– Ну, вот, радуйся, Букреев. И тебя настигло счастье, – сказала тётя Нина и поставила огромную сумку на пол прихожей. В воздухе запахло слащавыми духами и потом.
– Ну, обними меня, что остолбенел? – сказала тётя Нина, раздвигая свои огромные руки и надвигаясь на него всем телом.
Володя пытался бежать, но был пойман. Произошла катастрофа – он утонул в теле тёти Нины с криком: «Спасите хоть кто-нибудь!»
Он страдал всю ночь. Просыпался на кухне на скрипучей раскладушке. Пил воду и слышал храп, страшный, как крик зомби.
Утром встал, но туалет был занят. Вчерашний день нахлынул на парня, дробя мозг между сном и былью.
– Володь, – обрушился на него голос тёти Нины, когда парень опять начал проваливаться в сон, закутавшись с головой в одеяло, – надо купить средство для чистки унитаза, вставай. Ты всю квартиру загадил. Как ты жил до меня?
В сознании осталось слово «жил». Он бежал по холоду утром за «Фейри», умоляя, чтобы мира от эпидемии. Почистив зубы в универском туалете и проведя прочие процедуры, Володя пришёл в аудиторию. Озадаченный происходящим, он первый раз в жизни не думал о Соне. Но её взгляд вывел его из оцепенения.
– Сонька, забери свою мать, – сказал Володя серьёзно, впервые испуганно посмотрев на избранницу.
– Папа, – потроллила его Соня, – я что, сумасшедшая? Вся квартира моя!!! Володь, спасибо тебе! Мне надо было Макса пригласить, а тут такая удача: мать к тебе ушла, отец на радостях тоже свалил к друзьям куда-то. Ты держись.
Соня погладила его по плечу и посмотрела лукаво.
Ещё вчера это бы вызвало в бедняге взрыв гормонов, равный извержению Везувия. Но сегодня…
«Сука!» – подумал Володя, перебираясь в дальнюю часть аудитории, где можно было незаметно отоспаться.
Вечером Володя нехотя добрёл до квартиры. Квартира сияла чистотой. Красномордая тётя Нина в лифчике и панталонах пугала его опасным видом и мокрой тряпкой. В тряпке Володя узнал свою любимую рубашку в клетку. Тетя Нина наклонилась, собирая что-то с пола. Пространство закрыл огромный зад, облачённый в панталоны с пятном, похожим на мимозу.
– Букреев, нечего тебе по помытому ходить, иди в магазин, вот тебе список, – строго бросила ему обладательница панталонов с мимозой.
Володя понял, что надо идти к мужу тёти Нины: только тот мог обуздать распоясавшуюся непонятно по какой причине бабу. Но идти было опасно. Увидев своего конкурента, дядя Петя мог впасть в буйное состояние, – так это виделось Володе. Какой трёпкой это могло закончиться, никто даже и представить не мог. Собрав волю в кулак и три раза выдохнув, Володя пошёл туда, где обитал сейчас Пётр Петрович: к столу, где местные мужички играли в домино и карты, и вообще весело и пьяно проводили время.
– Рыба! – услышал Володя радостный голос Петра Петровича. Тот громко стукнул костяшкой домино. Володе показалась что эта рыба – он, и сейчас его зажарят под чесночным соусом, предварительно отбив почки.
– Дядя Петя, – робея, бледнея и закрыв глаза, треснувшим голосом прошептал Володя.
Он не открывал глаз, ожидая, что тяжёлая рука возмездия упадет ему прямо на голову и раздастся, как приговор: «Рыба!!!»
Но ничего не происходило. Он открыл глаза: весёлый мордастый дядя Петя улыбался сквозь большие усы, распахнув объятья.
– Володя, друг ты мой любезный! – заключая Володю в железные объятия и крепко целуя, прокричал дядя Петя.
– Вот, мужики, настоящий герой! Он меня ж спас от этой стервы! Можно сказать, взял удар на себя. Дорогой ты мой! Дай ещё раз поцелую! – расплакался дядя Петя.
– Дядя Петя, дядя Петя, обуздайте свою жену! Житья она мне не даёт. Заберите её, повешусь, – умолял Володя.
– Э нет, постой, брат, так у нас дело не пойдёт. Ходил к нам по утрам? Ходил. Шатался целыми днями под окнами? Шатался. Соблазнил Нинку? Соблазнил. Всё, Владимир, выбирай: либо на корм рыбам пойдёшь, либо иди к своей Нинке – и чтобы я её, как минимум, месяц не видел. Имею право на законный отдых!
Идти на корм рыбам не входило в планы Володи. Пришлось идти в ад, в котором он теперь обитал, истязаемый демоном.
