Настоящее имя писательницы — Надежда Лохвицкая. Она родилась в 1872 году в семье Варвары Александровны Гойер и Александра Владимировича Лохвицкого, профессора криминалистики, адвоката, преподавателя Петербургского университета и издателя журнала "Судебный вестник". В семье было пятеро детей и, что удивительно, первой на литературном поприще прославилась не Тэффи, а ее старшая сестра — поэтесса Мария Лохвицкая. Лирические произведения Мирры Лохвицкой (Мария Лохвицкая также взяла себе творческий псевдоним) были оценены критиками очень высоко: Иван Бунин даже называл ее "русской Сафо". Надежда Тэффи поначалу брала пример со старшей сестры и писала стихи, в юношестве ей даже удалось опубликовать стихотворение "Мне снился сон, безумный и прекрасный". Но вскоре ей пришлось оставить писательскую деятельность, поскольку в возрасте 19 лет девушка вышла замуж и с головой ушла в материнские хлопоты. Спустя 10 лет, около 1900 года, Надежда Тэффи разошлась с супругом и вернулась в Петербург, чтобы стать писательницей. В мемуарах "Моя летопись" она вспоминала, что долго подбирала псевдоним для того, чтобы отправить одноактную пьесу "Женский вопрос" в дирекцию Суворинского театра (Малого театра). Неожиданно девушка вспомнила ласковое прозвище семейного слуги Степана — Стеффи. Отбросив первую букву, как писала Надежда Тэффи, "чтобы дурак не зазнался", она без дальнейших раздумий подписала произведение новой фамилией и отправила в театр. В итоге пьесу Тэффи поставили в Малом театре, и это событие принесло писательнице первое широкое признание публики. Спустя некоторое время журналист спросил у Тэффи, связан ли ее выбор столь необычного псевдонима с героиней Таффи из сказки Редьярда Киплинга "Как было написано первое письмо". Тэффи так понравилась эта версия, и она долго не раскрывала настоящую историю появления своего псевдонима. Вскоре сатирические рассказы и фельетоны писательницы начали постоянно мелькать на страницах легендарного журнала "Сатирикон", а в 1910 году после выхода сборника "Юмористические рассказы" она и вовсе стала звездой русской литературы первой величины. В честь Тэффи выпускали даже духи и конфеты, а Николай II повелел, чтобы в юбилейном сборнике к 300-летию дома Романовых непременно напечатали "Тэффи и "только ее". Но к своей популярности писательница относилась с юмором: опустошив однажды коробку конфет "Тэффи", она заметила, что "объелась своей славой до тошноты и сразу узнала обратную сторону ее медали".