Вы когда-нибудь видели такую картину, после которой не хочется говорить? Просто стоишь и молчишь. Словно кто-то вытащил наружу всё, что ты прятал внутри. Вот именно такие работы писал Василий Калужнин.
Имя не на слуху. И в учебниках о нём – пара скупых строк. А между тем, человек-то был настоящий, живой, с непростой судьбой и удивительно честным взглядом на жизнь. Именно поэтому его картины до сих пор многих пугают. И если вы дочитаете до конца, я расскажу, почему он, вроде бы обычный художник из Тамбовской губернии, сумел заставить молчать даже самых искушённых зрителей.
Родился Калужнин в 1890 году, в тихом уездном местечке, но судьба занесла его в Петербург – в город театров, теней, балета и культурного парадокса. Учился у серьёзных мастеров: Льва Пастернака и Василия Мешкова. Казалось бы, классическая школа, всё чинно и благородно. Но внутри у него явно жила какая-то другая, более острая правда.
И знаете, что любопытно? Он же не бросался в революцию с кисточкой наперевес. Не пытался угодить власти. Не делал "правильные" картины, как тогда было принято. А просто писал – в своей технике, по-своему, как чувствовал.
Любил работать сангиной и углём. Кто хоть раз рисовал этими материалами, тот поймёт: это ведь техника не для красоты, а для выражения – живого, яркого, уязвимого. У Калужнина получались сцены театра, балета, обнажённая натура – всё как будто на грани: между жизнью и игрой, светом и тенью. И Петербург… Ох, каким он его показывал! Не праздничным, не открытку. А настоящим. Мрачным, влажным, будто под кожей.
Во время блокады он не уехал. Остался. И писал Ленинград, каким его видел: осаждённым, голодным, пустым. Когда другие старались рисовать что-то бодрое и оптимистичное – ну вы понимаете, идеология, плакаты, "держим строй" – Калужнин показывал город без прикрас. Страшно? Да. Но ведь именно это и правда. Кто-то из коллег потом говорил, что от его блокадных пейзажей «становилось холодно внутри». Не потому что плохо нарисовано – а потому что слишком точно.
Есть у него и серия картин, посвящённая эвакуации эрмитажных ценностей. Казалось бы — что тут такого? Но вы посмотрите, как он это подаёт: не как торжество культуры, а как потерю. Как будто вместе с картинами из города выносят память, надежду, красоту – всё, что помогало держаться. И глядя на эту работу, чувствуешь не гордость, а тревогу.
В 1937 году Калужнина исключили из Союза художников. Мол, "формализм". Звучит безобидно, а по факту – это был приговор. Его работы перестали показывать. Его перестали звать. Как будто вычеркнули. Но он не бросил кисть. После войны преподавал в Ленинградской художественной школе, продолжал рисовать – тихо, незаметно, почти в подполье. Некоторые студенты потом вспоминали, что он приходил в студию с какими-то старыми папками и говорил: «Рисуйте не то, что видите, а то, что чувствуете. Остальное – мусор».
После его смерти в 1967 году могло бы всё исчезнуть. Но остались друзья. Например, Владимир Калинин, который буквально спасал его работы, вытаскивал из забытых шкафов и чердаков. Или писатель Семён Ласкин, который в 1991 году написал о нём книгу "…Вечности заложник". Точнее не скажешь. Потому что Калужнин, действительно, словно застрял между мирами – его не приняли ни при жизни, ни после. А зря.
Сегодня его картины – в Русском музее, в Третьяковке, в Фонтанном Доме, где жил его дух – рядом с Ахматовой. И, кстати, у него есть её портрет, известный как "Ахматова-Данте". Выглядела она на нём не как поэтесса, а как символ, с чертами вечности и трагедии на лице. Я однажды видела, как женщина у этой работы заплакала. К сожалению, в открытом доступе нет фотографии этой работы. Интересно почему…
Так почему же его живопись до сих пор почти не показывают? Почему о нём не говорят на выставках?
Да потому что его картины неудобные. Не те, что вешают в парадных залах. Не глянец. Не "вдохновляющее искусство", как сейчас модно. А правда. Голая, болезненная, мрачная, но нужная. Его работы — не о красоте. Они о нас. О том, что скрыто под улыбками, под привычками, под словами "всё нормально".
Если вы дочитали до конца, спасибо вам. Это правда много значит. Канал пока совсем молодой, и ваша подписка — это как тихое «я рядом». На каждую статью уходит 2–3 часа, но если вас тронуло, я буду счастлива видеть вас среди подписчиков.
А как вам такой художник? Хотели бы увидеть его работы своими глазами? Или слишком мрачно, тяжело, "не хочется такое вешать дома"? Почему, как вы думаете, искусство, которое говорит честно, так часто остаётся в тени?
Очень интересно, что вы чувствуете после этой истории. Поделитесь в комментариях – давайте поговорим, не молчите, как у его картин. Ведь молчание, как известно, тоже бывает разным.