Тень раздражения пробежала по лицу Николая, и его взгляд на мгновение стал холодным, как декабрьский лёд.
– Нет, моей жене не нужны цветы, – отрезал он, застёгивая пальто. – У неё аллергия.
Анна кивнула, пытаясь скрыть смущение. Что-то в его тоне подсказывало, что дело не в аллергии, а в отношениях, которые давно остыли. Она знала этот взгляд – так смотрят люди, запертые в браке без любви.
– Хорошо, проверка окончена, – официальным тоном произнёс Николай, пряча папку с документами Анны во внутренний карман пальто. – Всё в порядке. На этот раз.
Он развернулся, собираясь уходить, и сделал несколько шагов к двери. Но у самого выхода остановился, словно что-то вспомнив.
– Через неделю будет новая проверка, – произнёс он не оборачиваясь. – Другие службы. Санэпидемстанция, пожарная инспекция. Они обычно менее... внимательны к документам. И более требовательны к взяткам.
– Вы на что намекаете? – непонимающе спросила Анна, откладывая в сторону готовый букет и вытирая руки о фартук.
Николай обернулся с улыбкой. Уже не такой снисходительной, как при встрече, а заинтересованной.
– Я могу помочь, – сказал он тише. – Замолвить словечко, чтобы проверка прошла... гладко.
Анна напряглась. Неужели всё-таки вымогательство? Она мысленно подсчитала свои скудные сбережения – много не наберётся.
– А что вы хотите взамен? – прямо спросила она, готовясь к худшему.
– Обед, – ответил он. – Если вы не против пообедать со мной завтра, – Николай достал из кармана новую визитку и протянул ей, но на этот раз на обороте был написан номер мобильного телефона. – Это мой личный номер.
Анна колебалась. В городе ходили слухи о замначальника контрольно-ревизионного управления, его связях и влиянии. И о его слабости к красивым женщинам – тоже.
Старая банальная история: влиятельный женатый мужчина, молодая одинокая женщина. Чем это обычно заканчивается?
Но в то же время было в нём что-то... Что-то, что заставляло её сердце биться чаще. Возможно, тот момент, когда он искренне восхитился её лавкой. Или взгляд, когда он говорил о жене – в нём читалось одиночество, которое она сама хорошо знала.
– Обед, – уточнила она, наконец принимая визитку и убирая её в карман фартука. – Ничего больше.
– Просто обед, – подтвердил Николай с улыбкой, от которой у Анны перехватило дыхание. – В «Белом саду», в час дня. Я заеду за вами.
Он не стал дожидаться согласия и вышел, впустив в лавку порыв ветра. Колокольчик над дверью тоскливо звякнул. Анна ещё долго стояла, глядя на дверь и чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. Что она делает?
Неужели собирается пойти на обед с женатым мужчиной, от которого зависит судьба её бизнеса? Это неправильно, это может плохо кончиться…
И всё же, когда на следующий день ровно в час у лавки остановился чёрный «Лексус» с тонированными стёклами, Анна уже ждала, переодевшись в лучшее платье и накинув на плечи шерстяное пальто.
Конечно, это был не просто обед. И не просто дружба. Николай появлялся в её жизни внезапно: с букетом её любимых пионов и бутылкой дорогого вина посреди ночи, уставший от работы и семейных обязательств.
Анна не спрашивала о его жене, Виктории, дочери губернатора Строгова. О них писали в местных газетах и говорили на городских мероприятиях. Она вообще гнала от себя мысли о другой жизни любимого мужчины, где была всего лишь коротким, ярким, но мимолётным эпизодом.
Она влюбилась в него быстро и безвозвратно, как распускаются ночные цветы-однодневки. Просто в один момент поняла, что не может дождаться его появления, улыбается, услышав звук подъезжающей машины, просыпается среди ночи, чтобы вдохнуть его запах на подушке. Эта зависимость пугала, но она ничего не могла с собой поделать. Когда Николай был рядом, весь мир становился ярче, и жизнь имела совсем другой смысл.
А он... Для него это была лишь очередная интрижка. Приятное разнообразие в жизни. Отдых. Не то чтобы он совсем не испытывал чувств. В моменты, когда они были близки, ему казалось, что он почти счастлив.
Анна стала глотком свежего воздуха. Её искренняя, не испорченная деньгами и властью душа манила. С ней можно было говорить о книгах, о музыке, просто молчать, глядя в потолок, но не более того. Не любовь. Во всяком случае, не то глубокое чувство, которое Николай когда-то испытывал к Виктории, прежде чем их брак превратился в сделку.
Так продолжалось почти полгода. Весна сменилась летом, потом пришла осень, и золотые листья устилали тротуары возле цветочной лавки. Анна научилась жить двойной жизнью: днём приветливая хозяйка «Анютиных глазок», по вечерам – тайная любовница высокопоставленного чиновника. Николай помогал с бюрократией, и бизнес Анны процветал. Она даже смогла расшириться, добавив доставку букетов в офисы и на мероприятия.
Всё изменилось в один осенний день, когда Николай пришёл к ней после важного совещания, на котором губернатор объявил о его повышении. Они отмечали это шампанским, смеялись, а спустя месяц Анна обнаружила, что задержка, которую она списывала на стресс, имеет совсем другую причину.
Тест был беспощаден. Анна долго сидела на краю ванны, не в силах поверить в увиденное. Ребёнок. От Николая. Их ребёнок.
Как он отреагирует? Обрадуется? Рассердится? Потребует избавиться? Анна не знала. Она только понимала, что теперь уже не сможет держать их отношения втайне. Что-то должно измениться. Или они станут настоящей семьёй, или…
Она не стала звонить ему сразу. Дождалась, когда Николай появился в её квартире после очередного рабочего дня, усталый и раздражённый какими-то проблемами в администрации, собрала всю свою храбрость и произнесла роковую фразу:
– Коля, кажется, я беременна.
Ультиматум
– Это невозможно, – Николай нервно мерил шагами маленькую гостиную в квартире Анны.
Погода была на редкость промозглой, ветер терзал голые ветви старого тополя, который рос прямо перед домом. На журнальном столике стояли никому не нужные бокалы с вином и фрукты, никто к ним не притронулся.
Каждый шаг мужчины отдавался глухим стуком по деревянному полу, усиливая напряжение. Полы в старом доме скрипели и поддавались при ходьбе, выдавая возраст здания.
– Мы предохранялись! – напряжённо произнёс он, вглядываясь в темноту за стёклами окна.
В комнате пахло лавандой, Анна любила ароматы, особенно цветочные, и стремилась зажигать ароматические свечи. Только сейчас аромат не приносил желаемого успокоения, а раздражал.
– Не всегда, – тихо возразила она, опустив глаза и нервно сминая диванную подушку. Её пальцы, всегда такие ловкие с цветами, сейчас казались неуклюжими. – Помнишь тот вечер после твоего повышения?
Конечно, он помнил. Слишком много шампанского, эйфория от успеха и такая прекрасная Анна в его руках. Они даже не дошли до спальни, оставшись на этом самом диване, где она, сейчас съёжившись, сидела.
Николай отвернулся от окна и нервно провёл рукой по волосам. Всегда собранный и контролирующий каждое движение, сейчас он выглядел растерянным. Строгое пальто небрежно брошено на спинку стула, верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, галстук ослаблен.
– Я не готов к ребёнку, – отрезал он, подходя к дивану, но не садясь рядом с Анной. – Особенно после нового назначения. Губернатор меня сожрёт.