– Рыба! – услышал Володя за спиной и бросился бежать куда глаза глядят.
Когда Володя вернулся в пространство, которое ещё недавно было его квартирой, то издалека услышал шлягеры девяностых, которые громыхали за дверью. Холод пробежал по его телу.
Под песню «Крошка моя, я без тебя скучаю» дверь открыла трёхтонная тётя Нина. Володя поставил молча сумки и стал разуваться.
– Тёть Нин, а когда вы уже свалите? – спросил Володя, испуганно глядя на загадочно улыбающегося бегемотика в панталонах.
– Ну, если будешь хорошо себя вести, то никогда!
Крик «Изыди!!!» уже вертелся на Володиных губах, но тётя Нина первая взяла слово:
– Ах ты, мой шалунишка, – нежно сказала она, неотвратимо, как танк, надвигаясь на него.
– Оказывается, это ты мой платок украл, наверное, чтобы вздыхать по мне. Ну приди же ко мне, чёртов романтик!
– Какой платок? – Ошарашенный Володя начал пятиться назад.
– Какой-какой, сам знаешь, какой. Я убиралась-убиралась, да в шкаф твой залезла, чтобы там лишнее выкинуть, а тут смотрю – платочек мой лежит.
Тётя Нина указала в сторону комода, на котором лежал тот самый платок, использованный в привороте.
– Так это ваш платок?!!
Володя понял всю фатальность ошибки и ударил себя в лоб ладонью.
– Вот я дурак!!!
– Ну иди ко мне, мой мальчик, я приласкаю тебя, – как-то уже совсем романтично произнесла тётя Нина и облизнула губы. Володя начал пятиться и в конце концов бросился бежать, уворачиваясь от рук тёти Нины.
– Ты хочешь поиграть немножко? Ну хорошо, негодный мальчишка! Я всегда любила эротические игры.
Эротическая игра тёти Нины представляла собой охоту тираннозавра за мелким зверьком. Двигалась мебель, гремели падающие кастрюли, тётя Нина верещала, увлёкшись происходящим. Володя ловко уворачивался от любовных объятий распоясавшейся фурии.
На его пути возникла кровать. Худенький Володя легко забрался под неё, прижавшись к стенке. Тяжело дышащая тетя Нина опустилась на колени и заглянула туда, обдав парня запахом пота и валерьянки.
– Ну всё, поиграли, вылазь, пора основным делом заняться!
– Не дождёшься, – сказал Володя, отворачиваясь от тети Нины.
– Так, понятно, по-хорошему не хочешь, я смотрю. Так я ж до тебя доберусь, – занервничала тётя Нина, напрягая все силы и протягивая к Володе свои брёвна-руки.
Кровать поддалась и начала подниматься на спине тёти Нины. Володя осознал, что это конец.
Он пытался отбиваться ногами, отчего тётя Нина свирепела и рычала, как дикий зверь, пытаясь ухватить его за ногу. Володя попробовал отодвинуть кровать от стены прямо на спине тёти Нины. К его счастью, мебель задвигалась, возник большой зазор, куда он и проскочил. Недолго думая, Володя бросился бежать.
Времени было мало. Володя искал спасение – и оно нашлось. Огромный старинный дубовый шкаф, наследие предков, спас его. Как горная лань, Володя вскочил на комод и перепрыгнул на шкаф.
Измученная, злая, взъерошенная тётя Нина, держась за спину, вошла в комнату.
– Слазь давай, убью! – хмуря брови, скомандовала женщина.
Несмотря на команду партнёрши по эротической игре, Володя сдаваться не собирался и, показав ей кукиш, отвернулся к стенке.
– Слазь, тебе сказали! – проревела тётя Нина и запустила в него ракеткой от бадминтона.
– Нетушки!
– Ну и хрен с тобой. Сиди.
Через час к Нине пришли, как она сказала, «девочки».
Одной «девочке» было пятьдесят два, и она напоминала сушёную воблу в очках с крашеными в огненно-рыжий цвет волосами и большими ботексными губами.
– Светик, иди сюда, в комнату, будем чай пить. У меня лукум из Турции есть, – позвала её тётя Нина, и они обе вошли в комнату.
Светик с дьявольской улыбкой осмотрела комнату и удивлённо уставилась на лежащего на шкафу Володю.
– Это твой? – спросила она у Нины.
– Букреев, спускайся, игрища закончились. Иди поздоровайся со Светиком, – строго приказала тётя Нина, запустив в него вторую ракетку. Володя даже не взглянул на них.
