Приветствую, уважаемые читатели!
Продолжаем знакомство с историей борьбы за власть между Москвой и Тверью. Перед вами шестая часть.
... Горько унижать себя перед врагом. Того горше, когда это приходится делать после победы. Но Михаил понимал - за ним стоит земля и народ, ее населявший, жизни людские...
Кавгадый с остатками своего отряда не стал пленником Михаила - он стал его гостем. Никто
не мешел ему, снабжаемому кормами и одаренному многими подарками и дарами, свободно сноситься с Юрием. А он меж тем сообщал, что скачет в Новгород собирать ратных.
По прибытии Юрия в Новгород начались томительные переговоры и пересылки, затянувшиеся на весь январь и февраль. Новгородцы собирали рать, но медлили. Низовские князь после разгрома под Бортеневом готовы были перекинуться на сторону Михаила, но все ждали ханского решения.
Кавгадый потребовал допустить его к Кончаке, и Михаил не посмел отказать.
При встрече Кавгадый пообещал княгине скорое освобождение из тверского плена, впрочем, больше похожего на почетную гостьбу, нежели на неволю. Хитрец надеялся, что Агафья замолвит перед братом за него слово и смягчит его гнев на Кавгадыя за самовольный поход и гибель воинов в русских пределах.
Весенняя распутица прервала боевые действия. Рати застряли, пережидая бездорожье, и тронувшийся по Волге лед на время проложил непроходный рубеж. Все это способствовало продвижению мирных переговоров между противниками. Расходились, перенося спор в Орду "пред очи царевы". Михаил, помимо прочего, обещал отпустить княжича Бориса с боярами и жену Юрия.
С Новгородом был заключен отдельный ряд. Михаил уступал все завоеванное.
Рвал грамоты, подписанные новгородцами после поражений, давал "путь чист" торговому гостю и послам Нова Города. Отпускал всех задержанных на рати новгородцев.
Не дождав всего двух дней до прибытия за ней послов Юрия, умерла княгиня Агафья. И тотчас поползли слухи, что Агафью-Кончаку отравили по княж-Михайлову наущению. Слухи и домыслы эти были зело выгодны Юрию, который тем часом вовсю хлопотал, по совету Кавгадыя собирая жалобщиков против Михаила. Он уговорил новгородцев, которые получив по миру с Михаилом все, за что бились, уперлись было - отправить целое посольство в Орду с исчислением Михайловых грехов. Собрал всех низовских князей, обиженных Михаилом, бояр и купцов. Подымались обвинения в союзе с литовским князем Гедимином, якобы противу Орды направленные. И среди всех этих обвинений стояло главное - убийство сестры Узбека, Агафьи. Самое нелепое, ибо кто дерзнул бы назвать тайным отравителем женщины тверского князя. И самое основательное - Агафья-Кончака умерла-таки в тверском плену.
Через недолгое время после смерти княгини Агафьи и отъезда с телом ее московских послов, Михаил отправил к Юрию, из-за смерти жены вновь на него ополчившемуся, "посольство любви". Старшим был большой тверской боярин Александр Маркович, которому не единожды доводилось править посольское дело.
По прибытии в Москву боярина с его посольской свитой разлучили, и Юрием он был принят на следующий день. Один. И Юрий принимал его без братьев своих и боярской думы. Во время речи Александра Марковича Юрий подошел и собственноручно убил боярина. И все... Тем и закончилось "посольство любви".
Михаилу ничего не оставалось более, как ехать в Орду к хану Узбеку, да рассудит он их с Юрием меж собой. Князь Юрий с Кавгадыем, многими князьями, боярами и новгородцами отправился туда же.
Перед убытием Михаила пытались отговорить от поездки - и семья, и бояре, и простецы. Вот подлинный его ответ, как ее излагает древняя наша летопись: «Видите ли, чада моя, яко не требует вас цесарь, ни иного кого, разве мене, моея бо главы хощет, и аще аз, где уклонюся, то вотчина моя вся в полон будет и множество христиан избиени будут, а после того умрети же ми будет от него, то лучше ми есть ныне положити главу свою, да неповиннии не погибнут». Смысл сказанного на наш язык в целом таков: «Хан зовет не вас и никого другого, а моей головы хочет; не поеду, так вотчина моя вся будет опустошена и множество христиан избито; после когда-нибудь надобно же умирать, так лучше теперь положу душу мою за многие души».
Перед величием этих слов можно только молча склонить голову...
Кочевавшую орду тверичи настигли в сентябре вблизи устья Дона. Михаил по обычаю обнес подарками ханских жен, всех князей и чиновников ордынских, и самому хану преподнес дары немалые.
В ожидании встречи с ханом прошло полтора месяца. Встреча прошла в виде обмена уставными речами и не более того - сказывалось наушничество Кавгадыя и других сторонников Юрия. И вновь потянулось томительное ожидание. Наконец Узбек вспомнил о деле и приказал творить суд обоим, и того, кто окажется виновен - будь то Михаил или Юрий, - казнить, а правого воротить на Русь, пожаловав великим князем владимирским.
Судилищем, по-другому и не сказать, заправлял Кавгадый, будучи и обвинителем и судьей одновременно, и одно это было уже плохо. Через неделю слушаний и разбирательств вин и неправд, вымышленных и нет, Михаила схватили в его веже. Ему прочли приговор "Царевы дани не дал еси, противу посла бился еси и княгиню великую князя Юрья уморил еси". Михаил вновь отверг все обвинения, заявив: «Колико сокровищ своих издаял есмь цареви и князем, все бо исписано имяше, а посла пакы избавих на брани и со многою честью отпустих его». И все была правда: и грамота, исчислявшая дани, была явлена тверичами на суде, и Кавгадыя после боя под Бартеневом с честью принял у себя и, одарив, отпустил, - все было так. Единственное, в чем не мог оправдаться Михаил, была смерть ханской сестры Кончаки. Участь князя была решена (еще и до суда, похоже). Его тут же заковали в железа, а баяр и слуг его изгнали. На следующий день на шею Михаила надели тяжелую разъемную колоду, не позволявшую ни есть без помощи, ни спать...
Мучения князя продолжались без малого месяц...
22 ноября в вежу Михаила ворвалась подосланная Юрием и Кавгадыем толпа. Убийцы разогнали людей князя, а его схватили за колоду и ударили об стену так, что вежа проломилась. Невзирая на тяжёлую колоду, Михаил вскочил на ноги, но тогда бросилось на него множество убийц, повалили на землю и били пятами нещадно. Наконец один из них, именем Романец, выхватил большой нож, ударил им Михаила в ребро и вырезал сердце (все эти горестные события позже описывал тверской летописец со слов княжеского печатника Онисима, притворившегося убитым и потому уцелевшим во время убийства князя).
Князь-Михайлова "скорбь телесная " завершилась...
Юрий торжествовал...
Продолжение следует...
Благодарю за прочтение! Жду ваши комментарии).