Мужской голос прозвучал жёстче, чем хотел его владелец.
– Я не прошу тебя быть готовым, – перебила Анна, и Николай удивлённо посмотрел на неё. Она никогда его не перебивала. Всегда уступала в спорах, боясь потерять его расположение. – Я просто ставлю тебя в известность. Это мой ребёнок, и я собираюсь его родить.
Она подняла голову, и Николай увидел в её глазах всю серьёзность намерений.
За полгода тайных отношений Анна всегда была мягкой, податливой, готовой подстроиться под его настроение и желания
Но сейчас перед ним сидела другая женщина – уверенная в своём решении и готовая отстаивать его любой ценой.
Николай почувствовал, как пол уходит из-под ног. Он привык контролировать всё в своей жизни, каждый шаг тщательно просчитан, каждое действие ведёт к конкретной цели. Его карьера развивалась точно по плану, связи тестя-губернатора, конечно, помогали, но Николай и сам был амбициозен и талантлив.
Ребёнок от любовницы не входил в его планы. Более того, он мог разрушить всё, что Николай так старательно строил.
– Аня, послушай, – он, наконец, присел рядом с ней на колени, взял её руки в свои, заметив, какие они холодные. – Есть другие варианты. Я оплачу лучшую клинику, всё будет... – он запнулся, ища правильные слова, – всё будет безопасно.
Но она высвободила руки и покачала головой. В полумраке комнаты её светлые волосы казались почти серебряными.
– Нет, Коля, – твёрдо сказала она. – Я рожу. И я хочу, чтобы ты признал его. Это всё, что я прошу. Нам не нужны твои деньги, содержание или алименты. Просто... чтобы ребёнок знал, кто его отец.
Николай рывком поднялся, словно ему стало тесно рядом с ней.
– Ты не понимаешь, что говоришь, – процедил он, чувствуя, как закипает гнев. Часы в углу пробили десять вечера, каждый удар отдавался в висках болезненной пульсацией. – У меня жена. И тесть-губернатор, который мечтает о внуке от законного брака. Виктория три года не может забеременеть, мы даже к специалистам обращались. Если он узнает...
– То что? – Анна поднялась с дивана и подошла к нему. Николай поразился тому, сколько силы было в её взгляде. – Ты потеряешь свою драгоценную должность? Она стоит жизни твоего ребёнка?
Она стояла так близко, что он чувствовал тепло её тела, аромат жасминового шампуня от её волос. Когда-то этот запах сводил его с ума, заставлял забывать обо всём на свете. Сейчас же вызывал лишь глухое раздражение.
– Прекрати! – он вскочил с дивана, отступая от неё на шаг. – Ты всё усложняешь! Сделай аборт, и мы продолжим как раньше. Я буду... – он замялся, – я буду заботиться о тебе. Помогу расширить бизнес, купим квартиру получше.
Его голос звучал просяще, что было совсем нехарактерно для уверенного в себе заместителя начальника управления. Но сейчас он чувствовал, как рушатся все планы и надежды. Из-за одного неосторожного вечера.
– Продолжим, что? – горько усмехнулась Анна, и в её глазах блеснули слёзы, которые она тут же смахнула тыльной стороной ладони. – Ты будешь приходить ко мне между совещаниями и семейными ужинами? А я буду делать вид, что мне этого достаточно?
Они стояли друг напротив друга – он, высокий и разгневанный, со кулаками и желваками, играющими на скулах; она – хрупкая, но неожиданно твёрдая в своём решении, с прямой спиной и приподнятым подбородком.
– Я не делаю тебе больно намеренно, – продолжила Анна тише, и её голос дрогнул. За окном снова сверкнула молния, на мгновение высветив слёзы, блестевшие в её глазах. – Я просто хочу, чтобы ты узнал своего ребёнка, а он – своего отца.
Николай отвернулся, не в силах выдержать её взгляд.
– Нет, – отрезал он, направляясь к вешалке, где висело его пальто. – Я не могу рисковать всем, что имею. – Он резко сдёрнул пальто, даже не заметив, как оно зацепилось за соседний крючок и слегка порвалось у воротника. – Мне нужно подумать. Нам обоим нужно подумать.
Он лихорадочно натягивал пальто, не попадая в рукава. Николай походил на человека, убегающего от пожара – настолько он спешил покинуть эту квартиру, саму ситуацию и разговор.
– О чём тут думать? – тихо спросила Анна, не двигаясь с места. – Я всё решила для себя. Теперь решай ты.
Николай направился к двери, и на его лице читалось сожаление:
– Даю неделю на размышления, – сказал он. – Потом перестану отвечать на звонки.
Это прозвучало как угроза. Только мужчина действительно не знал, как по-другому выйти из ситуации, которая грозила разрушить всё, чего он добился. Да, это жестоко, но переживёт.
В подъезде раздались быстрые шаги, Николай бегом спускался по лестнице старого дома без лифта. Анна осталась одна в квартире, которая сразу стала слишком пустой и холодной.
Она медленно опустилась на диван, обхватив руками живот, защищая ещё не родившегося ребёнка от мира.
– Ничего, малыш, – прошептала она,. – И не такое бывало, правда?
Слёзы катились по щекам, но странное дело – несмотря на боль от разговора с Николаем и дикий страх перед будущим, в глубине души она чувствовала спокойствие.
Как будто всё наконец-то сложилось в чёткую картинку. Все эти месяцы она ждала знак, чтобы вырваться из замкнутого круга тайных встреч и несбыточных надежд. И вот он – маленькая жизнь, которая уже зародилась под её сердцем.
– Всё у нас с тобой получится, не волнуйся, – проговорила она увереннее, и в этот раз в её голосе не было ни тени сомнения.
Неожиданный визит
Виктория Строгова никогда не считала себя мстительной. Её воспитывали как истинную леди – сдержанную, элегантную, умеющую скрывать свои истинные чувства за безупречной улыбкой. Отец, губернатор Владимир Петрович Строгов, с детства внушал ей, что публичные скандалы – удел людей низшего сорта, а настоящая власть действует тихо и незаметно.
Но когда унижение накапливается годами, оно превращается в яд, который медленно отравляет душу, просачивается в кровь и разъедает изнутри. Николай предавал её не раз и не два. Его измены стали привычным фоном их брака, но она терпела, делая вид, что ничего не происходит. Ради отца, семьи, собственного спокойствия. А ещё потому, что надеялась вернуть те чувства, которые когда-то пылали между ними. Это была слишком красивая история любви, чтобы так просто отступиться.
Виктория опустила солнцезащитный козырёк, вытерла следы туши под глазами и поправила тёмные очки. Сегодня в частной клинике ей огласили окончательный приговор, о котором она догадывалась: редкое генетическое заболевание, она никогда не сможет выносить своего ребёнка.
– И всё-таки, Виктория, существуют альтернативные методы, – мягко говорил седовласый профессор. – Суррогатное материнство, например…
Но Виктория лишь молча кивала не слушая. Она думала о том, как скажет об этом Николаю. Хотя... Может, он знал, и поэтому его интерес к ней угас так быстро после свадьбы? Может, он понял, что она не сможет дать ему наследника, и решил искать утешения на стороне?
Виктория ехала по центру города, машинально следуя привычному маршруту. Старинные особняки сменялись современными торговыми центрами, шумные перекрёстки – тихими улочками со скверами и фонтанами.