Потом пришла «молодая» блондинка Надя. «Молодой» было сорок шесть, и она, в силу своей «юности», считалась у «девочек» салагой. Тем не менее, Надя оказалась самой сообразительной и достала из сумки бутылку коньяка. Разговор «девочек» оживился, перерастая из академичной лукумной беседы под чаёк в безудержное веселье.
Были заказаны по интернету ещё коньяк и суши. Раззадоренной компании нужна была жертва. И, конечно, сакральной жертвой беспредела «девочек» мог быть только Володя. Его пытались спылесосить со шкафа под песню «Бухгалтер, милый мой бухгалтер». Володя стойко держался. «Девочки» стали вдвоём поднимать наверх тётю Нину с мухобойкой в руках. Пришлось отбиваться от внезапно возникшего противника заброшенной ранее ракеткой. В нелёгком сражении Володе удалось разрушить конструкцию «девочек», и они повалили тётю Нину прямо на аквариум, после чего уже хорошо подвыпившие дамочки закидали Володю остатками суши. Вечер закончился победным танцем под песню «Ах, люли мои, люли…»
– Ну он у тебя дикий, чего-то с ним надо делать, Нин! – шептали «девочки» в коридоре.
– Ничего, не таких дрессировала, пускай на шкафу сидит, пока хозяйку слушаться не начнёт, – ответила им Нина.
Ночью Володя услышал грохочущий храп тёти Нины. Он тихонечко слез со шкафа и вышел на улицу. Там было спокойно, светили фонари и Луна.
Володя сел на лавочку. Беспокойные мысли сами лезли в голову. Надо что-то делать с обезумевшей бабой, пока это не закончилось расправой над ним.
Ему вспомнилась СМС Валентины Фёдоровны. Там говорилось, что ритуал обратной силы не имеет, так что нет у него теперь возможности отделаться от дикой фурии, поселившейся в его квартире. А потом вспомнились заброшенная деревня Размотаевка, филин, ведущий через лес, домовой Кузьмич, кот Армагеддон.
«Армагеддон, – щёлкнуло в голове, – он должник, и может помочь! Что-нибудь придумает».
– Тогда что, мне ехать в Размотаевку? – спросил Володя громко вслух.
– Не надо в такую даль переться. Я уже давно тут, на лавочке, сижу, и, надо вам заметить, про должок свой помню.
Армагеддон с гордым видом посмотрел на фонарь, затем достал откуда-то очки в тонкой оправе, нацепил их себе на морду. Извлёк из воздуха тёмно-синюю книженцию и с умным видом стал перелистывать её, слюнявя лапу.
– Ну, всё понятно, пошли! – сказал Армагеддон Володе.
– Куда?
– Посмотрим на приворожённую. Только без сцен ревности.
Володя махнул рукой. В квартире пахло коньяком, валерьянкой и суши. Тётя Нина храпела.
Армагеддон с видом профессора обошёл вокруг кровати.
– Однако очень крупный экземпляр, – наконец изрёк он.
– Всё понятно, будем колдовать. Завтра и начнём. Сделаем так, чтобы она всё забыла, – сказал кот, доставая из саквояжа блестящий шар на цепочке.
Утром тётя Нина открыла глаза, громко зевнула и увидела сидящего на стуле огромного кота.
– Зачем он нам? Нечего скотину дома держать.
Слово «скотина» кота обидело. Он надел очки и посмотрел на тётю Нину повнимательнее.
– Тяжёлый случай, тут с лёту не возьмёшь, – сказал кот.
– Слышишь, Володь, он бурчит! Вдруг он бешеный? Укусить же может. Я как-то раз первого мужа укусила, долго не заживала рана у него, а потом помер.
Володя испуганно перекрестился: «Аминь!»
Ночью кот сидел возле кровати, нашептывая что-то тёте Нине, а утром Володя застал его на кухне с перевязанной полотенцем головой и валерьянкой в лапе.
– Я думал, это я – адское чудовище, – печально сказал Армагеддон. – Это не женщина, а отбойный молоток. Чем больше я колдовал, тем сильнее она храпела. Под утро я потерял сознание.
Володе было жалко Армагеддона, но он не подал виду, собираясь в универ. Армагеддон грустно сидел за столом, запивая валерьянку коньяком, и гадал на картах Таро.
– Как ни посмотришь – карта смерти выходит. Не дожить мне до моего 300-летия, – вздыхал он.
– Держись, – посочувствовал коту Володя напоследок.
Подходя к квартире вечером, Володя услышал громкие звуки бьющейся посуды и падающих стульев, отчаянные крики кота и зверское рычание тети Нины.
Понимая, что ситуация критическая, студент поспешил коту на помощь. Когда дверь поддалась, перед Володей открылась картина Мамаева побоища.
