Мифы и правда о петербургских выражениях
Поэма «Медный всадник» А. С. Пушкина начинается строчками: «На берегу пустынных волн // Стоял он, дум великих полн…» Представление о том, что Петр Первый заложил новую столицу на пустынных, необжитых землях — давно развенчанный миф, пусть и красивый.
В реальности же на территории современного Петербурга ко времени основания города веками вперемешку жили прибалтийско-финские и восточнославянские племена.
Подтверждает этот факт и топонимика нашего региона. Такие старые гидронимы, как Ладога или Нева, — вероятно, финские по происхождению.
Топоним «Лахта» относится к этой же категории слов: в переводе он означает «залив». Кстати, Финский залив на языке соседей так и называется Suomenlahti. Более того, в Карелии есть несколько поселков Лахта и населенные пункты Сяргилахта, Ангенлахта, Чуралахта и т. д. Надо ли уточнять, что все они расположены на берегах озер?
На северном же берегу Финского залива издревле находилась деревушка под названием то ли Kontulahti (фин. kontu «усадьба, двор»), то ли Kondilahti (карел. kondi «медведь»). На русском языке она впервые упоминается в Обыскной книге Спасско-Городенского погоста 1573 года, посвященной описанию северо-западных земель Московского княжества. В ней есть описание поселения Лахта, к которому относится деревня Кондуя.
С течением времени русское ухо приноровилось слышать в исконно финском названии Kontu/Kondilahti более понятное «Конная Лахта» — так, в результате ложной этимологизации, и появилось обновленное название деревни, в 1963 году вошедшей в состав Ленинграда.
Текст: Валерий Ефремов, доктор филологических наук
Фото: Саша — Вкусный Питер