На одной из таких улиц она заметила вывеску цветочной лавки «Анютины глазки». Что-то в этом названии показалось ей знакомым, будто услышанным в полусне. И тут она вспомнила – сплетню, подслушанную у секретарши мужа: «Соколов опять к своей цветочнице умчался».
Виктория резко затормозила, вызвав недовольные сигналы у водителя позади неё. Несколько секунд она сидела неподвижно, барабаня пальцами по рулю и прислушиваясь к своим ощущениям. Припарковала машину у тротуара, вышла и, поправив пальто из тончайшей верблюжьей шерсти, решительно направилась к скромной витрине.
Колокольчик над дверью мелодично, внутри пахло свежесрезанными розами и жасмином, запах был настолько сильным, что на мгновение у Виктории закружилась голова. Женщина сняла тёмные очки и огляделась.
Лавка оказалась меньше, чем выглядела снаружи – крошечное пространство, заполненное цветами всех возможных видов и расцветок. В центре стоял деревянный прилавок, за которым молодая женщина в зелёном фартуке с вышитым логотипом заканчивала оформлять букет из редких в это время ирисов.
– Сейчас одну минутку! – произнесла она, не поднимая головы от работы, ловко перевязывая букет жёлтой атласной лентой.
«Так вот, ты какая», – подумала Виктория, разглядывая соперницу. В отличие от предыдущих увлечений мужа – ярких, эффектных женщин с модельной внешностью и громким смехом – эта была совсем другой.
Хрупкая блондиночка с огромными серыми глазами и застенчивой, нежной улыбкой. Будто героиня старого советского фильма – искренняя и чистая. Ничего особенного, на первый взгляд – обычная девушка, каких тысячи в любом городе. Что в ней нашёл Николай?
– Добрый день, – приветливо улыбнулась хозяйка, завершив работу с букетом и вытирая руки о фартук. – Чем могу помочь?
Виктория на мгновение растерялась. Она не продумала план дальше этого момента. Что она собиралась сделать? Устроить скандал, как какая-нибудь базарная торговка? Унизить любовницу мужа, высказав ей всё, что накопилось за годы постоянных измен мужа? Или просто посмотреть ей в глаза, чтобы потом иметь конкретный образ перед глазами, когда будет подавать на развод?
В лавке было влажно и жарко, как в тропиках. Тихо гудел обогреватель, создавая уютную атмосферу, несмотря на зимний холод за окнами. Стены украшали цветочные композиции, на столике в углу стоял изящный чайничек и чашки - тоже какие-то простые и искренние, печенье в жестяной банке… Здесь рады клиентам.
– Я хотела бы композицию для... мужа, – произнесла Виктория наконец, наблюдая за реакцией девушки. – У него скоро… праздник, хочу сделать сюрприз.
– Конечно, – кивнула та, и на её щеках появился лёгкий румянец, делающий её ещё моложе и привлекательнее. – Какой у вас бюджет? И есть ли предпочтения по цветам?
Ни одна мышца не дрогнула на лице цветочницы. Либо она не знала, кто перед ней, либо была отличной актрисой. Виктория отметила это с невольным уважением – не каждый человек способен на такое самообладание.
– Он любит классические сочетания или что-то более оригинальное? – продолжила девушка, доставая из-под прилавка стопку крафтовой бумаги для обёртки.
И тут Виктория решилась. Всё равно ситуация не могла стать хуже, чем уже была.
– Я жена Николая Соколова, – прямо сказала она, решив не тратить время на игры. – Виктория Строгова.
Лицо девушки побледнело, а руки, державшие бумагу, дрогнули. Она медленно положила бумагу на прилавок, как будто боялась, что та выпадет из ослабевших пальцев.
– Я... – она запнулась, потом глубоко вздохнула и продолжила: – Я поняла...
Это признание повисло в воздухе между ними.
–Знаю, кто ты, – холодно продолжила Виктория. – И про ваш роман тоже знаю.
Девушка – Анна, если верить бейджику на её фартуке – выпрямилась и встретила взгляд Виктории без страха.
– Если вы пришли устраивать сцену, то я бы попросила вас уйти, – тихо, но твёрдо произнесла она. – У меня клиенты, и я не хотела бы...
– Нет, – перебила Виктория, и сама удивилась спокойствию своего голоса. – Я пришла поговорить. Как женщина с женщиной.
Анна внимательнее присмотрелась к непрошеной гостье. Безупречная укладка, дорогая одежда от известных дизайнеров, идеальный макияж, уверенная осанка – всё выдавало в ней женщину, привыкшую к роскоши и власти. Но глаза выдавали всю правду: она глубоко несчастна. Анне стало не по себе.
– Хорошо, – кивнула она после паузы. – Мой перерыв через двадцать минут. Здесь за углом есть кафе, встретимся там? Мне нужно закончить с заказами и закрыть лавку.
Виктория кивнула, молча развернулась и вышла. На улице уже начинало темнеть – зимние дни коротки. Фонари ещё не включились, и город жил в сумеречном полусвете.
Двадцать минут она провела в машине, бездумно листая ленту новостей в телефоне. Статьи о политике, экономике, светской жизни проплывали перед глазами, не оставляя следа в сознании. Лишь одна заметка привлекла внимание – интервью с известным психологом о созависимых отношениях. «Иногда нужно отпустить человека, чтобы спасти себя», – гласил заголовок. Виктория усмехнулась горькой иронии этого совпадения.
Ровно через двадцать минут она вошла в маленькое кафе с незатейливым названием «Ландыш». Анна уже сидела за столиком у окна. Девушка успела снять рабочий фартук и теперь была в простом голубом платье, подчёркивающем цвет её глаз.
Виктория опустилась на стул напротив, заметив, как официантка, узнав её, шепнула что-то коллеге. Дочь губернатора не могла остаться незамеченной даже в таком укромном месте.
Между ними повисло напряжённое молчание. Виктория медленно помешивала чай, который принесла услужливая официантка, не зная, с чего начать. Анна нервно теребила салфетку, ожидая взрыва негодования или хотя бы упрёков.
– Он сказал тебе, что наш брак – фикция? – наконец спросила Виктория.
Анна покачала головой:
– Мы не обсуждаем его семью. Точнее... – она запнулась, – он не любит говорить на эту тему. Я знаю только то, что пишут в газетах. Что вы дочь губернатора, что у вас был роскошный свадебный приём в «Гранд-отеле» пять лет назад...
– Конечно, – горько усмехнулась Виктория. – Он всегда был хорош в том, чтобы разделять свои жизни. Работа, семья, увлечения... всё по отдельным ящичкам.
Она отпила глоток чая и внимательно посмотрела на Анну:
– Знаешь, какая ты у него по счёту за этот год?
Анна вздрогнула, как от пощёчины.
– Нет, – тихо ответила она, опустив глаза. – И не уверена, что хочу знать.
– Третья, – безжалостно продолжила Виктория. – Сначала была Марина из бухгалтерии, потом Елена – журналистка из «Городских вестей». Теперь ты. Обычно его хватает на три-четыре месяца, потом он находит новое увлечение. – Она помолчала. – Хотя тебя он держит дольше обычного. Почти полгода, не так ли?
На щеках Анны вспыхнул румянец. В витрине проезжали машины, их фары на мгновение освещали лица двух женщин.
– Зачем вы мне это говорите? – наконец спросила Анна. – Чтобы унизить? Отомстить?