Перевёрнутые стулья, вдребезги разбитая китайская ваза, среди весёлых осколков цветочных горшков в центре комнаты стоит огромная клетка, а из неё с отчаяньем выглядывает Армагеддон.
– Ну скажи ты этой дуре, что она сама на свой цветок села. Я здесь ни при чём! – отчаянно взывал к Володе кот.
– Чего случилось-то, тёть Нин? Зачем кота моего в клетку заперли?
– Да я ж тебе сразу сказала – бешеный он! Карты всё раскладывал, коньяк весь в доме выжрал, конфеты слопал, сигареты мои выкурил, на барабане своём, сволочь, играл. Так мало того – он меня ещё на розу мою китайскую свалил. А я её с детства растила! – И тётя Нина неожиданно зашлась рёвом.
– Не верь ей, Володь. Я ж с утра весь разбитый после ночи, хоть ложись да помирай. Выпил рюмку коньяка, ну две, а сигареты свои она сама потеряла, они под кроватью лежат. Взял джембе, африканский барабан для гипноза. Её ж хрен выставишь отсюда, ни один гипноз, ни одна магия не берёт! Вот и пришлось прибегнуть к последнему средству… А она, вместо того чтобы свои манатки собирать и уматывать, плясать стала! Ну и свалилась всей тушей на горшок с цветком. А я ж невинный, как ангел. Спасай кота, Букреев.
Но тут тётя Нина вытерла рукавом слёзы и обратила свой демонический взгляд на окружающих. Стало понятно – она приняла какое-то решение. Ощущение неминуемой опасности повис в воздухе.
– Вот что, Володь, как хочешь, но, кастрировать его надо, иначе всё тут нам попортит, – сказала тётя Нина голосом, исключавшим возражения.
– Не дам! – отчаянно кричал Армагеддон, приходя в полное безумие.
Тётя Нина подняла за ручку клетку и вручила её Володе:
– Иди в ветеринарку.
Когда они выбрались на улицу, Володя выпустил кота. Тот закурил сигару.
– Вот что, Володя. Я понимаю – долг есть долг. Но не так же мне долги отдавать.
– Ты меня бросаешь с чудовищем? Так друзья не поступают. Армагеддон, а может, и ничего? Ну, как-то другие коты живут же.
– Нет, попробуй сам, может, тебе легче со своими фурией разбираться будет! Ладно, не переживай, у меня есть план получше, – хитро сказал кот Володе и достал откуда-то, как фокусник, старый Володин носок с дыркой.
Глаза Армагеддона блеснули дьявольским огнём, и он прыгнул в кусты шиповника.
– Прощай, Армагеддон, – грустно прошептал Володя, впадая в отчаянье.
Он долго сидел и любовался на звёзды. Потом вздохнул и пошел домой.
Тетя Нина уже давно спала, громкий храп разносился по всей квартире.
А потом Володя увидел, как идёт по тропинке в глухой чаще к деревне Размотаевка. Лягушки вокруг пели марш Мендельсона. Филин радостно угукал, указывая дорогу.
И вот он выходит к калитке. Цветы поют тожественные марши, обдавая весенними запахами. На пороге стоит Кузьмич во фраке и цилиндре с хлебом и солью. Кот с часами на цепочке важно курит сигару. Валентина Фёдоровна улыбается нежной улыбкой ведьмы и украдкой вытирает слезу. На пороге дома возникает огромная туша в свадебном платье, фате и с китайской розой в руке.
– Тётя Нина, нет!!!! – отчаянно кричит Володя, пытаясь бежать. Но сзади его крепко держат Кузьмич и Армагеддон. Тётя Нина неотвратимо надвигается, сложив губы уточкой для поцелуя.
– Объявляю вас мужем и женой! – торжественно произносит Валентина Фёдоровна.
Тетя Нина целовала его. Володя видел, как он всасывается в чёрную бездну, и только лохматая пасть Армагеддона мурлыкала ему: «Приворот, это приворот». Кот махал перед ним дырявым носком…
Володя упал с раскладушки. Он посмотрел за окно. Уже брезжил рассвет. Что-то новое шевелилось в его сердце. Он слышал храп тёти Нины, и тот звучал, как музыка. Володя посмотрел на её тушу.
– Моя принцесса, – прошептал Володя.
Он потряс тётю Нину за плечо, и храп прекратился. Опухшими глазами она смотрела на Володю.
– Нин, смотри, какой рассвет. Пошли встречать, – нежно сказал он.
Они взялись за руки и пошли, закутавшись в одеяла, встречать рассвет. Шли, полные счастья, и на окрестных деревьях вороны пели им гимн любви.