Виктория покачала головой:
– Нет. Чтобы ты поняла, с кем имеешь дело. Николай не способен на длительные отношения. Он... – она на мгновение замялась, подбирая слова, – он коллекционер. Новые ощущения, эмоции, женщины... Как только новизна пропадает, он теряет интерес.
Анна молчала, обдумывая услышанное. Потом подняла глаза и спросила:
– А вы? Почему вы остаётесь с ним?
Вопрос застал Викторию врасплох. Вместо слёз и обвинений ей задали прямой вопрос, на который не было ответа.
– Сложно объяснить, – произнесла она, глядя в окно. – Семейные обязательства, карьера отца, общественное мнение... Когда ты из семьи губернатора, личная жизнь перестаёт быть личной.
– Это не причина жить с человеком, который вас не любит, – мягко заметила Анна.
Виктория усмехнулась:
– Ты влюблена в него, да?
Анна хотела солгать, но не смогла:
– Да. К сожалению.
– К сожалению, – эхом отозвалась Виктория. – Это точно.
Официантка принесла им пирожные – ванильное безе для Виктории и шоколадный эклер для Анны. Никто из них не притронулся к сладостям.
– Я беременна, – вдруг призналась Анна, сама не понимая, почему говорит это жене своего любовника. Слова вырвались сами собой, как будто давно ждали возможности быть произнесёнными вслух. – И он хочет, чтобы я сделала аборт.
Виктория зажмурилась, крепко смежив веки. Её лицо исказилось такой острой болью, что Анне стало страшно. Но дочь губернатора быстро взяла себя в руки, снова надев непроницаемую маску.
– А ты? – спросила она.
– А я хочу этого ребёнка, – твёрдо ответила Анна. – И готова растить его одна.
Виктория долго смотрела на неё, решая сложную задачу. В голове проносились обрывки мыслей, складываясь в странную, но целостную картину. Утренний визит к врачу, давший окончательный неутешительный диагноз. Годы унижений и обманов. И теперь эта девушка, с её искренностью и решимостью, носящая под сердцем ребёнка, которого Виктория никогда не сможет иметь.
Как странно устроена жизнь.
Виктория достала из сумочки визитницу из тиснёной кожи с золотым тиснением, вытащила карточку и протянула Анне:
– Позвони мне завтра, нужно кое-что обсудить.
Анна недоумённо взяла визитку, не понимая, что происходит.
– О чём тут говорить? – спросила она. – Вы хотите, чтобы я...
– Я хочу, чтобы мы нашли выход, который устроит нас обеих, – перебила Виктория, доставая из сумочки несколько купюр и оставляя их под блюдцем. – Потому что есть кое-что, что связывает нас сильнее, чем Николай.
– Что?
Виктория поднялась из-за стола, надевая пальто и поправляя шарф:
– Мы обе заслуживаем лучшего, чем жизнь на вторых ролях в его спектакле.
И ушла, оставив Анну в смятении.
Заговор
Владимира Петровича Строгова, губернатора области, одного из самых влиятельных людей региона, редко можно было застигнуть врасплох. За два десятка лет жизни в политике он научился предвидеть события на несколько ходов вперёд. Его работа - всегда быть готовым к сюрпризам и неожиданностям.
Кабинет губернатора, как и его предшественников, был спроектирован подобным образом, чтобы внушать трепет посетителям. Массивный дубовый стол, кожаное вольтеровское кресло, метровый портрет президента на стене и панорамное окно с видом на центральную площадь. Бархатные тёмные портьеры, винные кожаные кресла для посетителей, книжные шкафы из красного дерева с коллекцией дорогих изданий в драгоценных переплётах.
В этот вечер Владимир Петрович задержался допоздна, разбирая документы перед важным совещанием в Москве. Когда в дверь осторожно постучали, он поднял голову от документов и взглянул на часы – почти девять вечера. Кто мог прийти в такое время?
– Войдите, – произнёс он, снимая очки для чтения и потирая переносицу.
На пороге показалась дочь и незнакомая молодая женщина, специфическим движением придерживающая живот. Последняя явно смущалась и ощущала себя неуютно под пристальным взглядом губернатора.
– Папа, это Анна, – представила Виктория спутницу, прикрывая за собой дверь. Её голос звучал спокойно и уверенно, хотя Владимир Петрович заметил напряжённую складку между её бровями – верный признак того, что дочь волнуется. – Анна Светлова. Она беременна от Николая.
Губернатор медленно откинулся в кресле, внимательно разглядывая обеих женщин.
Ни одна мышца не дрогнула на его лице, хотя внутри всё сжалось от предчувствия неприятностей. За окном вспыхнули и погасли огни проблескового маячка – видимо, проезжала полицейская машина, сопровождающая какую-то официальную персону.
– И ты привела её ко мне потому что...? – Владимир Петрович постучал пальцами по столешнице, звук получился глухим и тревожным, как далёкие раскаты грома перед бурей.
– Потому что Николай отказывается признавать ребёнка, – спокойно ответила Виктория, опускаясь в кресло напротив отца и жестом приглашая Анну сесть рядом. – А это твой внук или внучка, хоть и не от меня.
Она так легко говорила о скандале, который мог стоить карьеры не только Николаю, но и самому губернатору, что можно было только позавидовать спокойствию.
Владимир Петрович хмыкнул, пригладив седоватые виски жестом:
– Смелое заявление. А доказательства?
Анна молча протянула ему тёмно-синюю папку, которую всё это время прижимала к груди.
Губернатор принял документы, открыл и начал методично изучать содержимое. Внутри были распечатки сообщений, фотографии, даты встреч – всё, что могло подтвердить связь Анны с Николаем.
На одной из фотографий они были запечатлены в ресторане, где Николай нежно держал руку Анны, на другой – выходили вместе из её подъезда ранним утром. И откуда только эти фото у девушки?! Владимир Петрович перелистывал страницы медленно и тщательно, как будто читал важный государственный документ.
– Мы не хотим скандала, – продолжила Виктория, когда отец закрыл папку и откинулся в кресле, задумчиво поглаживая подлокотник. – Просто хотим справедливости.
– Мы? – губернатор перевёл взгляд с дочери на её спутницу и обратно, его брови поднялись от удивления. – Вы заодно?
В его голосе звучало неприкрытое изумление.
Напольные часы в углу кабинета пробили девять вечера, каждый удар отдавался гулким эхом в напряжённой тишине.
– Да, – твёрдо ответила Виктория, выпрямившись в кресле. – Николай повёл себя подло по отношению к нам обеим, и должен ответить за это.
Анна кивнула, поддерживая слова Виктории.
Она осмелилась, наконец, поднять глаза и посмотреть прямо на губернатора:
– Я не думала вмешивать вас, Владимир Петрович, – начала она, и её голос дрожал. Не каждый же день говоришь с губернатором. Он, если захочет, сможет легко её раздавить. – Хотела, чтобы Николай признал ребёнка, но он... – она запнулась, подбирая слова, – он предложил мне деньги за аборт и пригрозил, что если я откажусь, то пожалею.
– Испугался щенок, – покачал головой губернатор, – что его карьера...
– Нет, папа, – перебила Виктория, и в её голосе зазвучали стальные нотки, – он не испугался. Он просто эгоист, который привык получать всё и не нести никакой ответственности. – Она сделала паузу. – Как и многие мужчины во власти, не так ли?
Владимир Петрович встал из-за стола. Семья всегда была его слабым местом. Единственная дочь, которую он воспитывал один после ранней смерти жены.
Сколько раз он жертвовал временем с ней ради работы? Сколько раз пропускал важные события в её жизни из-за неотложных совещаний и встреч? И вот теперь она окончательно повзрослела. Красивая, умная женщина с холодными глазами стоит перед ним и не прячет глаза, в которых пронзительная боль от предательства.
– Чего вы хотите? – поинтересовался он. Мужской силуэт на фоне окна казался тяжёлым и мрачным памятником самому себе.
– Развод, – ответила Виктория, и её голос дрогнул, на мгновение, выдавая, как нелегко далось ей это решение. – И половину его имущества. Всего, что нажито в браке. Включая долю в «Меридиане», – добавила она после паузы, – которую ты помог ему получить в обход закона о конфликте интересов.
Губернатор резко обернулся, на его лице мелькнуло удивление:
– Ты знаешь об этом?
– Я многое знаю, папа, – грустно улыбнулась Виктория. – Я же твоя дочь.
Анна, молча слушавшая этот диалог, наконец решилась вмешаться:
– А я хочу, чтобы он признал ребёнка, – добавила она, машинально положив руку на живот. – И обеспечил его будущее. Не ради меня – себе я и сама заработаю, но малыш в чём виноват?
В кабинете снова повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов.
Губернатор усмехнулся, возвращаясь к своему креслу и тяжело опускаясь в него:
– А если он откажется?
– Тогда, – Виктория подошла к отцу и положила руку ему на плечо, чувствуя, как напряжены его мышцы под дорогим пиджаком, – мы устроим такой скандал, что твоя политическая карьера может не выдержать.
Журналисты будут в восторге: «Зять губернатора бросает беременную любовницу!», «Семейные ценности под ударом!». Представляешь заголовки?
Владимир Петрович поморщился, словно от зубной боли. Он слишком хорошо понимал, как работают СМИ. С каким удовольствием смакуют каждую грязную подробность из жизни власть имущих. А сейчас, за полгода до выборов, такой скандал мог стоить ему не просто репутации, но и кресла губернатора.
– Ты блефуешь, Вика, – покачал он головой, внимательно глядя на дочь. – Ты никогда не пойдёшь против семьи. Против меня.
– Это и есть забота о семье, папа, – тихо ответила Виктория, и в её голосе проскользнула нежность. – О настоящей семье, а не о видимости благополучия. – Она сделала паузу. – Я слишком долго закрывала глаза на измены Николая и на твои сомнительные сделки, на всё это... притворство. И бог с ним. А вот когда речь заходит о ребёнке моего мужа…
Владимир Петрович не смог сообразить, как это он из нападающего оказался в глухой обороне. И что хуже всего, тут не применишь обычные методы давления. Только не против собственной дочери.
– Как давно ты знаешь? – наконец спросил он, и в его голосе звучала усталость. – Про Николая, про его... похождения?
– Всегда, – пожала плечами Виктория. – С самого начала. Только наивно надеялась его изменить. Или что перебесится и со временем он остепенится. – Она горько усмехнулась. – Глупая у тебя дочь, да?
Губернатор покачал головой:
– Глупость – верить в идеальные браки. – Он перевёл взгляд на Анну. – А вы, молодая леди? Вы действительно готовы пойти до конца? Даже если это разрушит вашу жизнь так же, как и его?
Анна выпрямилась в кресле, её глаза встретились с глазами губернатора – синие против серых, молодость против опыта.
– Моя жизнь уже изменилась навсегда, Владимир Петрович, – спокойно ответила она. – В тот момент, когда я узнала, что буду мамой. И мне просто придётся сделать всё, чтобы защитить его. Даже если для этого нужно идти против всего мира.
Губернатор удовлетворённо хмыкнул, невольно проникаясь уважением к этой тоненькой и хрупкой на вид девушке. Перевёл взгляд на дочь: она больше не изображала послушание, не было страха его разочаровать, его девочка действительно готова бороться.
Две такие разные женщины – одна воспитанная в роскоши, другая пробивающаяся сама – были похожи. Потому что объединены общей целью.
Он вздохнул, откидываясь в кресле:
– Вы понимаете, что это война? Николай не сдастся просто так. У него есть связи, не зависящие от меня.
– Знаем, – кивнула Виктория. – Но у нас есть то, чего нет у него.
– И что же?
– Справедливость, – просто ответила она. – И ребёнок, который, возможно, заслужил другого отца, но будет знать этого.
Владимир Петрович задумчиво побарабанил пальцами по столу, затем открыл ящик и достал бумаги:
– Хорошо. Я вызову его завтра утром. – Он взял ручку и начал что-то записывать. – Но имейте в виду – если мы начнём эту игру, то уже будет не свернуть. Николай не из тех, кто легко сдаётся.
– Как и мы, – ответила Виктория, и на её губах появилась лёгкая улыбка. – Как и мы, папа.
Когда женщины ушли, Владимир Петрович глубоко задумался. Возможно, пришло время настоящих перемен, а не показного благополучия, за которым скрывается гниль.
Достал из сейфа бутылку дорогого коньяка и налил себе немного в хрустальный стакан. Янтарная жидкость поймала свет настольной лампы и заиграла тёплыми отблесками. Губернатор поднял стакан в безмолвном тосте – за новое начало.
Какое, он пока сам не знал.
Расплата
Николай никогда не забудет тот день, когда его спозаранку вызвали на ковёр к губернатору.
Утро началось обычно: ледяной душ, чтобы окончательно проснуться, безупречно сваренный кофе из зёрен специальной обжарки, тщательно отутюженные домработницей рубашка и костюм. Водитель высадил его у здания администрации ровно в 8:30.
Кабинет Николая был заметно скромнее губернаторского, но всё равно впечатляющим. Тона мужчина предпочитал светлые и в окно смотрел на старинный сквер с фонтаном и лавочками, а не на людную площадь.
День обещал быть загруженным. Селекторное совещание, обед с инвесторами, презентация нового проекта по модернизации... Чего-то там. Очень важного.
Николай как раз просматривал материалы к совещанию, когда зазвонил внутренний телефон.
– Николай Аркадьевич, – голос секретарши звучал странно напряжённо, – вас просят срочно подняться в кабинет губернатора.
– Сейчас? – Николай взглянул на часы. До совещания оставалось меньше получаса. – У меня через двадцать минут селектор с Москвой.
– Владимир Петрович сказал, что это не терпит отлагательства, – в голосе секретарши звучало едва заметное сочувствие. – И... он просил вас взять с собой удостоверение и рабочий пропуск.
Это было странно.
Зачем тестю понадобились его документы? Неужели произошло что-то серьёзное?
Николай мысленно перебрал все свои последние проекты, решения, встречи – ничего, что могло бы вызвать недовольство губернатора.
Если только... Но нет, Анна не могла пойти на скандал. Это было бы слишком глупо и рискованно для неё самой.
– Хорошо, Лариса, – наконец ответил он.
Шёл по коридору администрации, улыбаясь знакомым, подбадривающе кивая подчинённым, не подозревая, что эта улыбка – последнее, что они запомнят о нём.
Мимо неслись коллеги с папками документов, молоденькие секретарши, спешащие за кофе для начальства, курьеры с важными пакетами. Обычный рабочий день в коридорах власти. Каблуки дорогих туфель чиновника звонко стучали по мраморному полу, отражаясь эхом от высоких потолков.
В приёмной губернатора было непривычно пусто. Обычно здесь толпились посетители, ожидающие аудиенции, звонили телефоны, сейчас же была только секретарь Владимира Петровича, Марина Сергеевна, женщина, пережившая трёх предыдущих губернаторов.
– Доброе утро, Марина Сергеевна, – поздоровался Николай, привычно включая обаяние. – Меня вызывали.
Секретарь подняла на него глаза, и Николай с удивлением прочитал в них жалость.
– Да, Николай Аркадьевич. Вас ждут. – Она встала, чтобы проводить его к двери, хотя обычно не делала этого для зятя губернатора. – Там... у Владимира Петровича посетители.
– Кто? – напрягся Николай.
– Виктория Владимировна, – тихо ответила секретарь, отводя взгляд.
Что-то внутри Николая сжалось от дурного предчувствия. Виктория никогда не приходила к отцу днём. Она вообще старалась держаться подальше от административных дел, предпочитая заниматься благотворительностью и организацией светских мероприятий. Что могло заставить её прийти сюда сегодня? Неужели…
Когда он открыл дверь кабинета, то увидел там не только тестя, но и жену с... Анной. Сердце бешено забилось.
Они сидели рядом, словно давние подруги. Или союзники.
На столе губернатора лежала знакомая синяя папка – та самая, куда Анна складывала их совместные фотографии, памятные билеты из театров, безделушки из ресторанов, и прочее.
Кабинет губернатора, в котором Николай бывал сотни раз, показался враждебным, стены давили. Ворот рубашки душил.
– А вот и наш герой, – саркастично произнёс Владимир Петрович. – Присаживайся, Николай. У нас серьёзный разговор.
Николай перевёл взгляд на Викторию. Его жена сидела прямо, сложив руки на коленях. Лицо было спокойным, но глаза... в них плескались ярость и месть.
Рядом с ней сидела абсолютно бледная Анна. Она избегала смотреть в глаза бывшему любовнику, вместо этого внимательно изучая свои руки, сложенные на коленях.
– Что здесь происходит? – Николай постарался, чтобы его голос звучал уверенно, но нотка тревоги всё равно проскользнула. – У меня через пятнадцать минут важное совещание...
– Твоё совещание отменяется, – перебил его губернатор, возвращаясь в кресло. Кожаная обивка мягко скрипнула под его весом. – Как и все остальные. Присаживайся, повторять не буду.
Николай машинально опустился в кресло напротив стола, чувствуя, как на спине выступает холодный пот.
– Видишь ли, Коля, – начал Владимир Петрович, постукивая пальцами по столешнице, – бывают моменты, когда даже самым умным людям приходится признать, что они совершили ошибку. Ты ведь умный человек, не так ли?
Николай не ответил, пытаясь понять, куда клонит тесть.
– Я всегда ценил твои способности, – продолжил губернатор. – Аналитический ум, умение находить подход к людям, твою преданность... – он сделал паузу, – нашему общему делу. Поэтому-то я и выбрал тебя в мужья моей дочери. Отнюдь не из-за твоих связей или денег, этого добра у тебя отродясь не водилось, а из-за энергии и крепкого потенциала.
Он говорил медленно, взвешивая каждое слово. Словно зачитывал приговор.
– К сожалению, – Владимир Петрович тяжело вздохнул, – ты не оправдал ни доверия, ни надежд. Облажался как муж и, прости, как чиновник.
– В каком это смысле?! – Николай выпрямился в кресле, чувствуя, как внутри поднимается волна возмущения. – Я всегда исправно выполнял всё, что требовалось...
– Помолчи, – рыкнул на него губернатор. – Дай закончить. – Открыл лежащую перед ним папку и достал несколько фотографий. – Это же ты с Анной Светловой? Я не ошибаюсь?
Николай бросил злой взгляд на фотографии.
– Это личное, – сухо ответил он. – И не имеет отношения к работе.
– Имеет, – возразил Владимир Петрович, – когда твоя любовница беременна, и ты пытаешься заставить её избавиться от ребёнка.
Николай почувствовал, как кровь приливает к лицу. Посмотрел на Анну, опустившую глаза в пол. На щеках пылал румянец стыда.
– Это клевета, – холодно произнёс он. – У меня со Светловой действительно были отношения, но всё закончилось. А насчёт беременности... у меня нет доказательств, что ребёнок от меня. И никто не может их предоставить.
– Тест ДНК, – спокойно вмешалась Виктория, глядя мужу прямо в глаза. – Вполне можно сделать тест ДНК. Только мы ведь знаем, что в этом нет необходимости, не так ли, Коля?
Его тихая жена говорила с уверенностью человека, держащего в руках все козыри.
– И что вы хотите? – Николай перевёл взгляд с жены на тестя. – Денег? Чтобы я признал ребёнка? Устроил его в престижную школу через пятнадцать лет?
– Не язви, – поморщился губернатор. – Это серьёзно. Речь идёт не о его будущем, а о твоём.
Ультиматум был прост: либо он добровольно подаёт в отставку, признаёт ребёнка и соглашается на развод с Викторией на её условиях, либо его карьера заканчивается громким скандалом, после которого его погонят метлой из любого мало-мальски приличного места.
– Тебе выплатят достойную компенсацию, – объяснял Владимир Петрович. – Достаточно, чтобы стартовать где-нибудь в другом городе. Москва, Петербург – выбирай. У меня есть связи, я могу порекомендовать тебя в несколько приличных компаний. Не на руководящие должности, конечно, но с перспективой роста.
– Вы не можете так со мной поступить, – процедил Николай, со злостью глядя на жену. Он покраснел, на лбу выступили капельки пота. – Я знаю слишком много о делах твоего отца.
– О, не сомневаюсь, – спокойно ответил губернатор, откидываясь в кресле. Кожаная обивка снова мягко скрипнула. – Но ты забываешь, что я знаю всё о твоих делах. Включая тот случай с проверкой торгового центра «Меркурий». Или с земельными участками для многодетных. Уверен, прокуратура будет в восторге.
Николай почувствовал дурноту. Он действительно перешёл черту не раз и не два, но всегда был уверен в прикрытии тестя. Все его махинации с проверками бизнеса, все взятки, которые он получал за «помощь» в решении проблем предпринимателей – всё это проходило с молчаливого одобрения Владимира Петровича. Или он думал, что с одобрения.
– Вы этого не сделаете, – попытался он ещё раз, обводя взглядом трёх человек, сидящих перед ним. – Скандал ударит по вам не меньше, чем по мне. Особенно сейчас, перед выборами.
– Поэтому я надеюсь на твою сознательность, – улыбнулся губернатор, но его глаза остались холодными. – Завтра в это же время жду твоё заявление об увольнении. А сейчас... – он нажал кнопку на столе, – Марина Сергеевна проводит тебя до выхода. Твой пропуск временно заблокирован, так что не пытайся вернуться в свой кабинет. Все личные вещи будут доставлены домой.
Дверь кабинета открылась, и на пороге появилась секретарь губернатора.
– Николай Аркадьевич, прошу вас следовать за мной, – произнесла она официальным тоном.
Он встал, чувствуя, как дрожат колени. Всё произошло слишком быстро и неожиданно. Ещё утром он был на коне – уважаемый чиновник с блестящими перспективами, зять губернатора, красавец-мужчина, перед которым открыты все двери. И вот теперь...
– Это не конец, – бросил он, глядя на Владимира Петровича. – Вы же не можете серьёзно так решить? Из-за бабы?!.
Губернатор покачал головой.
– Из-за тебя! Прощай, Николай.
Анна догнала его в коридоре. Выскользнула из приёмной почти незаметно и теперь спешила за ним, стараясь не привлекать внимания других сотрудников.
– Коля, подожди, – схватила его за рукав, – ты понимаешь,что не оставил мне выбора? Я не хотела, чтобы так получилось…
Он резко развернулся, глядя на женщину, которую считал просто развлечением. Анна отступила на шаг, испугавшись выражения его лица.
– Ну что, разрушила мою жизнь? – процедил он сквозь зубы. – Довольна?
На них с любопытством поглядывали проходящие мимо люди. Чутьё на скандал у чиновников было развито превосходно, некоторые даже замедлили шаг, делая вид, что изучают документы, а на самом деле прислушиваясь к разговору.
– Нет, – тихо ответила Анна, обхватив живот защитным жестом. – Но и ты разрушил мою. Разница в том, что я создаю новую – для себя и нашего ребёнка. А ты?
В её голосе не было злорадства или триумфа – только усталость и тоска по тому, что могло бы быть, но не случилось.
За окном на площади играл военный оркестр по случаю праздника, о котором Николай забыл в суматохе событий. Звуки труб доносились до них приглушённо, создавая странный контраст с драмой, разворачивающейся в коридоре администрации.
Николай не ответил Анне. Он просто развернулся и ушёл, оставив девушку стоять посреди коридора с рукой на животе.
В кабинете губернатора Виктория подошла к отцу и обняла его за плечи.
– Ты поступил правильно, папа, – тихо сказала она. – Он не заслуживал ни меня, ни должности.
Владимир Петрович похлопал дочь по руке, его лицо было задумчивым.
– Я должен был раньше это сделать. Прости меня, Вика.
– Всё в прошлом, – попыталась улыбнуться она. – Главное, не проморгать будущее, пап.
Эпилог
Прошло пять лет.
Декабрьское утро раскрашивало улицы города в нежные золотистые тона, отражаясь в витринах магазинов, украшенных к наступающему Новому году.
Маленькая цветочная лавка «Анютины глазки» на углу Садовой и Пушкинской давно превратилась в сеть флористических салонов, известных на весь регион. Головной салон располагался теперь в просторном помещении бывшего книжного магазина, с огромными окнами и стеклянной дверью, над которой позвякивал тот самый старый колокольчик – единственное, что Анна сохранила от своей первой скромной лавки.
Внутри царила предпраздничная суета. Продавцы в зелёных фартуках с вышитым логотипом составляли новогодние композиции, украшали ёлку в углу зала и развешивали гирлянды. Пахло хвоей, корицей и мандаринами – специально для создания праздничного настроения Анна заказала ароматические свечи ручной работы, которые теперь горели по всему периметру салона.
– Венок из пуансеттий поставьте на центральную витрину, – распоряжалась Анна. За пять лет она расцвела, приобрела уверенность и деловую хватку, но не растеряла своей искренней любви к цветам. – И проверьте, привезли ли уже белые орхидеи для заказа губернаторской администрации.
Она вышла из салона и направилась через дорогу, в то самое кафе «Ландыш», где когда-то состоялся её судьбоносный разговор с Викторией.
Анна Светлова, теперь Строгова, села за свой любимый столик, на безымянном пальце блестело очень непростое кольцо – подарок Алексея, брата Виктории, с которым они поженились три года назад, после долгих ухаживаний с его стороны и не менее долгих сомнений с её.
Алексей вернулся из Лондона, где работал в крупной финансовой компании, как раз когда разгорелся скандал с Николаем. Приехал поддержать сестру, а остался, влюбившись в блондинку с твёрдым характером и маленьким сыном, так похожим на свою маму.
Через несколько минут дверь кафе открылась, впуская Елену Александровну, мать Виктории и свекровь Анны. Она плыла роскошной норковой шубе и выглядела гораздо моложе своих шестидесяти. Глядя на неё, люди понимали, от кого дочь унаследовала аристократическую грацию.
– Прости за опоздание, дорогая, – она поцеловала Анну в щёку и опустилась в кресло напротив. – Эта предновогодняя суета сводит с ума. Владимир затеял ремонт в загородном доме, представляешь? За две недели до праздников! Говорит, хочет встретить Новый год в обновлённой обстановке, – она закатила глаза, но в её голосе звучала нежность, когда она говорила о муже.
Отставка с поста губернатора три года назад пошла Владимиру Петровичу на пользу. Без постоянного стресса и политических интриг он помолодел, стал больше времени проводить с семьёй и даже начал писать мемуары, которые обещали стать бестселлером, учитывая его откровенность о коррупционных схемах в региональном управлении (естественно, с заверениями, что сам он всегда был кристально честен).
– Никита опять спрашивал про отца, – вздохнула Анна, помешивая принесённый официанткой чай. – Что мне ему сказать?
– Правду, – пожала плечами Елена Александровна, элегантным жестом отказываясь от предложенного официанткой пирожного. – Что его отец живёт в другом городе. Когда-нибудь он поймёт.
Анна кивнула. После того скандала Николай действительно уехал сначала в Москву, потом, по слухам, за границу. Через своего адвоката он регулярно переводил деньги на счёт сына, но никогда не пытался с ним встретиться. Словно хотел стереть этот эпизод из своей жизни, заплатив откупные.
– Алексей готов усыновить его официально, – произнесла Анна, глядя в окно. На другой стороне улицы маленький мальчик в яркой куртке помогал отцу нести ёлку, и эта сцена вызвала у неё грустную улыбку. – Но я всё думаю... имею ли я право лишать Никиту знания о настоящем отце?
– А что такое настоящий отец? – философски заметила Елена Александровна, поправляя идеальную причёску. – Тот, кто дал генетический материал, или тот, кто читает на ночь сказки и сидит у постели, когда ребёнок болеет? – Она покачала головой. – Алексей больше отец Никите, чем Николай когда-либо мог бы быть.
Они помолчали, каждая думая о своём. За соседним столиком молодая пара держалась за руки и что-то тихо обсуждала, периодически смеясь.
– А как Вика? – спросила Анна, меняя тему. – Давно её не видела.
– В командировке в Швейцарии, – улыбнулась Елена Александровна, и в её глазах блеснула гордость. – Её проект по экологической безопасности привлёк инвесторов. Владимир Петрович гордится страшно, хотя, конечно, не показывает этого. Ты же знаешь его.
Виктория после развода словно переродилась – из декоративной дочки губернатора она превратилась в успешную бизнес-леди с собственными амбициями и проектами.
Её экологический фонд на устах не только России, но и за рубежом. Больше никаких фиктивных отношений и компромиссов. Женщина жила так, как хотела сама, а не как требовали общественное положение или отцовские амбиции.
– Иногда я думаю, что должна ненавидеть Колю, – произнесла Анна, глядя на кружащиеся за окном снежинки.. – Но не могу. Без него у меня не было бы Никиты. И всего этого тоже, – она неопределённо повела рукой, намекая на свой успешный бизнес, выросший из крошечной лавки.
– Жизнь хоть и сложная, но прекрасная штука, – философски заметила Елена Александровна, отпивая глоток чая. Аромат бергамота наполнил воздух вокруг них. – Когда кажется, что всё рушится, на самом деле часто начинается что-то новое. Лучшее.
В этот момент дверь кафе открылась, и вошёл маленький мальчик со светлыми волосами и упрямо закушенной нижней губой, копия мамочки. На нём была ярко-красная куртка с нашивками супергероев и синяя шапка с помпоном, сбившаяся набок. Румянец играл на его щеках, а глаза сияли от возбуждения.
– Мама! – закричал он, бросаясь к Анне. – Смотри, кого я встретил у входа!
Рядом с ним шёл высокий мужчина в деловом костюме и тёмном пальто. Его тёмные волосы, ещё больше поседевшие, были так же стильно уложены. Глубокие морщины залегли в уголках глаз и рта, придавая его красивому лицу выражение усталости, которого не было пять лет назад.
Анна подняла глаза и встретилась взглядом с Николаем. На мгновение время остановилось. Шум кафе – звон посуды, разговоры посетителей, музыка из динамиков – всё отступило на второй план. В его глазах она прочитала то, чего не видела раньше – раскаяние.
– Привет, – неуверенно произнёс он.
Елена Александровна мгновенно оценила ситуацию и поднялась, грациозно накидывая шубу на плечи:
– Пойдём, Никита, я покажу тебе, какой торт заказала для праздника, – она протянула руку мальчику. – Он с шоколадом и малиной, как ты любишь.
Когда они остались одни, Николай сел напротив Анны. Его движения были скованными, будто он не знал, как себя вести. От него пахло тем же дорогим парфюмом, что и пять лет назад, и это вызвало у Анны странное чувство дежавю.
– Ты прекрасно выглядишь, – произнёс он, оглядывая её с нескрываемым восхищением.
Анна действительно изменилась. Её облик теперь излучал уверенность успешной деловой женщины.
– Что ты здесь делаешь, Коля? – напрямую спросила она, игнорируя комплимент.
Он провёл рукой по волосам – жест, который она когда-то так любила.
– Я вернулся. Видимо, навсегда. Строгов предложил мне должность в новой инвестиционной компании. Сказал, что внуку отец нужен рядом, а не просто имя в свидетельстве о рождении.
Анна удивлённо приподняла брови. Надо же, как свёкор удивил. Несмотря на желание собственного сына принять Никиту, как своего.
– И ты согласился?
Она заметила, что костюм Николая, хоть и хорошего качества, но выглядел не так дорого, как те, что он носил раньше. И часы на его руке были без бриллиантов и золота.
– Пять лет – долгий срок, – ответил он после паузы, глядя в окно. Снег усилился, укрывая улицу белым покрывалом. – Достаточный, чтобы многое переосмыслить.
Официантка принесла свежий чайник и ещё одну чашку, бесшумно поставив её перед Николаем. В кафе было тепло и уютно, но между ними словно стоял невидимый барьер из невысказанных обид, несбывшихся надежд и пяти лет разлуки.
– Что случилось с тобой за эти годы? – наконец спросила Анна. – После отъезда?
Николай горько усмехнулся:
– Сначала была Москва, работа в инвестиционной компании. Потом Лондон, представительство той же компании. – Он помолчал. – Я думал, что смогу начать с чистого листа, но... прошлое всегда догоняет, знаешь? Каждый раз, видя маленького мальчика на улице, я думал о нём, – он кивнул в сторону Никиты, который сидел у стойки с Еленой Александровной и с аппетитом уплетал кусок торта, размазывая шоколад по щекам. – Каждый раз, просматривая новости региона, я искал информацию о вас...
– Почему не связался с нами раньше? – тихо спросила Анна.
– Гордость. Стыд. Страх, – он пожал плечами. – Выбирай любое. Все варианты будут верными.
– Не думай, что всё будет легко, – наконец произнесла Анна, делая глоток чая, чтобы скрыть волнение. – У Никиты есть отец. Алексей. Мой муж.
Последние слова она произнесла с лёгким вызовом, наблюдая за реакцией Николая. Но он лишь кивнул:
– Я знаю, – спокойно ответил он. – Владимир Петрович рассказал мне. И я... я рад, что у вас всё хорошо. Я не претендую на твоё сердце, Аня. Но я хотел бы быть частью жизни моего сына. Если ты позволишь.
– Я знаю, – кивнул Николай. – Но я готов наверстать. Если ты позволишь.
К их столику вернулись Никита с бабушкой. Мальчик с любопытством разглядывал мужчину, так похожего на него самого. Шоколадное пятно на его верхней губе делало его ещё более трогательным.
– А ты мой папа? – прямо спросил он, залезая на колени к Анне с непосредственностью пятилетнего ребёнка.
Николай и Анна растерянно посмотрели друг на друга.
Никита последнее время пытал маму вопросами про отца. И вот… Попал в точку.
Анна едва заметно кивнула, давая Николаю право самому ответить на этот вопрос. В её глазах читалось предостережение – не лги ему, не усложняй и без того непростую ситуацию.
– Да, – просто сказал он, и его голос дрогнул. – Так и есть. Очень рад, наконец, познакомиться с тобой.
– Круто! – воскликнул Никита, его глаза загорелись любопытством. – А ты умеешь играть в футбол? Папа Лёша говорит, что у меня талант!
Николай улыбнулся, и на мгновение его лицо просветлело, словно не было этих пяти лет:
– Умею. И ещё много чего умею. Думаю, нам будет о чём поговорить.
Елена Александровна незаметно подмигнула Анне и тихо произнесла:
– Видишь? Жизнь даёт второй шанс. Даже таким, как он.
Анна не ответила. Она смотрела на Николая, играющего с сыном: тот показывал Никите какой-то фокус с салфеткой, заставляя мальчика смеяться от восторга. Смотрела и удивлялась, что даже такие тёмные истории могут иметь светлое окончание.
И что прощение, возможно, самый сложный, но важный поступок в жизни. Впереди был долгий путь, много разговоров, объяснений, компромиссов. Но сегодня они сделали первый шаг.
***
Виктория Строгова со светлой грустью смотрела на падающий снег. На экране телефона было сообщение от матери: «Вернулся. Встретились». Виктория улыбнулась. План сработал идеально.
Когда три месяца назад она случайно столкнулась с Николаем на Международной конференции в Женеве, то не смогла противостоять искушению: рассказала ему, каким прекрасным вырос Никита, показала фотографии, объяснила, что мальчик растёт, не зная своего настоящего отца. Она не просила его вернуться, просто посеяла зёрна, которые теперь дали всходы.
Кто бы мог подумать, что две обманутые женщины смогут не просто помочь друг другу, но и стать частью одной большой семьи?
Написала сообщение брату: «Всё по плану. Николай вернулся. Анна с Никиткой в порядке?». Через минуту звякнул оповещением ответ: «Да, только что звонила. Я еду к ним. Люблю тебя, сестрёнка». В ответ она послала сердечко. Своё большое сердце, в котором теперь было место всему, что она любит.
Виктория вернулась к рабочему столу, на котором в хаотичном порядке разбросаны документы по новому проекту. Насыщенная, интересная, полная смысла жизнь продолжалась. Женщина гордилась, что построила её сама. Без оглядки на отца или бывшего мужа. И Анна построила, и Николай - каждый по-своему, но сегодня эти линии снова пересеклись, чтобы дать начало новой, общей, широкой, шероховатой и неидеальной - четвёртой, молодой и самой главной.
Интересно читать? Сообщите об этом лайком и интересного станет больше! Подпишитесь и скиньте ссылку близким - вместе читать ещё интереснее!